— Костя, твоя мама опять звонит, — Алиса посмотрела на высветившийся экран телефона мужа. — Пятый раз за утро.
— Сейчас перезвоню, — Костя даже не поднял глаза от тарелки с яичницей.
— Перезвонишь или сбросишь, как обычно?
— Алис, не начинай. Понедельник только, — он наконец оторвался от завтрака и потянулся за телефоном. — Алло, мам. Да, я знаю. Хорошо, приедем. В восемь? Ладно.
Алиса смотрела, как муж кивает в трубку, соглашаясь на что-то без единого возражения. Она откинулась на спинку стула и скрестила руки на груди.
— И о чем это нас так срочно к ней зовут?
— Про квартиру хочет поговорить. Районы помочь выбрать, планировки посмотреть.
— Костя, мы уже выбрали. Вчера одобрение по ипотеке пришло, помнишь? Вот, лежит, — Алиса кивнула на распечатку рядом с хлебницей. — Нам только подписать осталось.
— Ну так мама хочет помочь. Она в этом разбирается.
— Разбирается? Она последний раз квартиру покупала тридцать лет назад, когда ты родился. Какие там районы, какие планировки?
Костя отложил вилку и потер лицо ладонями.
— Слушай, давай просто съездим. Поговорим спокойно, выслушаем. Потом сами решим.
— Мы уже решили. Два года копили, каждую копейку считали. Я по выходным в аптеку подрабатывала, ты смены брал дополнительные. Помнишь, как ты спину сорвал в декабре? Еле месяц доработал. Зачем теперь что-то менять?
— Никто ничего не меняет. Просто выслушаем маму.
Алиса хотела что-то сказать, но прикусила язык. Вместо этого встала и начала убирать со стола. Костя допил остатки кофе и поднялся следом.
— Я опаздываю. До вечера, — он чмокнул ее в щеку и вышел.
Алиса осталась стоять у раковины, глядя в окно. Февральское небо висело низко и серо. Во дворе школьники бежали к автобусной остановке, скользя по обледенелым дорожкам.
Она взяла телефон и набрала Оксану.
— Привет. Слушай, у тебя обед когда? Нам надо поговорить.
В клинике было тихо. Понедельник всегда начинался вяло — половина пациентов откладывала визиты до середины недели. Алиса сидела на ресепшене и механически перебирала карточки, когда к ней подошла Оксана.
— Ну рассказывай, что там у тебя? — медсестра плюхнулась на соседний стул и положила ноги на нижнюю полку стола.
— Свекровь зовет сегодня вечером. Говорит, про квартиру поговорить надо.
— И что не так? Вы же вроде одобрение получили?
— Вот именно. Вчера пришло. А она сегодня звонит пять раз подряд и требует приехать. Костя сказал, что она хочет помочь с районами.
Оксана фыркнула.
— Да ладно тебе. Районы. Она что-то задумала. Александра Витальевна просто так никогда ничего не делает.
— Я тоже так подумала. Но Костя уверяет, что все нормально. Только вот глаза прячет, когда говорит.
— Погоди, а она вообще в курсе, на какую квартиру вы берете?
— Конечно. Костя ей еще месяц назад сказал. Однушка в новостройке, на юго-западе. Маленькая, но нам хватит. Главное — своя.
Оксана задумчиво постучала пальцами по столу.
— А ты помнишь, что она на вашей свадьбе устроила?
Алиса поморщилась.
— Еще бы не помнить. Плакала всю церемонию. Потом говорила всем, что Костя еще не готов, что рано женится. А перед этим три месяца устраивала скандалы каждую неделю. То платье мое не то, то ресторан не тот, то дата неудачная.
— Вот именно. И ты думаешь, она просто так решила помочь вам с районами? Да она сейчас что-нибудь выкинет, вот увидишь.
— Господи, Окс, ну не пугай меня. Может, правда хочет помочь?
— Алиса, миленькая, очнись. За три года вашего брака она тебе хоть раз просто так помогла? Без претензий, без условий?
Алиса молчала. Оксана была права. Александра Витальевна никогда ничего не делала просто так. Даже когда они с Костей переезжали в съемную квартиру, свекровь явилась с огромной сумкой кастрюль и заявила, что будет приходить каждую субботу проверять, нормально ли Алиса готовит.
— Помнишь, как она к вам с ключами пришла? — продолжала Оксана. — Ты мне рассказывала.
— Это было полгода назад. Костя дал ей запасные ключи на всякий случай. А она взяла и пришла среди дня, когда нас не было. Я прихожу с работы — дома чисто, посуда вымыта, вещи переглажены и сложены по-другому.
— И она еще претензии предъявляла?
— Конечно. Сказала, что мы живем как свиньи. Что посуда должна мыться сразу, а не стоять в раковине. Что полотенца надо развешивать по-другому. Костя тогда вообще не понял, в чем проблема. Говорит, мама хотела помочь.
Оксана покачала головой.
— Слушай, а помнишь, она у тебя на днюхе ужин готовила?
