Пожалуй, впервые, читая биографию, я задумалась о том, зачем же эти биографии пишутся. Зачем нужна «ЖЗЛ»?
Знакомство читателя с «замечательным человеком»? Популяризация творчества? Стирание границы между писателем и аудиторией? Наверное, всё вместе.
Лично для меня, биографии интересны тем, что те, кого я считала врагами становятся понятнее, как это случилось с Уинстоном Черчиллем, после прочтения книги о нём авторства Дмитрия Медведева, а люди, о которых я никогда до этого не слыхала, превращаются в значимые фигуры – это я сейчас о Сергее Дурылине и прекрасной книге о нём Виктории Тороповой.
После окончания чтения книги о Куприне, написанной В.Д.Миленко, мне не стал этот человек приятнее или ближе, я не захотела всё бросить и читать-читать-читать «Поединок», «Юнкеров», «Олесю» или «Гранатовый браслет». Мне захотелось только вымыться.
«…пьяное и неопрятное животное. Затем виден чрезвычайно острый проницательный ум, громадное знание и понимание людей…. Окружают же его совершенные психопаты, которые… приглашают для него проституток и т. д. Делается это вполне открыто. Лично же вести “переговоры” Куприн, по-видимому, уже слишком ленив.» (так сказал поэт Виктор Гофман о Куприне, но эту цитату можно размазать по всему тексту данной биографии)
Как хорошо, что с творчеством Куприна я уже была знакома до этого!
Я не знаю, ставила ли автор, перед собой такую цель – вызвать у читателя стойкое омерзение к предмету исследования, но у нее получилось.
«Сегодня нужен новый взгляд на такое явление в русской литературе и истории, как Куприн, тем более что все эти годы куприноведение не стояло на месте.» - говорит В.Миленко во вступлении, я только не поняла, почему «новый взгляд» стал настолько чернушным.
Книга – образец того, как последовательно рассказывая о том, что происходило с человеком и навинчивая на факты свои собственные домыслы и комментарии, можно превратить и так очень непростую судьбу в грязное болото.
Болото, в котором В.Д.Миленко искупала всех окружающих.
Вот, правда, если верить книге, в окружении Александра Куприна, среди тех, с кем его сталкивала жизнь, не нашлось ни одного хоть в какой-то мере симпатичного человека (ну, разве что совсем уж дальние связи вроде рыбаков-греков из Балаклавы). Подонки, мерзавцы, манипуляторы, слабая и вечно подо всех стелющаяся мать, непонимающие и смеющиеся над ним одноклассники, развратные, вечно пьяные и подлые сослуживцы и так далее и тому подобное. Вплоть до финала, в котором предприимчивая дочь (бездарная актрисуля, безграмотная дама с пониженной социальной ответственностью) писала вторичные писульки про папеньку, сбежав в Россию от сложностей жизни во Франции.
Именно поэтому мне так тяжело далась эта книга.
С одной стороны, В.Д.Миленко старательно подняла и отработала архивы и нашпиговала свой текст многочисленными документальными свидетельствами, за что большое спасибо. Но очень часто по ходу чтения я не понимала, зачем мне знать, например, в какой точно день венчался с супругой Куприн. Вот, что изменится от того, случилось это тогда-то или на три дня позже/раньше? Потому что подобное изыскательство и закапывание в детали ни на что, кроме объема книги не влияет. Возможно, таким образом автор показывала, как именно она работала с источниками и сколько перелопатила документов, но таких моментов, когда на какую-то совершенно никчемную деталь навинчивалась целая детективная интрига, слишком много. У меня подобное вызывало не восхищение проделанной работой или интерес, а скуку.
Интерес возникал лишь тогда, когда автор ловила Куприна на несоответствиях или откровенной лжи: когда Куприн в воспоминаниях или письмах интерпретировал происходящее или какие-то эпизоды в свою пользу. И в таких эпизодах Куприн хотел казаться гордым, а не жалким, например. Подобное хоть как-то позволяет вернуться к объекту исследования. И при этом очень хорошо ложится в общую канву повествования, в авторскую версию о ничтожестве персонажа.
Опять же, в истории Куприна, написанной В.Д.Миленко очень много авторских домыслов. Все эти «мальчишки равнодушны к стихам, а может быть, и смеялись над Сашей». (А может и не смеялись – прим.моё)
Или вот пассаж «Куприн намеренно не изменил в повести фамилию своего обидчика Кикина – он мстил и был удовлетворен, когда получил от Кикина разъяренное письмо.» у меня вызывает массу вопросов. Я легко могу допустить, что Куприн мстил – именно поэтому не изменил фамилию, но «удовлетворен» ли он был? Или, может, не удовлетворён и испытывал иные эмоции? Откуда автор это взяла?!
