Курьер держал коробку на вытянутых руках, словно это была не посылка, а радиоактивный изотоп, готовый рвануть в любую секунду. Лицо парня скривилось в гримасе, достойной античной трагедии: нос сморщен, губы поджаты, в глазах — мольба о скорейшем избавлении.
— Вам... доставка, — сдавленно произнес он, стараясь не дышать. — Тут, кажется, протекло. Распишитесь вот здесь, пожалуйста. Быстрее.
Яна, нахмурившись, чиркнула стилусом по экрану терминала. Стоило двери закрыться, как амбре накрыло прихожую плотным, удушливым облаком. Пахло чем-то кислым, затхлым и безнадежно мертвым.
Коробка, перемотанная километрами синей изоленты, выглядела так, будто пешком дошла от Владивостока до Москвы, причем через линию фронта. Один угол размок и потемнел, из него сочилась липкая бурая жижа, капая на новенький ламинат.
— Игорь! — рявкнула Яна, оттаскивая «подарочек» на кухню, подальше от дорогой обуви. — Иди, принимай гуманитарную помощь. Твоя маменька снова отличилась.
Игорь, её муженёк, появился в дверях кухни с виноватым видом побитого спаниеля. Он прекрасно знал этот запах. Это был запах его детства, деревенской «щедрости» и тотальной экономии на здравом смысле.
— Яна, ну зачем ты так... — начал он, но осекся, увидев лужу на полу. — Ой. Видимо, банка треснула.
— Треснула? — Яна надела резиновые перчатки, словно собиралась вскрывать чумной могильник. — Игорь, это биологическое оружие. Если соседи вызовут санэпидемстанцию, я им даже дверь открою.
Она канцелярским ножом вспорола изоленту. Картон расползся мокрой кашей.
Внутри лежали сокровища.
Первым делом Яна извлекла виновницу торжества — трехлитровую банку с мутной субстанцией. Этикетка, написанная от руки на куске тетрадного листа, гласила: «Клубника 98». Под ржавой крышкой, вздувшейся куполом, весело зеленела плесень толщиной в палец. Стекло действительно дало трещину, и забродившее содержимое щедро удобрило всё остальное.
Рядом, завернутый в газету «Сельская жизнь» за прошлый год, лежал кусок сала. Оно было желтым, как старый никотин, и пахло старым сундуком. Сало, видимо, помнило еще времена дефолта.
А на дне, вперемешку с мокрыми тряпками, валялись яблоки. Мелкие, сморщенные, с коричневыми боками. Падалица, которую в приличных хозяйствах даже свиньям не дают, оставляют гнить под деревом.
— Натурпродукт, — процедила Яна, брезгливо двумя пальцами отправляя яблоки в мусорное ведро. — Витамины. Игорь, твоя мать серьезно считает, что мы в Москве голодаем? Что мы вот это будем есть?
— Ну, она старалась, собирала, — пробормотал Игорь, пытаясь спасти кусок сала. — Сало можно перетопить... На картошечку...
— Игорь, это сало можно использовать только как смазку для лыж, и то, если хочешь, чтобы лыжи сгнили, — отрезала Яна. — В помойку. Всё в помойку. Банку я даже мыть не буду, это опасно для жизни.
В этот момент телефон Игоря, лежащий на столе, ожил. На экране высветилось: «Мамуля».
Игорь вздрогнул, но трубку взял. Яна демонстративно продолжила сгребать «гостинцы» в черный пакет, гремя стеклом.
— Игоречек, сынок! — голос Валентины Петровны, усиленный громкой связью, заполнил кухню, перекрывая даже шум воды. — Получили посылочку? Ну как там, доехало?
— Привет, мам. Да, получили... — Игорь покосился на жену, которая с лицом серийного убийцы завязывала мусорный пакет. — Немного... протекло.
— Ой, да что там протечет! — отмахнулась свекровь. — Варенье-то домашнее, без химии! Не то что ваша магазинная отрава. Сало свежайшее, от тети Вали кабанчика кололи. Яблочки — чистый мед! В городе такого за бешеные деньги не купишь!
