Виктор Сергеевич Кравцов стоял в холле частной клиники «Медилюкс», рассматривая безупречно белые стены и хромированные перила, когда его за рукав схватила молодая санитарка в розовой форме. Девушка лет двадцати пяти, с ярко накрашенными глазами и высоким хвостом на макушке, прижала палец к губам и прошипела: «Виктор Сергеевич, быстро за мной! Только тихо!» Она потянула его за собой так решительно, что Виктор, пятидесятилетний владелец крупнейшей в городе строительной компании, человек, привыкший отдавать приказы, а не подчиняться им, послушно последовал за ней в боковой коридор. «Дашенька, что происходит?» — успел только шепнуть он, узнав девушку. Даша Крымова когда-то работала у них няней, водилась с маленькой Лизой, пока не решила получить медицинское образование. «Сейчас объясню, только молчите!» — она втолкнула его в маленькую ординаторскую и прикрыла дверь, оставив щель.
Виктор хотел возмутиться — в конце концов, он пришёл подписать согласие на операцию для своей восьмилетней дочери Лизоньки, у которой завтра сложнейшая операция на позвоночнике после той ужасной аварии два месяца назад. Но Даша так серьёзно смотрела на него своими зелёными глазами, что он замолчал. «Ваш Олег Васильевич здесь, — прошептала она, — с главврачом Степановым в кабинете разговаривают. Я случайно услышала... Виктор Сергеевич, я не знаю, что делать, но вы должны это услышать». Олег Васильевич Громов — его партнёр по бизнесу вот уже пятнадцать лет, крёстный отец Лизы, человек, которого Виктор считал братом. Что он делает в клинике за день до операции? Виктор нахмурился, но послушно замер у двери.
Голоса донеслись из соседнего кабинета — дверь там была приоткрыта, и в тишине вечернего коридора каждое слово звучало отчётливо. «Значит, договорились, Степанов, — это был голос Олега, такой знакомый, с характерной хрипотцой. — Завтра во время операции происходит осложнение. Непредвиденное, понимаете? Девочка не выживает. Я получаю контрольный пакет компании по завещанию — Виктор ещё год назад оформил на меня опекунство на случай его смерти, а заодно и доверенность на управление бизнесом, если с ним что-то случится. А уж когда он потеряет дочь... Вы же понимаете, в таком горе человек и сам может... ну, наложить на себя руки, или просто спиться, продать всё за бесценок». Главврач Степанов, мужчина средних лет с неприятным сиплым голосом, хмыкнул: «И мои два миллиона?» «Уже на счету в швейцарском банке, — отозвался Олег. — Проверяйте. Но только после того, как всё пройдёт чисто. Понятно?»
Виктор почувствовал, как земля уходит из-под ног. Он схватился за косяк двери, чтобы не упасть. Даша подхватила его под локоть, её лицо было бледным. «Я всё слышала, — прошептала она, — когда полы мыла в коридоре. Сначала не поверила, думала, ослышалась. Но потом поняла — они серьёзно. Виктор Сергеевич, они хотят убить Лизу!» Виктор зажал рот ладонью, чтобы не закричать. Его маленькую Лизоньку, его солнышко, его единственную дочь, которая после смерти жены три года назад стала для него всем на свете. Олег... Олег, которого он считал другом, которому доверял больше, чем себе. Олег организовал аварию? Ту аварию на загородной дороге, когда машину с Лизой и няней протаранил грузовик? Няня погибла на месте, Лиза чудом выжила, но повредила позвоночник. И всё это... всё это было спланировано?
«Телефон, — прохрипел Виктор, — у вас есть телефон?» Даша сунула ему свой смартфон, и он дрожащими руками включил диктофон. Голоса в соседнем кабинете продолжали обсуждать детали. «Анестезиолог Ковалёва в доле? — спрашивал Олег. — Она не испугается?» «Марина справится, — успокоил Степанов. — Я ей пообещал должность заведующей отделением и премию в полмиллиона. Она во время операции сделает передозировку миорелаксантов, остановится дыхание, мы якобы попытаемся реанимировать, но... детский организм такой слабый, понимаете. Осложнение, несчастный случай. Никаких вопросов». Запись шла, и Виктор чувствовал, как ярость вытесняет шок. Эти мерзавцы, эти... они хотят убить восьмилетнего ребёнка ради денег!
Даша тихонько потянула его вглубь ординаторской. «Они сейчас выйдут, — прошептала она. — Вам нужно сделать вид, что вы только пришли». Виктор кивнул, чувствуя, как включается какой-то автопилот. Годы бизнеса, переговоров, игры на опережение — всё это сейчас пригодилось. Он передал Даше телефон, выровнял плечи, разгладил пиджак. «Спасибо, девочка, — сказал он тихо. — Ты спасла мою дочь». Даша кивнула, и в её глазах блеснули слёзы. «Лиза такая хорошая, — прошептала она. — Я её с пелёнок знаю. Они... они не смеют!»