И подобное через строчку.
«За неимением других данных допустим, что это была первая встреча нашего героя…» (почему мы должны это допускать?)
«Допустим, что Куприн зашел в лавку, пристроился в уголке и рассматривает большую толстую тетрадь в вишневом переплете — альбом для автографов знаменитостей. Видит летящий росчерк Чехова…» (ну, что за фантазии?!)
«Почему Куприн отказался? {возвращаться в Советскую Россию осенью 1923 года} Да разве мы можем это знать! Допустим, опасался, хотел каких-то гарантий, не верил, что не тронут, а единственный человек, которому верил, — Горький» (ну, если вы не знаете, что допускать-то?!)
Автор строит версии, придумывает и предлагает реакции. Но в большинстве своём, мне кажется, этот текст излишне очень много расскажет о В.Д.Миленко и её реакциях, а не о Куприне.
Опять же, очень многое в книге строится на допущении автора, что лирический герой рассказов Куприна и Куприн – это один и тот же человек. Именно поэтому В.Д.Миленко подтверждает свои выводы цитатами из рассказов. Как по мне, сомнительная практика.
Как сомнителен лейтмотив «Куприн – это русский Гамсун» или, хуже того, «Куприн – это гамсуновский персонаж» и попытки подогнать под это факты.
Более того, если следовать за полетом мысли автора, получится, что когда Куприн не пребывал в запое, на него влияли и за него говорили все подряд: Гамсун, Киплинг, Горький, жена, Толстой, а время от времени им руководило стремление нагадить ближним.
Где во всём этом сам Куприн?
Складывается ли из этой конкретной книги четкое понимание, какой личностью был писатель? С превеликим трудом.
Поэтому чтение этой биографии – это воистину читательский труд с самого начала.
Потому что, например, за пассажем «Саша уяснил, что он очень некрасив, очень беден, ничтожен и ни на что в жизни не имеет права.» идет тема о бешеном самолюбии Куприна. Это прекрасно, без шуток! Ибо с точки зрения психологии дает просто бесконечное пространство для размышлений о внутренних противоречиях человека. Есть ли в книге хоть что-то от этого размышления? Едва ли.
А дальше Куприн рисуется алкашом, который «искал выгодной женитьбы». Человеком, который пресмыкался просто перед всеми: перед Буниным, перед Чеховым и его семьёй, перед каждым благодетелем и благодетели помогали. Они и с женщинами сводили, и литературно что-то доделывали: «деревню за Куприна писал Бунин, медицину – Чехов». Позже Горький допишет за него «Поединок», а граф Амори (Ипполит Павлович Рапгоф, «известный в то время бульварный и порнографический писака») – «Яму».
В.Д.Миленко отлично рисует картинку никчемного бумагомараки, который без протекции и помощи ничего не мог. Поэтому, где в литературном наследии остался сам Куприн, его рука, а где – его травмы, запои, помощники, остается неочевидным.
Но помимо самого малоприятного Куприна, перед читателем разворачивается целая галерея малоприятных персонажей. Созвездие!
Мария Карловна, приёмная дочь Давыдовых.
«Она была очень неглупая девушка, но не было в ней ни крупинки энтузиазма ни к идеям, ни к людям. Беспощадно отмечала она в них все дурное, глупое, ничтожное и очень зло всех и все высмеивала.».
И опять начинаются додумки.
«Почему Муся так себя повела, прекрасно зная, что у матери больное сердце и нервничать ей нельзя? Потому что не любили ее и хотела поскорее покинуть этот дом? Потому что в голове был ветер? Или придумала себе высокую миссию по продвижению этого молодого таланта? Наверное, все вместе.»
А может, ничто из вышеперечисленного. Честно, подобные пассажи жутко утомляли.
«Мария Карловна… Вероятно, она вела себя высокомерно (она — издательница, а это всего лишь литератор), и бедный Куприн выбивался из сил, пытаясь сгладить углы …» (а может и не вела)
«Сразу видно: Мария Карловна была дама резкая, нелицеприятная. И с мужем не церемонилась.» (кому сразу видно?)
«Любовь Алексеевна умела ладить с ней; она давно научилась ладить с кем угодно…» (А может, мать Куприна просто любила эту женщину, потому что до конца жизни она будет считать её единственной истинной женой сына...»