— Не напоминай. Я попросила обычный ужин, сказала, что сама все сделаю. Но нет, она настояла. Пришла, вытеснила меня с кухни, приготовила такое... Костя ел и нахваливал, а я сидела и смотрела, как она мне улыбается. А потом она еще две недели всем рассказывала, какая я неумеха, что даже на свой день рождения сама приготовить не смогла.
— Вот именно. И теперь она зовет вас поговорить про квартиру. Алиса, будь начеку.
Вечером они ехали к Александре Витальевне на маршрутке. Костя молчал, глядя в окно. Алиса сидела рядом и чувствовала, как растет тревога. Что-то было не так. Муж слишком напряженно молчал, слишком часто проверял телефон.
— Костя, ты мне точно все сказал? — спросила она негромко.
— Что? Да, конечно. Мама просто хочет помочь.
— А почему тогда такой вид, будто на допрос едешь?
— Просто устал. Работы много.
Алиса не поверила, но спорить не стала. Они вышли на нужной остановке и пошли к серой пятиэтажке, где жила свекровь. В подъезде пахло капустой и свежей краской — кто-то затеял ремонт на первом этаже.
Александра Витальевна открыла дверь сразу, едва они позвонили. На ней был новый темно-синий костюм, волосы уложены, губы накрашены. Такой Алиса видела ее только на официальных мероприятиях.
— Проходите, проходите. Я уже стол накрыла.
На кухонном столе и правда красовался праздничный сервиз — белый, с золотой каемкой. Тот самый, который Александра Витальевна доставала только по большим праздникам. Рядом стояли тарелки с нарезкой, салатом, запеченной курицей.
— Мам, зачем так? — Костя неуверенно присел на стул.
— А что такого? Нельзя сыну нормальный ужин устроить? Садитесь, ешьте.
Алиса молча села напротив. Свекровь разливала суп по тарелкам, улыбалась, расспрашивала про работу. Слишком мило. Слишком приветливо. Алиса почти физически чувствовала подвох, который висел в воздухе.
Они ели, разговаривали о погоде, о ценах в магазинах, о соседке тете Вале, которая недавно упала на льду. Александра Витальевна была на редкость любезна. Она даже похвалила Алисину прическу, что случалось примерно раз в год.
И только когда тарелки опустели, а на столе появилось блюдо с пирожными, свекровь откинулась на спинку стула и сложила руки на коленях.
— Ну что, дети мои, давайте поговорим серьезно.
Алиса напряглась. Вот оно.
— Я тут подумала про вашу квартиру, — Александра Витальевна говорила спокойно, но взгляд ее был жестким. — Вы молодцы, что справились. Два года копили, я знаю. Честь вам и хвала.
— Спасибо, мам, — Костя улыбнулся, явно облегченно выдохнув.
— Но есть один момент, который меня беспокоит, — свекровь наклонилась вперед. — Вы берете ипотеку на двадцать лет. Это большой срок. Много чего может случиться.
— Ну да, мы понимаем, — кивнул Костя. — Но по-другому никак. Сразу всю сумму не осилим.
— Вот именно. И я предлагаю вам вариант, который снимет многие риски.
Алиса сжала руки под столом.
— Какой вариант?
Александра Витальевна посмотрела ей прямо в глаза.
— Оформите квартиру на меня.
Повисла тишина. Алиса почувствовала, как внутри все сжалось в тугой комок.
— Как это? — только и смогла выдавить она.
— Очень просто. Квартиру оформляете на меня, платите ипотеку, живете спокойно. Но формально собственник — я.
— Зачем?
— Защита, Алисочка. Подумай сама. Вдруг у Кости появятся долги? Вдруг кредиторы придут? Квартира ведь под залогом, ее могут забрать. А если на меня оформлена — никто не тронет.
— Мама, мы не собираемся брать никаких кредитов, — Костя нервно переложил вилку с места на место.
— Не собираетесь — это сейчас. А жизнь штука сложная. Сегодня не собираешься, а завтра обстоятельства заставят. И что тогда? Останетесь без крыши над головой.
Алиса молчала, пытаясь переварить услышанное. Оксана была права. Александра Витальевна что-то задумала.
— Еще один момент, — продолжала свекровь. — Разводы. Не дай бог, конечно, но бывает всякое. Если квартира на мне, то при разводе ее не разделят. Костя останется при своем.
— То есть при вашем, — тихо сказала Алиса.
— Ну что ты, детка. Я же мать. Я своему сыну плохого не сделаю. Просто хочу подстраховать.
Костя откашлялся.
— Мам, мы с Алисой не собираемся разводиться.
— Никто не собирается. Но статистика, сынок. Каждый второй брак распадается. Это факт.
Алиса посмотрела на мужа. Он сидел, опустив голову, и явно не знал, что сказать.
— Костя, ты об этом знал? — спросила она.
Он поднял глаза.
— Мама говорила на прошлой неделе. Я хотел с тобой обсудить, но все времени не было.
— Времени не было? Неделю времени не было?
— Алис, ну не злись. Я просто думал, как лучше сказать. Давай эту ипотечную квартиру на маму оформим? Мне так спокойнее будет.