Виктор вышел в коридор, сделал вид, что только что поднялся на третий этаж. Навстречу ему попался Олег, и Виктор с трудом удержался, чтобы не вцепиться ему в горло. «Витёк! — воскликнул Олег, раскрывая объятия. — Держись, брат! Я знаю, как тебе тяжело. Но Лизонька сильная, она справится. Завтра уже всё позади будет». Он похлопал Виктора по плечу, и от этого прикосновения Виктора замутило. «Спасибо, Олег, — выдавил он из себя. — Ты всегда рядом в трудную минуту». Олег просиял: «Да мы ж с тобой как братья! Я бы всё отдал, лишь бы с Лизочкой всё хорошо было». Виктор кивнул и пошёл к кабинету главврача подписывать бумаги. Степанов встретил его с профессиональной улыбкой, объяснил все риски операции, заверил, что команда лучших хирургов, что всё будет отлично. Виктор расписался, благодарил, задавал вопросы. Внутри всё кипело, но снаружи — ледяное спокойствие.
Выйдя из клиники, Виктор сел в машину и позвонил своему старому другу Михаилу Петровичу Соколову, нейрохирургу из московского НИИ имени Бурденко, светилу, который когда-то спас жизнь матери Виктора. «Миша, мне нужна твоя помощь, — сказал он без предисловий. — Срочно. Вопрос жизни и смерти». Михаил Петрович, услышав дрожь в голосе Виктора, не стал задавать лишних вопросов. «Говори, что случилось». Виктор коротко объяснил ситуацию, включил запись разговора. На том конце повисла тишина, а потом прозвучало жёсткое: «Сукины дети. Витя, я вылетаю последним рейсом, буду у тебя к утру. И возьму с собой Сергея Ивановича из детской хирургии, лучшего анестезиолога и операционную сестру. Нам нужно заменить всю бригаду». «Как это сделать?» — спросил Виктор. «У меня есть связи в Москве, — сказал Михаил Петрович. — Я позвоню министру здравоохранения, он позвонит в ваше региональное управление. К утру будет приказ о внеплановой проверке этой клиники с заменой операционной бригады на федеральную. Всё законно, чисто. А ты позвони в полицию, пусть готовятся».
Виктор позвонил своему знакомому полковнику Семёну Аркадьевичу Крылову, рассказал ситуацию, отправил запись. Крылов матюгнулся сквозь зубы: «Ну твари. Викторович, не переживай, мы всё отработаем. Завтра к началу операции наряд будет у клиники, как только дочка твоя выйдет из операционной живая и здоровая — возьмём этих подонков с поличным. Запись отдай, она как доказательство пойдёт». Виктор почувствовал, как немного отпускает. Всю ночь он просидел у кровати спящей Лизы в её палате. Девочка лежала такая маленькая, беззащитная, с тёмными кудряшками на подушке. Восемь лет, а уже столько пережила — потеря мамы, эта ужасная авария, боль, больницы. И всё это — из-за чьей-то жадности. Виктор гладил дочь по голове и клялся себе, что больше никогда никто не причинит ей вреда.
Утром в клинику ворвалась суета. Приехала бригада из Москвы — Михаил Петрович с командой, строгие, собранные, профессионалы высочайшего класса. Следом подтянулись чиновники из регионального министерства здравоохранения с бумагами о внеплановой проверке и замене бригады. Степанов побледнел, попытался возражать, но ему жёстко объяснили, что либо он принимает федеральных специалистов, либо клинику закроют к чёртовой матери прямо сейчас. Анестезиолог Ковалёва, красивая блондинка лет тридцати, металась по коридору с перекошенным лицом, пыталась дозвониться куда-то, но её тоже отстранили от операции. Олег приехал к восьми утра, ждал в холле с букетом цветов для Лизы. Он ещё не знал, что планы рухнули. Степанов, нервничая, попытался его предупредить, но Олег только отмахнулся: «Всё будет хорошо, я уверен».
Операция началась в девять утра. Виктор стоял у окна операционной, смотрел на маленькую фигурку дочери на столе, на склонившихся над ней хирургов в масках. Михаил Петрович работал уверенно, чётко, его руки не дрожали. Рядом стояла Даша в своей розовой форме, она напросилась ассистировать, и Виктор был благодарен ей за компанию. «Она сильная, — прошептала Даша. — Лизочка всегда была бойцом». Виктор кивнул, не в силах говорить. Четыре часа операции тянулись как вечность. Олег и Степанов сидели в коридоре, переглядывались, что-то шептали. Ковалёва курила у окна, нервно сминая сигарету за сигаретой.
