Вода из-под крана текла ледяная, бойлер сломался ещё три дня назад, а у Дениса всё «не доходили руки». Ольга стояла у раковины, оттирая пригоревший жир со сковороды. Пальцы покраснели и потеряли чувствительность, костяшки ломило от холода, но она продолжала тереть.
— Оля, ну сколько можно греметь? — голос свекрови, Тамары Ивановны, прозвучал прямо над ухом.
Ольга вздрогнула, свекровь стояла в дверях кухни, запахнутая в шёлковый халат – подарок Дениса на прошлый Новый год. Ольге тогда он подарил набор прихваток. Тамара Ивановна брезгливо провела пальцем по столешнице.
— Липко и в холодильнике у тебя бардак. Я, кстати, выбросила твой творог.
Ольга выключила воду.
— Почему? — спросила она, глядя на свои красные, закоченевшие руки. — У него срок годности нормальный. Я детям по акции взяла, три пачки, на сырники купила.
Тамара Ивановна скривилась, будто увидела таракана:
— Он дешёвый и воняет кислятиной. Денисику нужно нормальное питание, качественный белок, а не эта дешёвка из сетевого магазина. И вообще, ты слишком много тратишь на ерунду. Экономить надо уметь, милочка. А то живёте, как короли, а у матери сердце болит.
Ольга промолчала, хотела сказать, что «качественный белок» – это мраморная говядина, которую вчера сожрал (другого слова не подобрать) Денис, пока Ольга доедала гречку. Хотела напомнить, что эту говядину купила она, со своей премии.
Но она опять смолчала. «Худой мир лучше доброй ссоры», учила мама. «У Дениса сложный период, он под влиянием матери», шептала надежда.
Ольга просто не знала, что период этот несложный, а финальный.
История их «трёшки» была простой, как и вся её жизнь до приезда свекрови. Пять лет назад умерла бабушка. Ольга, выплакав все слёзы, продала бабушкину «двушку» в центре, вышло три с половиной миллиона. Денис, тогда ещё герой-любовник и перспективный бизнесмен, добавил пятьсот тысяч.
— Оль, давай на тебя оформим, — сказал он тогда, глядя честными щенячьими глазами. — У меня там по старому ИП долги висят, вдруг приставы набегут. Зачем нам рисковать семейным гнёздышком?
Ольга растаяла, какой благородный! Заботится! Оформили на неё.
А полгода назад к ним переехала Тамара Ивановна. «Временно», после тяжёлого развода со вторым мужем.
Но «временно» затянулось. Свекровь заняла бывшую детскую (детей, Машу и Павлика, сселили в одну комнату, несмотря на разницу в возрасте). Потом она заняла кухню. А потом начала занимать всё пространство в голове Дениса.
— Ты посмотри, какая у сына квартира светлая! — говорила она гостям, которых приглашала без спроса.
— Денис, ну зачем Ольге отдельное парковочное место? Она всё равно ездит как курица лапой. Отдай брелок Вовке, ему таксовать надо, машина должна в тепле стоять.
И Денис отдавал.
А Ольга... терпела.
Кульминация бытового удушения наступила через неделю после «творожного инцидента».
Вечером она накрывала на стол. Запечённая курица с картошкой для мужа и свекрови. Салат из капусты для себя.
— Я на диете, — привычно соврала она, хотя желудок сводило от голода. До зарплаты оставалось три тысячи, а коммуналку оплачивать было ей.
У неё уже месяц болел зуб, но последние два дня боль стала пульсирующей, отдающей в висок. Она посмотрела цены в клинике (дорого), нужно было ставить коронку.
— Денис, — начала она осторожно, когда муж сыто откинулся на спинку стула. — Мне нужно к стоматологу. Зуб крошится, сил нет терпеть, там сумма набегает приличная... Ты не мог бы со своей карты перекинуть?
Тамара Ивановна, ковырявшаяся в куриной гузке, громко звякнула вилкой о тарелку.
— Ой, эти врачи только деньги дерут! Рвачи, а не врачи. Полощи корой дуба, Оленька. Я всю жизнь полоскала ничего, свои зубы.
Ольга посмотрела на свекровь. У Тамары Ивановны во рту сиял металлокерамический мост, который оплатил Денис.
— Мам, ну болит же у человека, — вяло начал Денис.
— Болит, пройдёт! — отрезала мать. — Денис, ты забыл? Мы же Вовке обещали на ремонт коробки передач добавить. Он же таксует, это его хлеб! Если машина встанет, он к нам придёт за деньгами на еду. Тебе это надо?
Денис перевёл взгляд с матери на жену. Ольга смотрела на него с надеждой. Она видела, как он колеблется. Видела, как бегают его глаза.
