-Девушка, вы кошелёк уронили!
Галя оглянулась и увидела женщину. Явно бездомную – грязные спутанные волосы, нелепая одежда, повидавшая виды тележка в руках. Но всё равно красивая: лицо круглое и светлое, с аккуратным вздёрнутым носиком и большими глазами, как у куклы. В руках она держала красный кошелёк. Его Гале подарил Альберт на прошлый Новый год, а мама тогда сказала, что это плохой знак. Оказалась права – после четырнадцатого февраля они расстались.
-Спасибо, – сказала Галя, взял кошелёк из обветренных рук женщины. Ногти были длинные, обломанные, но на удивление чистыми. Это вызвало уважение. И сам тот факт, что она решила вернуть кошелёк, в котором были не только карточки, но и наличка – это было ясно сразу, купюры торчали сбоку, женщина не могла их не видеть.
-Не расстраиваетесь из-за него. Вы молодая ещё, найдёте нового.
Галя покраснела: она только что поругались с Борей на парковке и ушла из его машины, хлопнув дверью. Бежала по скользкому покрытию, пыталась удержаться на каблуках, поэтому и не обратила внимания, что кошелёк выпал из кармана. Не зря Боря её ругал – Галя была безалаберной.
-Спасибо, – пробормотала Галя и достала из кошелька тысячную купюру, протянула её женщине.
Та не стала отказываться и сказала:
-Спасибо, милая!
Женщина выглядела такой нормальной, и Галя подумала – как она оказалась на улице? Наверное, алкоголь… Зря она дала ей деньги – купит сейчас водку и уснёт где-нибудь на скамейке, замёрзнет. Перегаром от женщины не пахло – пахло затхлой одеждой и немытым телом. Но всё равно.
Та словно прочла её мысли и сказала:
-Понимаю, выгляжу так себе. Жизнь такая штука, милая, никогда не знаешь, что завтра произойдёт.
Потом Галя не могла объяснить, что ею двигало. Жалость, обида на Борю, желание сделать доброе дело… У Бори через неделю приезжал брат, и Галя обещала пустить его в свою комнату, откуда недавно съехали жильцы.
-У меня есть комната в общежитии, – сказала Галя. – Если хотите, можете пожить там, пока не наладите жизнь.
Чувствовала Галя себя при этом чуть ли не благодетельницей. Но в глазах у женщины благодарности особо не читалось. Скорее настороженность.
-Зачем тебе это, милая?
Галя пожала плечами.
-Она всё равно простаивает.
Женщина молчала несколько секунд и не отрываясь смотрела на Галю. Та стала замерзать – она одевалась с расчётом на то, что будет перемещаться на машине, и в капроновых колготках ноги уже жгло от мороза.
-Ладно. Но платить мне нечем.
-Я понимаю.
-Лена.
-Галя.
До общежития добирались на автобусе. Там Галя впервые побыла в шкуре бездомного: от них все отсаживались, а одна женщина даже потребовала у водителя, чтобы их высадили. От Лены и правда неприятно пахло. И когда они приехали в общежитие, в первую очередь Галя отправила Лену в душ. Комната была хорошая – со своим душем и туалетом, с маленькой плиткой, где можно готовить. В шкафах была Галина старая одежда – ростом они с Леной были одного, но Лена была худенькой, а Галя с подросткового возраста носила размер XL и ничего не могла с этим поделать, как не старалась похудеть.
-Можно спросить? – осторожно спросила Галя.
-Как я попала на улицу?
-Да.
Лена села на край кровати, обернувшись в Галин старый халат. Пар поднимался от чашки с чаем, который Галя поставила перед ней.
-Я ушла из семьи, когда сыну было девять. К другому мужчине. Знаю, ты меня осудишь. Как и любая другая на твоём месте. Но в этом браке я задыхалась. У меня был хороший муж, правильный. И ужасно скучный. Знаешь, жизнь, расписанная по минутам, линейное мышление, никаких шуток и приколов. А я хотела смеха, глупостей, беспорядка. И вот он появился. Толя. Он мог посреди ночи разбудить и повезти смотреть на реку. Он обещал мне целый мир. Я не смогла от него отказаться.
Лена замолчала, взяла в руки горячую чашку, сделала глоток, поморщилась.
-Сначала я приезжала. Но муж сказал, что я сбиваю сына с толку. Время шло. Я звонила иногда. Сын отдалялся. В шестнадцать он сказал мне по телефону: «Мама, не звони больше». И я не звонила.
Голос её сорвался. Она сделала ещё один глоток чая.
-Квартиру мы так и не купили. Жили в его комнате в коммуналке. Он работал водителем-дальнобойщиком. Я кассиром в супермаркете. Мне было сорок семь, когда он погиб. Комната была не его, а муниципальная. Меня выселили. Машину продала, чтобы похоронить его достойно. На стрессе заболела и оформила инвалидность. Пенсии хватает только на лекарства и иногда могу переночевать в хостеле, когда холодно.
-А ваш сын? – шёпотом спросила Галя.