Когда красная лампочка над операционной погасла, и дверь открылась, Михаил Петрович вышел с улыбкой. «Операция прошла успешно, — сказал он громко, чтобы слышали все. — Девочка в сознании, всё хорошо. Через полгода будет бегать как здоровая». Виктор обнял друга, не сдержав слёз. Олег вскочил с кресла, метнулся к Степанову — тот стоял белый как мел. Ковалёва уронила сигарету. В этот момент в холл вошли полицейские. Полковник Крылов кивнул Виктору и направился к Олегу. «Олег Васильевич Громов, вы задержаны по подозрению в покушении на убийство и организации преступного сообщества. Степанов Игорь Николаевич, Ковалёва Марина Сергеевна — вы тоже задержаны». Олег выхватил телефон, попытался бежать, но его скрутили двое крепких ребят в форме. Степанов попытался что-то врать про недоразумение, но Крылов включил запись разговора. Услышав собственные голоса, обсуждающие убийство ребёнка, все трое поникли.
Ковалёва заплакала, рухнула на колени: «Я не хотела! Мне пообещали деньги, я... у меня кредиты, мать больная! Я не думала, что правда решусь!» «Но ты же согласилась, — сказал Крылов холодно. — Знаешь, сколько за покушение на убийство ребёнка дают? Лет пятнадцать минимум. Будешь время думать о больной матери». Степанов молчал, только губы шевелились, будто считал про себя годы заключения. А Олег смотрел на Виктора с такой ненавистью, что тот невольно отшатнулся. «Всё равно бы у меня получилось, — прошипел Олег. — Ты слишком мягкий стал, Витька. Бизнес требует жёсткости. Я бы лучше управлял компанией». «Ты управлял бы ворованными миллионами на зоне, — сказал Виктор тихо. — Как ты мог? Лизочка... она же тебя крёстным папой звала». Олег сплюнул на пол. «Сантименты — для слабаков. В бизнесе нет места чувствам». Его увели в наручниках.
Позже выяснилось, что Олег задолжал огромные суммы криминальным кредиторам, проиграл деньги в казино, влез в сомнительные аферы. Ему грозили расправой, если он не вернёт долги. Вот он и решил завладеть бизнесом Виктора — компания стоила около двухсот миллионов, этого хватило бы на всё. Аварию организовал через подставных лиц, грузовик вёл пьяный водитель, которому пообещали сто тысяч. После аварии Олег решил довести дело до конца — убрать Лизу руками врачей, чтобы Виктор в горе либо спился, либо покончил с собой, либо продал всё за бесценок. А Олег, как опекун и партнёр, получил бы всё. План был продуман до мелочей, но не учёл одного — молодой санитарки с чутким сердцем.
Суд состоялся через полгода. Олегу дали пятнадцать лет строгого режима за покушение на убийство, организацию преступного сообщества и мошенничество. Степанову — двенадцать лет за соучастие. Ковалёвой, которая на суде рыдала и каялась, дали восемь лет условно с запретом на медицинскую деятельность пожизненно. Водителя грузовика нашли и тоже посадили. Виктор присутствовал на всех заседаниях, смотрел, как бывший друг сидит на скамье подсудимых, и чувствовал не злорадство, а какую-то пустоту. Как можно было так ошибиться в человеке? Столько лет дружбы, доверия — и всё оказалось ложью.
Лиза выздоравливала быстро. Через полгода она уже бегала, прыгала, хохотала. Виктор возил её к Михаилу Петровичу на контрольные осмотры в Москву, и профессор каждый раз удивлялся: «Какая же у тебя живучая дочка, Витя! Это просто чудо». Лиза обожала доктора Мишу, как она его называла, приносила ему рисунки и конфеты. А ещё она обожала Дашу. Виктор предложил девушке вернуться к ним няней, но Даша отказалась: «Виктор Сергеевич, я уже выросла из нянек. Хочу стать настоящим врачом». Виктор оплатил ей учёбу в медицинском университете полный курс, плюс курсы повышения квалификации, плюс купил ей квартиру в новом доме. «Это тебе, — сказал он, вручая ключи. — За то, что спасла мою дочь. Ты для нас герой». Даша заплакала, обняла его: «Я просто не могла молчать! Лиза такая хорошая девочка, как я могла допустить, чтобы с ней что-то случилось?»