— Оль... — он виновато улыбнулся. — Ну правда, зуб же не смертельно? Потерпи месяц, а? Брату сейчас нужнее, это ж заработок, а ты пополощи содой.
У Ольги перехватило дыхание и бросило в жар, смотрела на мужа – родного, любимого человека, с которым они вместе выбирали обои, от которого она родила детей и видела чужого человека.
Он ел курицу, купленную на её деньги и только что решил, что комфорт его брата-лоботряса важнее её боли.
— Хорошо, — тихо сказала Ольга, встала и вышла из кухни. Спиной она чувствовала победный взгляд свекрови.
Развязка наступила в субботу.
Ольга должна была идти на маникюр – единственная радость, которую она позволяла себе раз в месяц. Но утром она отменила запись. Решила сэкономить эти две тысячи, добавить к заначке и всё-таки вылечить зуб.
Она вернулась домой раньше времени. В квартире было тихо, только из кухни доносились голоса. Дверь была приоткрыта.
— Она бесхребетная Денис, потерпит, — голос Тамары Ивановны звучал вкрадчиво. — Зато квартира будет твоя и юридически чистая. Я узнавала у нотариуса: если сейчас оформить дарственную, то при разводе ей шиш с маслом, а не метры. Это будет твое личное имущество.
Ольга замерла в коридоре. Сердце, которое должно было бы колотиться, вдруг замерло, а потом забилось медленно.
— Мам, ну как я ей скажу? «Перепиши на меня»? — голос Дениса был жалким, но не протестующим.
— Скажешь для безопасности! Мол, у тебя снова бизнес в гору идёт, риски, надо подстраховаться. Она дура влюблённая, поверит. Скажешь: «Любимая, это формальность». А потом, если что, я помогу тебе с разводом... Детей ей оставим, конечно, но жить-то им где-то надо будет? Вот и будут жить у тебя, на твоих условиях. А эту грымзу будем в узде держать.
Ольга не ворвалась на кухню с криками. Вместо истерики на неё накатила ясность.
На тумбочке в прихожей лежал рабочий портфель Дениса. Из бокового кармана торчал уголок голубой папки. Ольга знала эту папку – там хранились документы на квартиру.
Она на цыпочках подошла, вытянула папку. Внутри, поверх зелёного свидетельства о собственности на имя Соколовой Ольги Павловны, лежал свежий черновик договора дарения. В нём уже были вписаны паспортные данные Дениса.
Значит, они уже всё подготовили, ждали только момента, чтобы сунуть ей на подпись.
Она выдохнула и взгляд упал на дверь спальни. Там, в глубине шкафа, стоял маленький сейф.
Прошла в спальню, набрала код. На дне сейфа, под стопкой старых гарантийных талонов и документов, лежал сложенный вчетверо листок в клеточку. Бумага за пять лет чуть пожелтела.
Ольга развернула его.
«Я, Соколов Денис Андреевич, взял в долг у своей супруги Соколовой Ольги Павловны денежные средства в размере 500 000 (пятьсот тысяч) рублей для приобретения недвижимости... Обязуюсь вернуть по первому требованию».
Тогда, пять лет назад, это казалось шуткой. Денис сам настоял: «Чтоб всё по-честному, Оль! Я же мужик, я должен вернуть». Она смеялась, целовала его и бросила бумажку в сейф, забыв о ней на следующий же день.
Теперь эта бумажка жгла ей пальцы. Она аккуратно сложила документы в свою сумку. Вышла из квартиры так же тихо, как и вошла.
— Мы сегодня устраиваем семейный ужин, — написала Ольга Денису через час. — Пригласи всех: родителей, Вовку, есть важный разговор.
Она потратила остаток заначки (те самые деньги на зуб), чтобы накрыть стол. Купила дорогую нарезку, икру, хорошее вино, стол ломился.
Вечером собрались все. Родители Ольги приехали встревоженные, но молчаливые. Вовка, брат Дениса, пришёл в спортивном костюме, сразу навалился на бутерброды с икрой. Тамара Ивановна сияла, предвкушая победу.
— Ну, Оленька, что за повод? — елейно спросила свекровь, когда первый тост был выпит. — Ты решила нас порадовать новостью? Может, третьего ждёте?
Ольга медленно отпила воды, поставила стакан на стол.
— Нет, Тамара Ивановна, новость другая. Я тут подумала... Про то, что квартира должна быть Дениса.
Глаза свекрови радостно блеснули. Денис перестал жевать.
— Да? — выдохнул он.
— Да, семья должна быть единым целым, правда?
Тамара Ивановна хлопнула в ладоши:
— Вот умница! Я же говорила, Денис, у тебя золотая жена! Всё понимает!
— Конечно, понимаю, — кивнула Ольга. — Я готова подписать дарственную, прямо завтра.
За столом повисла радостная пауза. Вовка потянулся за бутылкой вина.