Александра Витальевна встала и подошла к окну.
— Вы молодые, горячие. Понимаю. Но послушайте голос опыта. Я всю жизнь для Кости старалась. Растила его, работала, все для него делала. И сейчас хочу только одного — чтобы он был защищен. Чтобы в случае чего не остался на улице.
— Александра Витальевна, — Алиса встала тоже, — мы два года на эту квартиру копили. Я работала по выходным в аптеке, стояла за прилавком восемь часов подряд. Костя дополнительные смены брал, спину сорвал однажды, помните? И теперь вы хотите, чтобы мы все это оформили на вас?
— Я не хочу забрать квартиру. Я хочу защитить ее.
— Защитить от кого? От меня?
— От жизни, Алисочка. От разных обстоятельств.
— Но ведь это наши деньги! Мы их заработали!
Александра Витальевна повернулась.
— Деньги — да, ваши. А квартира пусть на мне будет. Юридически. Фактически вы там живете, платите, распоряжаетесь. Но на бумаге — я. И все риски снимаются.
— Какие риски?! — голос Алисы сорвался на крик.
— Алис, успокойся, — Костя положил руку ей на плечо.
Она резко отстранилась.
— Не трогай меня. Скажи лучше, ты согласен с этим?
Костя молчал. Потом тихо произнес:
— Давай на маму оформим? Мне так спокойнее будет.
Алиса почувствовала, как земля уходит из-под ног.
— Ты серьезно?
— Ну подумай сам. Мама права. Всякое бывает. А так хоть подстрахуемся.
— Подстрахуемся? Костя, ты слышишь, что говоришь? Мы отдадим квартиру твоей матери!
— Не отдадим. Просто оформим на нее. Юридически.
— А в чем разница?!
Александра Витальевна подошла ближе.
— Разница в том, что я вас не выгоню. Не заберу квартиру. Просто буду на бумаге числиться. Это для вашего же блага.
— Для нашего? — Алиса почти задыхалась от возмущения. — Или для вашего?
— Алиса, не груби, — Костя встал. — Мама хочет помочь.
— Помочь?! Помочь — это дать денег на первый взнос. Помочь — это посоветовать хорошего риелтора. А это... это просто отнять у нас квартиру!
— Я никого не отнимаю, — голос Александры Витальевны стал холодным. — Я предлагаю разумное решение. Но если ты против, значит, ты мне не доверяешь.
— А почему я должна доверять?
— Потому что я мать. Родная мать Кости. Я для него всю жизнь положила. И думать о нем не перестану никогда.
— А обо мне? Я тоже ваша дочь теперь, или как?
— По документам — да. А по факту... — свекровь сделала паузу. — По факту покажет время.
В дверь позвонили. Александра Витальевна пошла открывать. Вернулась с соседкой — тетей Валей, полной женщиной лет пятидесяти пяти, в вязаном кардигане и домашних тапочках.
— Ой, Сашенька, прости, я не знала, что у тебя гости, — тетя Валя виновато улыбнулась. — Я просто хотела соль попросить.
— Да ничего, Валечка, заходи. Это мои — сын и невестка. Как раз про квартиру их новую говорили.
— А, поздравляю! Квартиру берете, значит? Молодцы, — тетя Валя присела на край стула. — А на кого оформлять будете?
Алиса посмотрела на свекровь. Та невозмутимо улыбалась.
— Вот думаем. Я предлагаю на себя, — сказала Александра Витальевна. — Чтобы подстраховаться.
— Правильно! — закивала тетя Валя. — Обязательно на мать надо оформлять. А то сейчас разводы, долги, мало ли что. Мать — это святое. Не продаст, не обманет.
— Валентина Петровна, а при чем тут разводы? — Алиса с трудом сдерживалась. — Мы не собираемся разводиться.
— Ну кто собирается? Никто. А жизнь — она такая. Сегодня любовь, завтра претензии. Вот у моей племянницы тоже был муж хороший. А потом раз — и развод. И квартира пополам. Она там половину получила, а он свою половину сразу продал. И что? Живет теперь с чужим человеком, который половину квартиры выкупил. Кошмар просто.
— Вот видишь, — Александра Витальевна положила руку на плечо невестке. — Всякое бывает. Я хочу Костю защитить.
— А меня кто защитит? — тихо спросила Алиса.
— А ты выходила замуж за квартиру или за Костю? — парировала свекровь.
Алиса почувствовала, как внутри все переворачивается.
— Это низкий удар.
— Это правда. Если любишь сына — доверься его матери. Если нет — значит, корыстная. Значит, квартира тебе важнее.
— Костя, ты это слышишь? — Алиса повернулась к мужу.
Он сидел бледный, сжав кулаки.
— Давайте не будем ссориться, — пробормотал он.
— Не будем? А как тогда? Просто согласимся на все, что твоя мама скажет?
— Алис, она же не враг нам.
— Нет? А кто тогда? Кто хочет забрать нашу квартиру?