Яна фыркнула так громко, что это наверняка услышали за тысячу километров. Валентина Петровна, разумеется, услышала тоже, но проигнорировала. У неё была цель.
— Кстати, Игоряш, — тон свекрови мгновенно сменился с благостного на деловой, стальной. — Банку пустую верните. Обязательно. Она трехлитровая, советская еще, сейчас такие — дефицит. Почтой вышлите обратно, я ждать буду.
— Мам, она разбилась, — соврал Игорь, спасая семейный бюджет от пересылки осколков.
— Руки-крюки! — тут же отреагировала «любящая» мать. — Ладно, черт с ней, с банкой. Дело есть. Серьезное. Светке нашей, сестре твоей, совсем худо.
Игорь напрягся. Светка, его младшая сестра, была существом уникальным. В свои тридцать лет она умудрялась нигде не работать дольше месяца, но при этом страдать от вселенской усталости.
— Что случилось? Заболела? — спросил он.
— Спину прихватило! — трагически возвестила Валентина Петровна. — Не разогнуться девке. А у неё дом, двое детей, полы мыть надо каждый день! Она ж не может в грязи жить, она у нас чистюля. В общем, так. Посовещались мы тут. Вышлите ей робот-пылесос.
Яна замерла с тряпкой в руках.
— Какой пылесос? — переспросил Игорь, моргая.
— Робот! Круглый такой, сам ездит, — пояснила мать, как для умственно отсталого. — Только хороший берите, моющий. Чтобы сам тряпки полоскал и воду менял. Светка в интернете смотрела, ей какой-то «Ксяоми» или «Дайсон» приглянулся, я в этом не разбираюсь. Ссылку она тебе скинет.
— Мам, это же... дорого, — выдавил Игорь.
— Ой, не прибедняйся! — рявкнула Валентина Петровна. — У вас зарплаты московские, вы там деньги лопатой гребете. Не обеднеете. Мы тебя, между прочим, растили, недоедали, всё лучшее отдавали! А теперь родной сестре помочь жалко? У неё грыжа, может быть! Ты хочешь, чтобы она инвалидом осталась?
В телефоне пискнуло уведомление. Светка, не теряя времени, прислала ссылку.
Яна подошла к мужу и заглянула в экран. Модель была флагманская. Станция самоочистки, лазерная навигация, функция стерилизации пола. Цена — ощутимая сумма, равная двум ежемесячным платежам по их ипотеке. На эти деньги в их деревне можно было нанять клининговую службу на год вперед.
— Мам, у нас сейчас с деньгами не очень... — начал Игорь, но его тут же перебил визг.
— Не очень у них! А у нас очень?! Мы на пенсии! Совесть у тебя есть, Игорь? Жена твоя, небось, нашептывает? Жмется? Скажи ей, что в гробу карманов нет! Короче, ждем. Чтобы к концу недели отправили. Светке наклоняться нельзя!
Свекровь отключилась, не дав вставить и слова.
Игорь стоял, опустив руки. Он выглядел жалким.
— Ян... Ну может... в рассрочку? — тихо спросил он. — Ну, сплитом разобьем? Они же не отстанут. Мать теперь каждый день звонить будет, давление себе поднимет. Съедят ведь.
Яна посмотрела на мужа. Потом на мусорное ведро, где лежали гнилые яблоки. Потом на лужу варенья на полу.
Внутри неё поднялась холодная, расчетливая волна ярости. Нет. Хватит. Этот аттракцион невиданной наглости пора закрывать.
— Никаких рассрочек, — сказала Яна. Голос её был спокойным, но Игорь невольно втянул голову в плечи. — Мы не будем покупать пылесос по цене подержанного авто для Светки, чья единственная болезнь — хроническая лень.
— Но они же... — начал Игорь.
— Я сама отправлю им посылку, — перебила Яна. — Всё организую. Не переживай. Светка получит то, что заслужила. И мама тоже.
— Ты купишь пылесос? — удивился Игорь.
— Лучше, — усмехнулась Яна. — Я отправлю им фундамент для их будущей счастливой жизни.