— Слушай, я понимаю, что ты не любишь салат «Оливье», но это же классика! — Ольга стояла у плиты, помешивая что-то в кастрюле, и даже не оборачивалась.
Виктор молча доставал тарелки. Третий вечер подряд они спорили о меню для семейного ужина. Казалось бы, ерунда, но каждый раз разговор сворачивал куда-то не туда.
— Я ничего не имею против твоего салата, — спокойно ответил он. — Просто предлагаю добавить что-то ещё. Креветки, например.
— Женя не ест морепродукты.
Виктор поставил бутылку на стол чуть резче, чем собирался.
— Жене двадцать два года. Он взрослый мужик, может сам решить, что ему есть.
Ольга обернулась. В её глазах мелькнуло что-то, что Виктор уже научился различать — смесь обиды и защитной реакции.
— Он мой сын.
— Я знаю. Ты напоминаешь мне об этом каждый день.
Они встретились полгода назад в совершенно нелепой ситуации — Виктор застрял в лифте между седьмым и восьмым этажами, а Ольга оказалась тем самым человеком, который вызвал службу спасения и двадцать минут развлекал его разговорами через дверь. Когда его наконец вытащили, первое, что он увидел — женщину с растрёпанными волосами и смеющимися глазами.
— Надеюсь, у вас нет клаустрофобии, — сказала она.
— Теперь появится, — ответил он, и они оба засмеялись.
Им было хорошо вместе. Очень хорошо. Ольга умела слушать, не перебивая, могла несколько часов разбирать с ним тонкости какого-нибудь фильма, а ещё — готовила потрясающие сырники. Виктор не думал, что после развода с Кристиной сможет кому-то доверять. Три года он жил один, привык к тишине, к тому, что никто не контролирует его время и пространство.
С Ольгой было по-другому. Она не требовала ежеминутных отчётов, не устраивала сцен, если он задерживался с друзьями. Но был один нюанс — Женя.
Высокий парень с вечно недовольным выражением лица, который работал где-то удалённо и жил... в квартире по соседству с матерью. Практически на одной лестничной площадке. И каждый раз, когда Виктор приходил к Ольге, ему казалось, что за дверью соседней квартиры кто-то невидимый оценивающе смотрит.
— Женьке сложно было после развода, — объяснила как-то Ольга. — Мы с его отцом расстались десять лет назад, но он всё ещё тяжело переживает.
Виктор промолчал тогда. Ему казалось странным, что двадцатидвухлетний мужчина «тяжело переживает» развод родителей. Но он не стал спорить.
Первый звоночек прозвенел через месяц. Они собирались в театр, Ольга уже была готова, когда её телефон зазвонил.
— Женя? Что случилось? — она прижала трубку к уху, и Виктор видел, как меняется выражение её лица. — Хорошо, сейчас приду.
— Что-то серьёзное? — спросил он, уже зная ответ.
— У него проблемы с принтером. Нужно срочно распечатать документы для работы.
— В десять вечера?
— Виктор, пожалуйста. Он же не со зла.
Театр они пропустили. Ольга вернулась только через два часа, усталая и расстроенная. Оказалось, принтер работал нормально, просто Женя забыл, куда положил нужный файл.
— Ты понимаешь, что он манипулирует тобой? — не выдержал Виктор.
— Не говори глупости. Он просто... рассеянный.
Виктор хотел сказать, что ему уже пора научиться обращаться с техникой, но промолчал. В тот вечер они так и не помирились до конца.
Потом были ещё звонки. Женя постоянно нуждался в чём-то — то нужно было помочь с покупкой мебели, то посоветовать, какой телефон выбрать, то просто «заскочить на минутку» обсудить важное дело.
— Слушай, а давай съездим на выходных за город? — предложил однажды Виктор. — Снимем домик, отдохнём от суеты.
Ольга помялась.
— Только не в эти выходные. У Жени день рождения.
— В субботу?
— В пятницу. Но мне нужно помочь ему всё организовать, а в воскресенье прибраться после гостей.
Они поехали через две недели, но удовольствия от поездки было мало. Ольга всё время проверяла телефон, а когда Женя написал, что не может найти в её квартире зарядку от ноутбука, она полдня переживала и консультировала его по телефону, где искать.
Виктор смотрел на неё и чувствовал, как внутри растёт раздражение. Он не хотел быть тем мужиком, который ревнует к взрослому сыну. Это было бы смешно и жалко. Но дело было не в ревности.
Дело было в том, что он чувствовал себя третьим лишним.
— Знаешь, мне кажется, ты не до конца свободна для отношений, — сказал он однажды вечером.
Ольга замерла с чашкой чая в руках.
— Что ты имеешь в виду?
— Я имею в виду, что у тебя есть взрослый сын, который занимает всё твоё время и внимание. И я не знаю, есть ли в этой системе место для меня.
— Женя — моя семья, Виктор.
— Я понимаю. Но семья — это не синоним зависимости. Он должен строить свою жизнь, а ты — свою.
Ольга поставила чашку на стол.
— То есть ты хочешь, чтобы я выбирала между тобой и сыном?