«Петр Дмитриевич Маныч … сразу займет в его свите из мелких литераторов и репортеров особое место…Современники в один голос называли Маныча страшным человеком: охотник гулять за чужой счет, он мог обокрасть пьяного, мог ударить исподтишка.»
«А ведь Горький с его идеей об антиармейском произведении выступил чистым демоном-искусителем: дескать, опорочь все то, что было когда-то свято, за это сделаю тебя знаменитым.»
«Мария Карловна …достаточно насмотрелась у матери.... Александра Аркадьевна доходила до того, что запирала Мамина-Сибиряка в комнате, оставив ему пару бутылок пива, и не выпускала до тех пор, пока он не просовывал в приоткрытую дверь рассказ.»
«…В это время сам Горький уже был фигурой ведóмой: недавно он примкнул к РСДРП (осенью 1905-го станет членом этой партии) и выполнял совершенно конкретные политические задачи»
«Стоит ли удивляться тому, что письма Елизаветы Морицовны в Париж — сплошной коллаж? Живые, человеческие слова то и дело сменяются инородными клише о советском строе и бодрой молодежи. Не видим в этом никакого криминала» (дивная снисходительность)
«Хотя в письме и сказано прямо о тяжком заболевании, то есть душевной болезни Елизаветы Морицовны, все же возникает невольно мысль: а может, ее и вправду травили? И за то, что немка, и за то, что столько лет прожила в эмиграции, и что дочь там осталась.»
(это начались уже пляски на костях второй жены и истории о её самоубийстве в 1942 году. И мне всё время хотелось спросить, у кого возникает мысль?! Ну, кроме В.Д.Миленко, ибо ничего в тексте до этого не намекает на такую возможность, а слухи ходили вокруг письма, которое Елизавета получила с известием, что в Париже дочь попала в руки гестапо…)
И куда же без денег.
«И вышло так, что наследников у писателя не оказалось, выплачивать отчисления с авторских - некому. Здесь-то о своих правах заявила Мария Карловна. После войны она напомнила о своем родстве с известным писателем, начав публиковать в «Огоньке» фрагменты воспоминаний о нем»
(вот, вроде, сплошные факты. Но всё равно ощущение грязи поверх всего, потому что дальше:)
«Интереснейшее и одновременно банальнейшее письмо, а вместе с ним новые мифы. Оказывается, Мария Карловна была очень близка с внуком Алешей, оказывается, прожила с Куприным целых десять лет…»
(такое впечатление, что автор в этой истории ненавидела всех.
А в какой-то момент повествование начинало напоминать передачу «Окна». «Куприн запил, притащил с собой собутыльников, с которыми в пьяном и голом виде купался в местном озере. У Марии Карловны сдали нервы, и она огрела его по голове графином.»
Что дает общей истории об Александре Ивановиче этот пассаж, кроме хайпа?
Ничего.
Причем, я не могу сказать, автор только набрасывала. Нет, попадаются очень интересные мысли, которые касаются непосредственно творчества: и размышления о том, как события, встречи, люди из жизни автора отражались в его произведениях, и то, например, как «Поединок» стал разлагающей армию гранатой в нужнике. Но подобные бисеринки нужно из текста выуживать.
Не слишком ли глобальные выводы позволил себе Куприн, прослуживший всего четыре года? Неужели не осознавал, что повесть, которую он задумал в мирном 1902 году, совершенно иначе зазвучит в военном 1905-м?
Почему не остановился? Потому что большая часть текста была уже набрана? Потому что не понимал силы печатного слова? Все он понимал, но время было такое. Досадно было за неудачи на Дальнем Востоке, но досадно этак на расстоянии. Этакая «диванная революция»: сижу я тут в трактире за рюмкой, читаю газеты и возмущен, что не побеждаете
Мне кажется, это не та книга, которую стоит читать для знакомства с автором. Я, в принципе, не знаю, зачем её вообще читать. Ради выцарапываний фактов из жизни Куприна? Так, с этим и Википедия справится. Ради каких-то новых архивных свидетельств? Ну, например автор выдала много страниц, посвященных встречам Лазоревского (украинского националиста и антисемита) и Куприна. Добавило ли это хоть какой-то штрих к портрету Александра Ивановича? Нет, только грязи.
А интереса к творчеству, к истории, к русской литературе начала 20-го века (оптом и в розницу) эта биография не вызывает.