Дусина спичка

После похорон матери семилетняя Маришка пришла к бабушке Дусе, которая курила за столом в кухне.

— Ба Дусь, а почему мама умерла?

— Курила много, - сказала ба Дуся. - Ну и мужиков уж больно любила.

— От мужиков заболела?

— Да нет. - Старуха вздохнула. - Кто ж его знает, этого рака. От чего он бывает? Даже доктора не знают. Просто помирает человек, и все...

В открытое окно залетела ночная бабочка, забилась на столе — старуха ловко накрыла ее чашкой.

— Просто... разве это просто?

— Ну вот ты гуляешь — почему? Потому что живая. И ешь, и молоко пьешь, и спишь, и пукаешь — разве не просто?

— Но умирают-то почему?

— Это тоже просто. - Старуха чиркнула спичкой. - Вот тебе Дусина спичка — дунь-ка.

Маришка дунула — огонек погас.

— Так вот и люди: дунуло — и все, закапывай.

— Все умирают, да?

— Ну все, да... но вот отец Дмитрий говорит, что душа бессмертна, а значит, все, да не всё. Или не понимаешь?

Девочка вздохнула, покачала головой.

Старуха снова чиркнула спичкой, отвела руку.

— Ну-ка еще раз.

Маришка дунула — огонек трепыхнулся, но не потух.

Тогда она набрала воздуха полные легкие и дунула изо всех сил.

Огонек отделился от спички и поплыл над столом, медленно вылетел в окно и, подхваченный током теплого воздуха, заплясал над кустом старой сирени, поднялся выше, выше и словно затерялся среди звезд, отражавшихся в гладкой черной реке.

Маришка заплакала.

Старуха погасила сигарету, привлекла внучку к себе, потянула носом.

— Не плачь, Маришенька, ну же, тебе еще жить да жить. К тому времени, как придет пора, устанешь как старая кляча, настрадаешься, наплачешься, все сердце изболит, и тогда покажется, что умереть — хорошо, там покой, тишина, цветы, ангелы поют, и там тоже жизнь, там огоньки никогда не гаснут...

Девочка вытерла нос.

— А сделай еще раз, ба.

— Что сделай?

— Спичку свою... чтоб летело...

Ба Дуся зажгла спичку, подняла ее повыше, и они обе, старуха и девочка, с силой стали дуть, и огонек снова легко отделился от спички, выплыл в окно и медленно, становясь то ярче, то меньше, полетел к реке, чтобы исчезнуть в сонме звезд...

— Звезд-то сколища...

— Он долго будет гореть, ба?

— Долго, Маришенька, пока не погаснет.

— И после смерти?

— И после.

— Тогда ладно.

Старуха положила на ее голову сухую свою корявую ладонь и глубоко-глубоко вздохнула, словно пытаясь преодолеть что-то в груди, вставшее колом, и слабо улыбнулась.

— И ладно, - сказала она. - И хорошо.

Подняла чашку — ночная бабочка встрепенулась, забилась, рванулась в окно и исчезла в июльской ночи.

— Иди-ка ты спать, ангел мой, иди.

— Я не ангел, ба, ангелы ж не пукают.

— Иди, иди...