— Нет. Я хочу, чтобы ты научилась говорить «нет», когда он в очередной раз просит тебя бросить всё и решить его проблемы.
— А если у тебя будут родственники, которым понадобится помощь? Ты откажешь?
— Если это будет срочная операция или настоящая беда — нет. Но если дело в принтере или зарядке — да, откажу.
Ольга встала и ушла в спальню. В ту ночь они спали, повернувшись друг к другу спинами.
Неделю они почти не разговаривали. Виктор понимал, что нужно либо смириться с таким положением вещей, либо уходить. Третьего варианта не было.
А потом случилось то, что изменило всё.
Виктор пришёл к Ольге вечером в пятницу. Они не договаривались о встрече, он просто решил зайти — попытаться поговорить нормально, без обвинений и претензий. Поднимаясь по лестнице, он услышал голоса за дверью квартиры Жени.
— Мама, хватит с ним встречаться! — это был голос Жени, взволнованный и громкий. — Ты же видишь, он не понимает нашу семью!
— Женя, пожалуйста, не надо...
— Что «не надо»? Он хочет, чтобы ты забыла про меня! Чтобы я исчез из твоей жизни!
— Это не так.
— Тогда почему ты постоянно с ним? Раньше у нас было время друг для друга, а теперь ты вечно занята!
Виктор замер на лестнице. В голосе Жени слышалось что-то детское, обиженное.
— Сынок, я люблю тебя. Но у меня есть право на личную жизнь.
— Какая личная жизнь? Папа ушёл, и ты обещала, что мы всегда будем вместе!
— Я не обещала отказаться от собственного счастья.
Наступила тишина. Виктор слышал, как бьётся его сердце.
— Значит, он важнее меня, — голос Жени стал тише, почти обречённым.
— Женя, это не соревнование. Я люблю тебя как сына. Но Виктор... он делает меня счастливой. Разве ты не хочешь, чтобы я была счастлива?
Виктор услышал, как хлопнула дверь. Он постоял ещё немного, а потом тихо спустился вниз. В тот вечер он так и не позвонил Ольге.
На следующий день она сама написала:
«Приходи. Нам нужно поговорить».
Он пришёл. Ольга выглядела усталой, под глазами залегли тени.
— Я слышал ваш разговор вчера, — сказал Виктор сразу, не давая ей заговорить первой. — Я не хотел подслушивать, но...
Ольга кивнула.
— Я знаю. Женя видел тебя на лестнице.
— Понятно.
Они молчали. За окном шёл дождь, капли барабанили по подоконнику.
— Виктор, я долго думала, — начала Ольга. — И поняла, что ты был прав. Я действительно держусь за Женю слишком крепко. После развода я так боялась, что он почувствует себя ненужным, что стала... задыхаться в этих отношениях сама.
— И что теперь?
— Теперь я хочу попробовать по-другому. Я поговорила с ним сегодня утром. Объяснила, что люблю его, но у меня есть своя жизнь. И что у него должна быть своя.
Виктор посмотрел на неё внимательно.
— А он что?
— Сначала обиделся. Потом задумался. Сказал, что попробует понять.
— И ты веришь?
Ольга улыбнулась печально.
— Я хочу верить. Но знаю, что это будет непросто. Мне самой придётся учиться говорить «нет». Учиться не бежать по первому зову.
Виктор взял её руку.
— А я буду учиться принимать, что у тебя есть прошлое и связи, которые нельзя просто вычеркнуть.
— То есть ты остаёшься?
— Остаюсь. Если ты готова искать компромисс.
Ольга обняла его, и Виктор почувствовал, как напряжение, копившееся неделями, наконец отпускает.
Оля позвала сына на ужин. Женя пришёл молчаливый, явно напряжённый. На столе было два салата — «Оливье» и закуска с креветками. Виктор не комментировал.
— Слушай, — сказал Женя посреди ужина, обращаясь к Виктору. — Я, наверное, вёл себя глупо.
Виктор отложил вилку.
— Продолжай.
— Мне просто... сложно было принять, что у мамы кто-то появился. Я привык, что мы вдвоём. А тут ты. И я решил, что ты враг.
— А теперь?
Женя пожал плечами.
— Теперь я понимаю, что мама имеет право быть счастливой. И что я — тоже. Не могу же я вечно сидеть рядом с ней.
Ольга смотрела на сына с такой нежностью, что Виктору стало немного не по себе.
— Знаешь, Женя, — сказал он, наливая вино. — Я не претендую на роль отца. И не хочу вытеснять тебя из жизни мамы. Просто давай договоримся: ты строишь свою жизнь, мы с мамой — свою. Но мы друг другу не враги.
Женя улыбнулся.
— Звучит разумно.
Виктор подумал, что, возможно, у них получится. Не сразу, не без трудностей, но получится.
Ольга посмотрела на него и улыбнулась.
— Спасибо, — прошептала она.
— За что?
— За то, что не сбежал.
Виктор усмехнулся.
— Я думал об этом. Но потом понял, что бегать уже надоело. Пора научиться оставаться.