— Я не хочу забирать! — голос Александры Витальевны стал резким. — Я хочу защитить сына! Понимаешь? Сына!
— А я что, не человек? Я два года вкалывала! Я каждую копейку считала! И теперь вы мне говорите, что квартира будет на вас?!
Тетя Валя испуганно поднялась.
— Ой, Саш, я пойду. Соль потом возьму.
— Нет, Валечка, останься, — свекровь задержала ее за руку. — Пусть Алиса услышит мнение со стороны. Объясни ей, что я права.
— Ну... — тетя Валя замялась. — В общем-то, Саша правду говорит. Квартира на мать — это надежно. Мать не обидит.
— Спасибо, я услышала, — Алиса резко встала. — Я пошла.
— Куда пошла? — Костя вскочил следом.
— Домой. Подышать хочу. Тут душно.
— Алис, стой!
Но она уже надевала куртку в прихожей. Александра Витальевна вышла следом.
— Если уходишь сейчас, значит, показываешь свое настоящее лицо. Значит, тебе плевать на Костю.
Алиса обернулась. Посмотрела свекрови прямо в глаза.
— Вы хотите контролировать сына. Всю жизнь контролировали, и сейчас не хотите отпускать. Но это наша квартира. Наша! И будет оформлена на нас. Без вариантов.
— Тогда я буду против этой ипотеки.
— У вас нет права голоса.
— Зато есть право на мнение. И я скажу Косте все, что думаю. Костя! — она повернулась к сыну. — Ты должен выбрать. Или мать, или она.
Костя стоял посреди прихожей, растерянный и бледный.
— Мам, не надо так.
— Надо! Пора тебе понять, кто тебе в жизни по-настоящему дорог!
Алиса распахнула дверь и вышла на лестничную площадку. За спиной слышала, как Александра Витальевна продолжает что-то говорить Косте, но слов уже не разбирала.
Она спустилась на первый этаж, вышла на улицу. Холодный февральский воздух обжег лицо. Над головой тускло светили фонари, между домами гулял ветер, нося обрывки газет и пустые пакеты.
— Алис! Алиса, стой!
Костя выбежал за ней, на ходу натягивая куртку.
— Стой, пожалуйста.
Она остановилась у подъезда. Он подошел, тяжело дыша.
— Прости. Я не думал, что так получится.
— Ты знал. Неделю знал и молчал.
— Я хотел сначала с мамой поговорить. Убедить ее, что это глупо.
— И как, убедил?
— Нет. Она настаивает.
— А ты? Ты на чьей стороне, Костя?
Он молчал, глядя в сторону.
— Вот именно, — Алиса горько усмехнулась. — Ты даже ответить не можешь.
— Я люблю вас обеих.
— Нельзя любить сразу двоих, когда они требуют противоположного.
— Почему нельзя? Почему нельзя просто договориться?
— Договориться? Костя, твоя мать хочет забрать нашу квартиру!
— Не забрать, а оформить на себя.
— Это одно и то же!
— Нет, не одно! Мы же там жить будем!
— До первого скандала. А потом что? Она нас выгонит, вот и все.
Костя схватил ее за руки.
— Она не выгонит. Обещаю.
— Ты не можешь этого обещать. Потому что решаешь не ты.
Он отпустил ее руки и отступил на шаг.
— Что мне делать? Скажи, что мне делать?
— Выбирать. Или мы строим нашу жизнь сами, или твоя мама решает за нас.
— Алис, это невозможный выбор.
— Почему невозможный? Мы — взрослые люди. Семья. Или нет?
Костя молчал. Алиса увидела в его глазах страх, растерянность, бессилие.
— Я подумаю, — сказал он наконец. — Дай мне время.
— Хорошо. Думай.
Она развернулась и пошла к остановке. Костя остался стоять у подъезда, маленькая фигурка под тусклым фонарем.
***
На следующее утро Алиса проснулась первой. Костя спал на диване, завернувшись в плед. Они не разговаривали, когда вернулись домой вчера. Каждый молчал, обдумывая свое.
Она встала, оделась и собралась на работу. Костя проснулся, когда она выходила.
— Алис...
— Не надо. Не сейчас.
— Я позвоню маме. Поговорю.
— Хорошо.
Она закрыла за собой дверь и спустилась вниз. Во дворе дворник скребл лопатой лед, матерясь себе под нос. Алиса прошла мимо, кивнув на приветствие.
В маршрутке было душно и тесно. Кто-то слушал музыку без наушников, кто-то громко разговаривал по телефону. Алиса прислонилась лбом к холодному стеклу и закрыла глаза.
Два года. Два года они копили, отказывали себе во всем. Она помнила, как стояла в аптеке по выходным, улыбалась клиентам, консультировала по лекарствам, а сама думала только об одном — сколько еще осталось до заветной суммы. Помнила, как Костя приходил с работы измотанный, с синяками и ссадинами, потому что брал дополнительные смены. Как они отказались от отпуска в прошлом году, потому что каждая копейка шла на первый взнос.
И теперь все это должно достаться Александре Витальевне?