На новоселье Даши Виктор привёл Лизу, и девочка носилась по новой квартире, визжа от восторга: «Дашенька, у тебя тут так красиво! Ты будешь жить как принцесса!» Даша смеялась, угощала всех тортом собственного приготовления. Михаил Петрович тоже приехал из Москвы специально на праздник, рассказывал байки из врачебной практики. Лиза сидела у него на коленях, слушала с открытым ртом. «Доктор Миша, а когда я вырасту, я тоже стану врачом, как вы и Дашенька! — объявила она. — Буду детей лечить». Михаил Петрович погладил её по голове: «Станешь, солнышко. Ты у нас боец, у тебя всё получится».
Виктор стоял у окна, смотрел на этих людей — на Дашу, молодую, красивую, с горящими глазами, мечтающую о медицине и помощи людям; на Михаила Петровича, мудрого, опытного, спасшего его дочь; на саму Лизу, живую, здоровую, смеющуюся. Ещё полгода назад он чуть не потерял её из-за чьей-то жадности и предательства. Но судьба свела его с настоящими людьми, с теми, кто не продаётся, кто готов помочь не за деньги, а потому что так велит сердце. Даша могла промолчать, побояться связываться с богачами и их делами. Михаил Петрович мог отказаться лететь среди ночи в другой город спасать чужого ребёнка. Но они не отказались. Они сделали то, что должны были сделать настоящие люди.
«Папа, о чём думаешь?» — Лиза подошла к нему, потянула за рукав. Виктор поднял её на руки: «О том, как нам повезло, солнышко. Что вокруг нас такие хорошие люди». Лиза обняла его за шею: «Дашенька самая лучшая! И доктор Миша! Пап, а дядя Олег почему больше не приходит?» Виктор вздохнул: «Дядя Олег... он оказался не очень хорошим человеком, Лизонька. Он обманул нас». «Жалко, — протянула девочка. — Он всегда приносил мне шоколадки. Но если он обманщик, то пусть больше не приходит. У нас и так много хороших друзей!» Она вырвалась из объятий отца и побежала к Даше, что-то радостно щебеча.
Виктор улыбнулся. Детская мудрость порой поражает простотой. Да, Олег предал, обманул, чуть не убил. Но он получил своё — пятнадцать лет за решёткой, потерял всё. А Виктор приобрёл настоящих друзей, понял, кому можно доверять. Он продал свою долю в компании, которую делил с Олегом, начал новый бизнес — строительство детских больниц и реабилитационных центров. Первую больницу он построил в их городе и назвал её в честь Михаила Петровича. Соколов смущался, отказывался, но Виктор настоял: «Миша, ты спас мою дочь. Пусть эта больница спасает других детей». Даша, окончив университет, пришла работать в эту больницу педиатром. Лиза, когда подросла, тоже стала приходить туда волонтёром, играла с маленькими пациентами, читала им книжки.
Прошло десять лет. Виктору исполнилось шестьдесят, Лизе — восемнадцать. Девочка выросла красавицей, умницей, поступила в медицинский университет. На выпускном вечере Виктор сидел в зале, смотрел, как дочь получает аттестат с отличием, и не мог сдержать слёз. Вот она, его девочка, его чудо. Живая, здоровая, счастливая. А могла бы лежать в холодной земле, жертва чужой жадности и предательства. Рядом сидела Даша, уже опытный доктор, заведующая педиатрическим отделением. Она тоже вытирала слёзы. «Наша Лизонька выросла, — шепнула она. — Помнишь, какая маленькая была, когда я к вам няней пришла?» Виктор кивнул: «Помню. И помню тот день, когда ты спасла её. Даша, ты знаешь, я никогда не смогу отблагодарить тебя достаточно». Даша покачала головой: «Виктор Сергеевич, вы уже всё сделали. Вы дали мне образование, квартиру, работу. Но главное — вы показали, что в мире есть справедливость. Что зло наказывается, а добро побеждает. Это дорогого стоит».
После церемонии Лиза подбежала к ним, сияя: «Ну что, теперь я настоящая студентка-медик! Пап, Даш, вы пойдёте со мной отмечать?» Они пошли в кафе, заказали торт, шампанское. Лиза болтала без умолку о планах, о том, какой специализацией займётся, как будет помогать детям. Виктор слушал и думал о том, как хрупка жизнь, как важно ценить каждый день, каждую минуту с любимыми людьми. Один телефонный звонок, одна смелая девушка, одно правильное решение — и всё могло измениться. Судьба даёт шансы, но нужно уметь их использовать. Даша использовала свой шанс спасти ребёнка. Михаил Петрович — шанс показать своё мастерство. А Виктор — шанс понять, что настоящее богатство не в деньгах, а в людях, которые рядом.