-Нашла его в соцсетях. Инженер, женат, у него, кажется, ребёнок. Он такой красивый, серьёзный. Зачем ему я? Чтобы он краснел за меня? Нет, я не из тех, кто сначала бросит ребёнка, а потом садится к нему на шею.
-Это вы зря, – уверенно произнесла Галя. – На вашем месте я бы поговорила с сыном. Но дело ваше, из меня советчик тот ещё. Живите здесь, сколько понадобится. Можно работу, наверное, какую-то найти. Я могу помочь, посмотреть в интернете.
Лена оказалась благодарной и невероятно чистоплотной. За неделю комната преобразилась: пол и сантехника были отмыты до блеска, шторы постираны, на окне появилась банка с еловыми ветками, которые Лена подобрала возле магазина, а Галина старая одежда была аккуратно развешана в шкафу.
Боря так и не звонил Гале – ждал, что, как обычно, позвонит она сама. Галя проверяла телефон и не могла понять – расстались они или нет? На этот раз даже до дня влюблённых недотянули… Когда он, всё же, позвонил, сердце забилось отчаянно и упрямо – может, на этот раз всё не так плохо? Может, он понял, что соскучился? Что Галя ему нужна, несмотря на всю её безалаберность?
-Сегодня Серёга приезжает, заеду за ключами? – спросил он.
Гале словно ледяной воды в лицо плеснули.
-Комната уже занята. Я пустила одну женщину.
-Ты специально, да? – закричал Боря. – Назло мне?
-Я, правда, не специально. Она бездомная, ей негде жить. Мне просто захотелось ей помочь.
-Ты пустила в комнату какую-то бомжиху, а мой брат должен жить на улице, так? Ты нормальная вообще? У тебя вообще мозги есть?
-Не смей так говорить со мной!
-Не сметь? А ты кто такая, чтобы мне указывать? Знаешь, что? Мне надоело. Надоело встречаться с толстухой, которая одевается как продавщица с вокзала. У тебя нет ни вкуса, ни ума. Думаешь, кто-то нормальный на тебе женится? Да ты посмотри на себя! Ты даже комнату свою нормально сдать не можешь – вместо арендатора подобрала какую-то грязную старуху! Ты неудачница. И останешься ею.
Он не дал Гале ничего ответить – сразу бросил трубку после своей ядовитой речи. Слова Бори, как раскалённые гвозди, вонзались в самое сердце Гали. «Толстая. Глупая. Неудачница».
Что же, по крайней мере, не придётся дарить подарок на День святого Валентина. И раз она и без того самая плохая, можно сделать ещё одну глупость…
Галя ехала в метро, и сердце её колотилось как сумасшедшее. Она чувствовала себя предательницей, но иначе не могла. Адрес подсмотрела у Лены в паспорте – раньше та была прописана у бывшего мужа. Конечно, её сын мог уже съехать. А мог до сих пор там жить.
Константин открыл дверь не сразу. Выглядел усталым, в растянутой домашней футболке. За его спиной в комнате виднелись разбросанные игрушки и высокая башня из конструктора.
-Вам чего? – спросил он с опаской.
-Константин?
-Да.
-Меня зовут Галя. Я знаю вашу маму. Лену.
Он молча впустил её в квартиру, не сводя с неё испытующего, полного боли взгляда.
Галя рассказала всё. Про кошелёк, про ночлежки, про лекарства и о том, почему Лена не решилась к нему приехать.
-Она сломавшаяся, больная и очень одинокая женщина. Она боится, что вы её ненавидите.
Константин склонил голову так низко, что лица его было не видно. Его плечи вдруг содрогнулись. Тихий, сдавленный звук вырвался из его груди. Он плакал. Не рыдая, а молча, почти беззвучно, откуда-то из самой глубины, где годами копились и зрели обида, тоска и невысказанные вопросы.
-Папа? – из соседней комнаты вышел маленький мальчик лет пяти, с испуганными глазами.
Константин тут же вытер лицо и потянулся к сыну.
-Всё хорошо, Ваня. Иди ко мне. Представляешь, твоя бабушка нашлась…
Он взял мальчика на руки и сказал Гале.
-Спасибо вам. Ване очень нужна бабушка – я овдовел год назад, и если бы я знал, что мама… Никто не заслуживает остаться на улице. Никто. Отвезите меня к ней.
Когда Галя открыла ключом дверь, Лена стояла у плиты, помешивая что-то в кастрюле. Она обернулась с привычной уже, мягкой улыбкой, но увидев за её спиной высокого мужчину с ребёнком, выронила ложку из рук. Она не крикнула, не сделала шага. Просто замерла, уставившись на сына, словно не веря, что это не мираж, не сон, который вот-вот развеется.
-Мама, – тихо сказал Константин.
-Костя… – прошептала Лена. И в этом одном слове была вся её сломанная жизнь, всё раскаяние и вся надежда, которую она давно запретила себе чувствовать.
Он переступил порог, осторожно, будто боясь спугнуть, подошёл к ней и, не говоря больше ни слова, просто обнял. Лена сначала стояла неподвижно, потом её руки медленно, нерешительно поднялись и обхватили его спину. Пальцы впились в ткань его куртки. Она зарыдала, а он только крепче держал её, гладя по спине, как когда-то, наверное, она гладила его, маленького.