— Но при одном условии, — голос Ольги стал жёстче.
Она достала из сумки папку. Медленно, наслаждаясь моментом, выложила на стол первый документ, выписку из ЕГРН.
— Собственник: Соколова Ольга Павловна. Сто процентов доли.
Затем договор купли-продажи пятилетней давности.
— Цена квартиры: четыре миллиона рублей. Источник средств: три с половиной миллиона – личные средства покупателя от продажи наследства.
Обвела взглядом притихших гостей.
— А теперь главное.
Ольга положила на центр стола, прямо рядом с блюдом с икрой, тот самый пожелтевший листок в клеточку.
— Расписка.
Денис вытянул шею, прочитал. Лицо его стало цвета несвежей побелки.
— Денис возвращает мне мои четыре миллиона рублей. Плюс проценты за пользование чужими денежными средствами за пять лет прямо сейчас. Или мы составляем нотариальный график платежей с залогом его имущества. Автомобиля, например.
— Какие четыре миллиона? — взвизгнула Тамара Ивановна, вскакивая со стула. — Ты с ума сошла? Квартира общая! Денис вкладывался!
— Денис вкладывался? — Ольга перевела взгляд на мужа. Смотрела на него с брезгливостью. — Денис, расскажи маме, как ты вложил пятьсот тысяч. Которые, как оказывается, ты занял у меня. Вот документ и твоя подпись?
Денис молчал, капля пота стекла по его виску.
— Твоя подпись?! — рявкнула Ольга так, что Вовка выронил вилку.
— Моя... — прошептал Денис.
Ольга усмехнулась.
— Получается, квартира куплена на сто процентов на мои деньги. Все эти пять лет я содержала эту квартиру, делала ремонт, покупала продукты. А вы... — она повернулась к свекрови. — Вы жили здесь на правах королевы-матери. Вы выбрасывали мою еду, требовали переделать детскую. Называли меня «временной».
Тамара Ивановна хватала ртом воздух, как рыба на льду.
— Денис! Ты позволишь ей так со мной разговаривать?! Это твой дом!
— Нет! — перебила Ольга. — Это не его дом и не ваш, а мой дом.
Встала, взяла со стола ключи от машины, которые лежали перед Вовкой.
— Ключи от паркинга сюда.
— Э, ты чё, Оль? — начал было Вовка.
— Ключи! Или я звоню в полицию и заявляю об угоне парковочного места. У меня документы на руках.
Вовка, бормоча проклятия, швырнул брелок на стол.
Ольга сгребла документы в папку.
— У вас есть двадцать четыре часа. Денис, Тамара Ивановна, чтобы духу вашего здесь не было.
— Ты не посмеешь выгнать мужа и мать! — заверещала свекровь. — У нас права!
— У вас есть право хранить молчание, пока собираете вещи. Очень символично, не находите?
Ольга повернулась к своим родителям. Папа, до этого молчавший, вдруг встал, подошёл к дочери и крепко обнял её за плечи.
— Поехали к нам, Оль. Пусть собираются, детей заберём. Нечего им на этот срам смотреть.
Уходя, Ольга обернулась в дверях. Денис сидел, опустив голову в руки. Свекровь орала что-то про неблагодарную тварь, но её крики уже не имели значения. Они были просто фоновым шумом.
Прошла неделя.
Ольга сидела на своей кухне, на столе стояла чашка ароматного кофе и тарелка с зернёным творогом, который она любила.
В духовке запекалась рыба, для неё и детей.
Зуб она вылечила, поставила дорогую коронку, из циркония. Улыбнулась своему отражению в чайнике.
Телефон на столе завибрировал. «Денис» (теперь без смайлика-сердечка).
Она не стала сбрасывать, нажала «ответить», включила громкую связь и положила телефон на стол, продолжая намазывать джем на тост.
— Оль... — голос был пропитый, жалобный. — Ну хватит уже. Мы у Вовки в однушке вчетвером, это ад. Мама плачет, у неё давление...
Ольга хрустнула тостом.
— Оль, ну я думал, мы семья! Мама просто хотела как лучше... Ну давай поговорим? Я вернусь, мы всё начнём с начала, я маму отселю... когда-нибудь.
Ольга прожевала, глотнула кофе.
— Денис, а помнишь, я просила пять тысяч на зуб?
— Ну причём тут зуб...
— При том, ты тогда сделал выбор между моим здоровьем и коробкой передач твоего брата. Ты выбрал брата, а теперь я выбираю себя.
— Оля, не будь стервой!
— Я не стерва, Денис. А ты ошибка в моих документах. Кстати, на развод я уже подала и на алименты. Готовься, юрист у меня хороший.
Нажала «отбой» и заблокировала номер.
За окном шёл снег, но в квартире было тепло.