Телефон завибрировал. Сообщение от Кости: "Позвонил маме. Она не отвечает".
Алиса убрала телефон в карман. Конечно, не отвечает. Свекровь не из тех, кто сдается легко.
В клинике Оксана сразу заметила ее вид.
— Ну что, я же говорила?
— Говорила, — Алиса устало опустилась на стул. — Она хочет оформить квартиру на себя.
— Что?!
— Именно. Говорит, для защиты. На случай развода или долгов.
— Алиса, это же бред! Вы два года копили!
— Я ей то же самое сказала. А она мне — если любишь Костю, доверься его матери. Корыстная, мол, если против.
Оксана выматерилась негромко, но от души.
— И что Костя?
— А Костя? — Алиса горько усмехнулась. — Костя сказал: давай на маму оформим, мне так спокойнее.
— Ничего себе. И как ты?
— Ушла. Сказала, что квартира будет на нас, без вариантов. А свекровь заявила, что тогда она против ипотеки.
— Но у нее же нет права голоса!
— Нет. Но есть сын, которого она держит на коротком поводке.
Оксана задумчиво покачала головой.
— Слушай, а ты не думала, что это все неспроста?
— В смысле?
— Ну вот смотри. Вы три года назад поженились. Она против была, скандалы устраивала. Потом смирилась, но на свадьбе плакала, всем говорила, что Костя не готов. Потом история с ключами — пришла к вам домой без спроса, устроила проверку. Теперь квартира. Видишь закономерность?
— Она хочет контролировать.
— Именно. И квартира на ее имя — это верх контроля. Ты представляешь? Она в любой момент может сказать: все, вы мне надоели, съезжайте. И юридически будет права.
— Господи, — Алиса закрыла лицо руками. — Что же делать?
— Стоять на своем. Иначе она всю жизнь будет вами управлять. Сегодня квартира, завтра что? Внуков рожать по ее графику? Работу выбирать по ее указке?
Алиса молчала. Оксана была права. Если сдаться сейчас, дальше будет только хуже.
Телефон снова завибрировал. СМС от Александры Витальевны: "Приходите в субботу. Обсудим все спокойно. Я все равно настаиваю на своем — это для вашего же блага".
Алиса показала Оксане. Та присвистнула.
— Видала? Даже не сомневается, что вы придете. Уверена, что Костя все равно согласится.
— Наверное, она права.
— Нет. Не права. Алиса, послушай меня. Ты должна поставить ультиматум. Или квартира на вас двоих, или ты вообще от ипотеки отказываешься.
— Но это наша мечта! Два года мы к ней шли!
— Тогда бейся за нее. А не сдавайся первой свекрови, которая решила поиграть в кукловода.
Остаток дня прошел в тумане. Алиса механически отвечала на звонки, записывала пациентов, улыбалась, но мысли были далеко. Она вспоминала, как они с Костей выбирали эту квартиру. Как смотрели десятки вариантов, спорили о планировке, мечтали о будущем. Как радовались, когда наконец накопили нужную сумму.
И вот теперь все это под угрозой.
Вечером дома Костя встретил ее с виноватым лицом.
— Мама писала?
— Да. Зовет в субботу.
— Алис, может, все-таки съездим? Спокойно поговорим?
— Костя, о чем говорить? Она хочет квартиру на себя, я против. Все.
— Ну давай выслушаем хотя бы. Может, найдем компромисс.
— Какой компромисс? Она хочет все, я хочу свое. Где тут середина?
Костя сел на диван, положил голову на руки.
— Я не знаю, что делать. С одной стороны — ты. С другой — мама. И обе правы по-своему.
Алиса села рядом.
— Костя, скажи честно. Ты понимаешь, что если оформим квартиру на твою мать, она станет полноправной хозяйкой? Что она сможет выгнать нас в любой момент?
— Не выгонит. Она же не чужая.
— А помнишь, как она к нам с ключами пришла? Без предупреждения. Устроила ревизию, потом две недели всем рассказывала, какие мы неряхи.
— Она хотела помочь.
— Помочь? Или показать, кто главный?
Костя поднял голову.
— Алис, она мать. Она меня вырастила. Много для меня сделала.
— И поэтому я должна отдать ей нашу квартиру?
— Не отдать, а...
— А что? Доверить? Костя, ты сам-то веришь в то, что говоришь?
Он молчал. Алиса встала.
— Я не пойду в субботу к твоей матери. Не хочу слушать еще раз, какая я корыстная и недоверчивая. Хочешь — езжай сам.
— Алис, ну не надо так.
— А как надо? Улыбаться и кивать, пока меня унижают?
— Никто тебя не унижает!
— Нет? А что тогда? Когда мне говорят, что я вышла замуж за квартиру, а не за тебя — это не унижение?
Костя встал, подошел к ней.
— Прости. Я не подумал.
— Вот именно. Ты не подумал. Неделю молчал, а потом привел меня к матери, как на казнь.
— Я думал, она тебя убедит.
— Убедит? В чем? Что я должна отдать ей то, на что мы два года копили?
Костя отступил.