-Прости меня, сынок… – выговаривала она сквозь рыдания. – Я так виновата…
-Всё, мам. Всё, тише. Я здесь. Всё хорошо.
Маленький Ваня прижался к ноге Гали, а она положила ладонь ему на плечо, стараясь успокоить испуганного ребёнка.
Константин наконец осторожно отпустил мать, держа её за плечи. Он смотрел на её измождённое, испуганное и бесконечно родное лицо.
-Ваня, иди сюда, – позвал он сына. – Это моя мама. Твоя бабушка Лена.
Мальчик нерешительно подошёл. Лена, вытирая ладонями мокрое лицо, опустилась перед ним на колени, стараясь улыбнуться сквозь слёзы.
-Здравствуй, Ванюша.
-Здравствуй, бабушка! Папа, а почему бабушка плачет?
-Потому что она долго-долго шла домой, – тихо ответил Константин, глядя на Галю поверх головы сына и матери. – И, наконец, пришла.
В его взгляде, обращённом к Гале, была не только благодарность. Было уважение. И что-то ещё, тёплое и внимательное, от чего у Гали снова защемило сердце, но уже совсем по-другому.
После были быстрые сборы нехитрых пожитков Лены. Галя стояла в дверях и чувствовала странную смесь грусти и огромного облегчения. Её маленькая спасительная миссия была завершена.
Именно тогда она вспомнила про обещание Боре. И, поймав себя на мысли, что не чувствует ни страха, ни желания ему угодить, набрала его номер.
-Галя? – его голос прозвучал удивлённо и натянуто-деловито. – Что-то случилось?
-Всё в порядке. Я звоню насчёт твоего брата. Комната освободилась. Если он ещё ищет, может пожить тут.
На той стороне повисла пауза. Боря явно ожидал всего чего угодно, но не этого спокойного, уверенного предложения.
-Освободилась? А та женщина? – спросил он.
-Переехала к сыну. У них всё хорошо. Так что передай Сергею, ключи у меня.
-Галя, подожди… – Боря замялся. – Слушай, я… Я, может, погорячился тогда. Ты же понимаешь, был расстроен. Давай встретимся? Обсудим всё, может, сходим куда-нибудь.
Галя закрыла глаза. В памяти всплывали его слова. «Толстая. Глупая. Неудачница».
-Нет, Боря. Ты сказал тогда всё, что думал. И я тебе благодарна за честность. Так что давай на этом и закончим. Ключи для Сергея я оставлю у консьержки. Всего доброго.
Она положила трубку, не дожидаясь ответа. В груди было непривычно светло и пусто, будто вынесла на помойку старый, пыльный шкаф, который годами считала нужной вещью.
А через пару дней раздался звонок с незнакомого номера.
-Галя? Здравствуйте, это Константин. – Голос был тёплым, немного смущённым. – Мы тут с мамой хотим вас пригласить. У неё в субботу день рождения. Она очень просила, чтобы вы обязательно пришли. Вы для нас особенный человек.
Галя растерялась, начала отнекиваться, но Костя был настойчив и искренен.
В субботу она долго выбирала платье. Сначала хотела надеть простое, тёмно-синее, в пол, которое скрывало её формы и делало её элегантной, вспомнив о словах Бори, но потом передумала и достала яркое, в цветочек и со стразами, как она любила.
В квартире Кости пахло пирогами и счастьем. Лена, казалось, помолодела на десять лет, и в её кукольных глазах больше не было ледяного ужаса, а только тихая, счастливая усталость. Она обняла Галю как родную.
За столом было тепло и шумно. Пришли пара друзей Кости с жёнами. Галя сначала робко сидела в углу, но её сразу втянули в общий разговор, подливали чай, угощали пирогом, хвалили её платье.
Ваня сначала наблюдал за ней издалека. Потом подошёл и молча уставился на её браслет. Галя сняла его и дала мальчику посмотреть. Через пять минут Ваня уже сидел у неё на коленях, увлечённо показывая, как двигаются бусины, а потом доверчиво прикорнул головой ей на плечо.
-Смотри-ка, – улыбнулся один из гостей, подмигивая Косте. – Кажется, наш Ваня папе невесту присмотрел. Быстро работу проделал!
Все засмеялись. Галя густо покраснела. Она сидела, чувствуя тепло маленького тела на своих руках, и ловила на себе взгляд Кости. Он смотрел на неё не так, как Боря. Не оценивающе, не сверху вниз. Его взгляд был мягким, заинтересованным, полным той самой благодарности, которая медленно и незаметно может перерасти во что-то большее. Он смотрел на женщину, которая вернула ему мать. На женщину с добрым, бесстрашным сердцем.
И Галя, глядя на улыбающегося Костю, думала, что гости, конечно, шутят, но в каждой шутке есть доля правды. И эта мысль – стыдливая, новая, трепетная – уже не пугала её. Она нравилась ей. Ей очень нравились и этот маленький мальчик, и этот серьёзный, но способный на большую нежность мужчина. И эта семья, в которую её так неожиданно, но так надёжно приняли.