Знакомо чувство, когда история будто пишется по одному и тому же сценарию, только с новыми лицами? Вы будто заходите в один и тот же лес, обещая себе найти другую тропинку, но снова спотыкаетесь о знакомый корень. «Ну всё, в этот раз будет иначе» — говорим мы себе. А через полгода ловим на том же жесте, той же фразе, том же чувстве покинутости или удушья. Это не просто «невезение» или «плохой вкус». Это маршрут. И чаще всего — маршрут, проложенный задолго до нас.
В греческих мифах было такое понятие — Катабасис. Герой спускался в царство Аида, чтобы встретиться с тенью, узнать тайну или вернуть потерянное. Наш личный Аид — это часто и есть то самое подземелье вытесненных сценариев, куда мы «спускаемся» снова и снова в попытке что-то исправить, что-то вернуть или, как ни парадоксально, — что-то доказать самим себе. Мы тащим наверх свой камень, как Сизиф, и он снова скатывается вниз. Не потому, что камень плохой, а потому что гравитация нашего бессознательного сильнее.
Фрейд назвал это «навязчивым повторением». Психика, вместо того чтобы помнить травматичное или непереносимое переживание, стремится… воспроизвести его. Звучит абсурдно? Зачем сознательно возвращаться к боли? Но ключевое слово — бессознательно. Мы не выбираем партнёра, который снова причинит боль. Мы выбираем того, кто кажется знакомым. Чьи черты, интонации, даже манера обижать — отзываются эхом из самого первого, самого важного для нашей психики опыта связи с Другим.
Повторение — это неудачная попытка психики «переиграть» старую партитуру, на этот раз взяв верх. Исправить родителей в лице партнёра. Добиться любви от того, кто похож на того, кто её когда-то не дал. Доказать, что мы достойны. Это бесконечный диалог с призраками, в котором живые люди используются как декорации.
Речь не о том, чтобы винить родителей. Речь о том, как устроена наша психика: она записывает ранние паттерны отношений как «единственно возможные». Если любовь в детстве была сдобрена болью, отвержением или непредсказуемостью, психика может усвоить, что так и должно быть. Что любовь — это обязательно боль. Что близость — это опасность. И тогда, уже взрослым, человек будет бессознательно искать именно такой «приправы», потому что без неё чувство будет казаться пресным, ненастоящим, подозрительным. Он будет отталкивать стабильных, но «скучных» партнёров и вновь тянуться к эмоциональным американским горкам — потому что только так чувствует себя живым (точнее, так чувствует себя его психика, воспроизводя знакомый ландшафт).
Разорвать этот круг усилием воли — всё равно что приказать себе не видеть снов. Можно не помнить, но нельзя не погружаться в сон. Потому что корень — не в поведении, а в той внутренней схеме, которая это поведение диктует.
Работа в психоанализе — это и есть тот самый осознанный Катабасис. Не бег по кругу, а медленный спуск с фонарём в руках. Чтобы рассмотреть этих внутренних «демонов» — старые травмы, детские решения, вытесненные ожидания. Чтобы наконец-то не повторять историю, а, встретившись с её истоком, получить возможность написать новую.
Автор: Самусенко Антон Викторович
Психолог, Аналитический психолог
Получить консультацию автора на сайте психологов b17.ru