— Может, она права. Может, это правда лучший вариант.
Алиса почувствовала, как внутри что-то обрывается.
— Ты серьезно?
— Ну подумай сам. Если квартира на маме, то при разводе...
— Какой еще развод, Костя?! Мы что, разводиться собрались?!
— Нет, но...
— Но что?! Ты уже планируешь развод?!
— Я не планирую! Просто мама говорит...
— А мама говорит, а мама думает! — голос Алисы дрожал. — Ты вообще своим умом хоть раз подумал? Или только маму слушаешь?
Костя побледнел.
— Не говори так.
— А как говорить? Ты под каблуком у матери, Костя. Вот в чем проблема. Ты боишься ей отказать. Боишься ее расстроить. И готов ради этого пожертвовать нашей квартирой!
— Я не жертвую!
— Нет? А что тогда? Предлагаешь оформить на нее! Это и есть жертва!
Костя резко встал, схватил куртку.
— Мне надо проветриться.
— Беги. К маме беги, раз она для тебя важнее.
Он хлопнул дверью. Алиса осталась стоять посреди комнаты, чувствуя, как по щекам текут слезы.
***
Алиса не стала вытирать слезы. Просто села на диван и уставилась в окно. За стеклом темнело, включались огни в соседних домах. Где-то там жили другие люди, со своими проблемами, со своими семьями. И наверняка у кого-то такие же свекрови, которые не могут отпустить взрослых детей.
Телефон завибрировал. Оксана: "Как дела? Держишься?"
"Поссорились. Костя ушел", — Алиса написала и тут же пожалела. Не хотелось обсуждать это сейчас. Хотелось просто сидеть и ничего не думать.
Но думы все равно лезли в голову. Что, если Костя не вернется? Что, если он сейчас поехал к матери? Александра Витальевна точно воспользуется моментом, нашепчет что-нибудь про неблагодарную жену, про то, что мать всегда права.
Алиса встала, прошлась по комнате. Включила чайник, потом выключила. Не хотелось ни есть, ни пить. Хотелось ясности.
Дверь открылась через час. Костя вошел с красным лицом — то ли от мороза, то ли от волнения. Стоял в прихожей, не раздеваясь.
— Я до автосервиса дошел.
Алиса молчала.
— Виктор Семеныч еще там был, документы разбирал. Увидел меня, спросил, что случилось. Я рассказал.
— И что он сказал?
Костя снял куртку, повесил на крючок.
— Сказал, что я дурак. Что квартира на свекровь — это как подписать себе приговор. Что она станет хозяйкой, а мы гостями. И еще сказал... — он запнулся.
— Что?
— Что я слабак. Что не могу защитить жену. Что мужчина должен семью свою ставить на первое место, а не маму.
Алиса опустилась на диван. Костя сел рядом, но на расстоянии.
— Он прав, — тихо сказал он. — Я трус. Боюсь маме отказать. Боюсь ее обидеть. И поэтому готов обидеть тебя.
— Костя...
— Подожди. Дай договорю. Я всю жизнь так. Мама сказала — я сделал. Мама захотела — я согласился. Даже когда мы женились, я месяц ее уговаривал. Она плакала, говорила, что рано, что ты не подходишь. А я все равно настоял. И знаешь, почему?
Алиса покачала головой.
— Потому что впервые в жизни захотел чего-то своего. Не того, что мама придумала, а своего. Я хотел тебя. Хотел нашу семью. И добился.
— Но теперь опять маму слушаешь.
— Потому что она умеет давить. Умеет найти слова, после которых ты чувствуешь себя последним негодяем. Вот и сейчас — я неделю ходил, думал, как тебе сказать. А сказать не мог, потому что понимал — ты не согласишься. Но и маме отказать не мог.
Алиса повернулась к нему.
— И что теперь?
Костя взял ее за руку.
— Теперь я позвоню маме. И скажу, что квартира будет на нас двоих. Половина на меня, половина на тебя. И никаких вариантов.
— Она не примет.
— Знаю. Но это моё решение. Наше решение.
Он достал телефон, нашел номер матери. Палец завис над кнопкой вызова.
— Страшно?
— Ужасно, — он усмехнулся. — Но надо.
Нажал. Гудки. Один, второй, третий. На четвертом взяли.
— Костя? — голос Александры Витальевны был напряженным.
— Мам, привет. Мне надо с тобой поговорить.
— Я слушаю.
— Мы с Алисой решили. Квартира будет оформлена на нас двоих. Каждому по половине. Без вариантов.
Молчание. Потом:
— То есть ты отказываешься от моей помощи?
— Мам, это не помощь. Это контроль.
— Что?!
— Ты хочешь контролировать меня. Всю жизнь контролировала, и сейчас не можешь остановиться. Но я взрослый человек. У меня своя семья.
— Я хотела защитить тебя!
— Нет. Ты хотела держать меня рядом. Но я больше не могу так жить.
В трубке послышался всхлип.
— Значит, эта... эта твоя жена настроила тебя против меня?
— Алиса ни на что меня не настраивала. Я сам понял. Должен был раньше понять, но лучше поздно, чем никогда.
— Костя, ты пожалеешь. Когда она бросит тебя, когда заберет половину квартиры при разводе — ты пожалеешь!
— Если она меня бросит, значит, я буду виноват. Но это будут мои ошибки, мои последствия. А не твои.
— Я всю жизнь для тебя старалась!
— Знаю, мам. И я благодарен. Но это не значит, что ты можешь решать за меня. Я сделал выбор.
— Какой выбор? Между мной и ней?
— Между зависимостью и свободой.
Снова молчание. Потом голос, холодный как лед:
— Ладно. Живите как хотите. Только не жди, что я буду рядом, когда все рухнет.
— Не буду.
— И не приходи ко мне. Не хочу видеть предателя.
— Мама...
— Все. Я сказала.
Гудки.
Костя опустил телефон на колени. Сидел, глядя в пол.
— Она назвала меня предателем, — тихо сказал он.
Алиса обняла его.
— Прости.
— За что?
— За то, что из-за меня ты поссорился с матерью.
Костя покачал головой.
— Не из-за тебя. Из-за нас. Из-за нашей жизни.
Они сидели так долго, обнявшись, молча. За окном падал снег, крупными хлопьями, засыпая двор, машины, скамейки.
***
Суббота наступила быстро. Алиса проснулась с тяжестью на душе. Сегодня должен был состояться тот самый разговор у свекрови, но теперь ехать туда не было смысла.
Костя собирался на работу. В субботу в автосервисе много заказов — все стараются привести машины в порядок перед выходными.
— Если мама позвонит...
— Она не позвонит, — Алиса застегивала пуговицы на его куртке. — Обиделась же.
— Знаю. Просто... на всякий случай.
Он ушел. Алиса осталась одна. Села на кухне с кружкой, смотрела в окно. Телефон зазвонил неожиданно.
Александра Витальевна.
Алиса секунду колебалась, потом взяла трубку.
— Алло?
— Это я, — голос свекрови был сухим. — Где Костя?
— На работе.
— Понятно. Слушай меня внимательно. Я не собираюсь мириться. Ты настроила моего сына против меня, и я этого не прощу.
— Александра Витальевна, я никого не настраивала. Костя сам...
— Сам? Да он без тебя и шагу не сделает! Ты им управляешь!
— Нет. Это вы пытались управлять. Всю жизнь.
— Я растила его! Жертвовала всем ради него!
— И теперь требуете, чтобы он жертвовал ради вас. Но так не работает.
Александра Витальевна дышала тяжело, слышно было даже через трубку.
— Вы получите свою квартиру. Будете там жить, радоваться. Но без меня. Я не приду смотреть. Не приду на новоселье. И вообще не хочу вас видеть.
— Это ваше право.
— Да. Мое право. И еще одно — я не буду бабушкой вашим детям. Раз вы меня вычеркнули из жизни, то и я вас.
Алиса сжала кружку в руках.
— Значит, так тому и быть.
— Передай Косте — пусть не ждет, что я передумаю. Я сказала последнее слово.
Гудки.
Алиса положила телефон на стол. Руки дрожали. Не от страха, не от злости — от облегчения. Битва закончилась. Пусть и без примирения.
***
Неделя пролетела в суете. Документы, нотариус, банк. Костя был сосредоточен, молчалив. Александра Витальевна названивала ему каждый день, писала сообщения. Сначала гневные, потом жалобные, потом снова гневные.
"Ты предал меня".
"Я для тебя всю жизнь положила".
"Не жди помощи, когда все рухнет".
Костя читал, морщился, но не отвечал. Алиса видела, как ему тяжело. Как он борется с желанием позвонить, объясниться, помириться. Но держался.
В среду они сидели у нотариуса. Пожилая женщина в очках объясняла условия, показывала бумаги. Алиса и Костя расписывались, ставили печати.
— Поздравляю, — нотариус улыбнулась. — Теперь вы собственники. По половине доли на каждого.
Они вышли на улицу. Светило солнце, хоть и было холодно. Костя достал телефон, посмотрел. Три пропущенных от матери.
— Не бери, — тихо сказала Алиса.
— Я и не собираюсь.
Они шли по улице, держась за руки. Мимо проносились машины, шли люди, торопясь по своим делам. Обычный день. Но для них — важный.
***
В пятницу Костя задержался на работе. Алиса была дома, разбирала вещи — готовилась к переезду. Ключи от новой квартиры должны были отдать через неделю.
Дверь открылась поздно, почти в девять. Костя вошел уставший, с темными кругами под глазами.
— Мама приезжала на автосервис.
Алиса замерла.
— И что?
— Стояла у входа. Виктор Семеныч увидел, дал мне знать. Я вышел.
— Что она хотела?
Костя снял ботинки, прошел в комнату, сел на диван.
— Говорила, что я последний шанс упускаю. Что если не оформлю квартиру на нее, она меня больше не сын. Что вычеркнет из жизни. Что на новоселье не придет, внуков не захочет видеть.
— И ты?
— А я сказал, что это ее выбор. Что мы сделали свой, она пусть делает свой. И ушел обратно в цех.
Алиса села рядом.
— Как ты?
— Тошно. Обидно. Больно. Но правильно.
Они сидели молча. За окном стемнело окончательно, зажглись фонари.
— Она не остынет, — сказала Алиса. — Не простит.
— Знаю.
— И как дальше?
— Дальше живем. Без нее.
Телефон Кости завибрировал. Сообщение от Александры Витальевны: "Не жди, что я приду смотреть эту квартиру. И на новоселье не зови. Для меня ты умер".
Костя показал экран Алисе. Она прочитала, сжала губы.
— Жестко.
— Да.
— Ты выдержишь?
— Придется.
***
Ключи получили в среду. Алиса взяла отгул, Костя отпросился на полдня. Они приехали к новостройке вместе. Высотка торчала над окрестными домами, серая, с новенькими балконами и свежей краской.
Поднялись на лифте. Пятый этаж, квартира двенадцать. Ключ повернулся в замке со щелчком.
Дверь открылась.
Пустая комната. Голые стены, пахнущие штукатуркой. Окно в торце, за ним — двор, детская площадка, вдали — крыши других домов.
Алиса вошла первой. Прошлась по комнате, заглянула в крошечную кухню, в ванную. Все маленькое, тесное, но свое.
Костя стоял на пороге, оглядывался.
— Вот и квартира.
— Наша квартира, — поправила Алиса.
Она подошла к окну, открыла его. Свежий воздух ворвался в комнату, принося запах снега и весны, которая где-то уже готовилась прийти.
Костя обнял ее сзади, положил подбородок на плечо.
— Справились.
— Пока справились. Ремонт впереди, мебель, двадцать лет выплат.
— Справимся и с этим.
Они стояли, глядя в окно. Телефон Кости снова завибрировал. Алиса почувствовала, как он напрягся.
— Мама?
— Да. Пишет, что не придет смотреть квартиру. И чтобы на новоселье не звали.
Алиса повернулась к нему.
— Больно?
— Очень.
— Жалеешь?
Костя помолчал.
— О решении — нет. О том, что так вышло — да.
— Может, она передумает? Со временем?
— Не знаю. Может быть. А может, нет.
Алиса прижалась к нему.
— Тогда будем жить без нее.
— Без нее, — повторил он.
Они продолжали стоять у окна. Внизу кто-то вывел собаку, дети строили снежную крепость. Обычный вечер в обычном дворе. Но для них — первый вечер в их собственной квартире.
Квартире, за которую они боролись.
Квартире, которая стоила им мира со свекровью.
Но это была их квартира. И их выбор.
Костя отошел от окна, достал телефон. Набрал ответ матери: "Хорошо. Как скажешь".
Отправил. Убрал телефон в карман.
— Все. Точка.
Алиса кивнула.
— Точка.
Они еще раз обошли квартиру, обсуждая, где что поставить, какие обои выбрать, какую плитку положить в ванной. Строили планы, мечтали вслух.
А телефон Кости молчал. Александра Витальевна больше не писала.
***
Через месяц они уже делали ремонт. Костя клеил обои, Алиса красила батареи. Работали по вечерам после работы, по выходным. Уставали так, что валились с ног, но были счастливы.
Однажды вечером, когда они сидели на полу среди банок с краской и рулонов обоев, Алиса спросила:
— Не думал позвонить маме? Рассказать, как у нас дела?
Костя отложил валик.
— Думал. Каждый день думаю. Но она не хочет слышать. Написала же — вычеркнула меня.
— А вдруг это просто слова? Вдруг она ждет, что ты первый шаг сделаешь?
— Может быть. Но я устал делать первые шаги. Устал оправдываться. Я сделал выбор. Пусть она сделает свой.
Алиса легла головой ему на плечо.
— Не жалеешь?
— О чем? О квартире? Нет. О том, что с мамой не общаемся? Да. Но это ее решение, не мое.
Они сидели, слушая, как за окном шумит ветер. Февраль подходил к концу, скоро март, скоро весна.
Квартира потихоньку обретала вид. Обои на стенах, свежая краска, новые плинтусы. Своими руками, своими силами.
И это было главное.
Не квартира сама по себе. Не метры, не ипотека.
А то, что они смогли. Отстояли свое. Не сдались.
Пусть цена оказалась высокой — разрыв с Александрой Витальевной. Пусть свекровь так и не смирилась, так и не приняла их выбор.
Но это была их жизнь.
Их квартира.
Их семья.
А остальное — пусть будет как будет.
Прошло полгода после квартирного скандала. Александра Витальевна так и не позвонила. Алиса думала, что худшее позади, пока не увидела свекровь в фойе Дворца спорта. Элегантная, в новом пальто, она разговаривала с молодым тренером по фигурному катанию. "Костя, смотри", — прошептала Алиса. Но самое странное — Александра Витальевна улыбалась...
Конец 1 части, продолжение уже доступно по ссылке, если вы состоите в нашем клубе читателей. Читать 2 часть...