Чемодан со свистом застегнулся, и Карина, раскрасневшаяся и слегка запыхавшаяся, выпрямилась, отбрасывая со лба непослушную прядь. В спальне пахло духами, кожей и той легкой суетой, которая всегда сопровождает сборы в короткую, но важную поездку.
— Вроде всё, — она окинула комнату беглым взглядом. — Ноутбук, зарядка, документы... Руслан, ты не видел мою синюю косметичку?
Руслан стоял у дверного косяка, скрестив руки на груди. Ему не нравилась эта поездка. Не потому, что он не доверял жене — в этом плане их союз был монолитом, — а потому, что мысль о том, что он останется в квартире один на один с Ликой, вызывала у него зуд где-то под кожей.
— Она на полке в ванной, за твоим кремом, — отозвался он. — Карин, может, ну её, эту конференцию? Пусть зам поедет.
Карина рассмеялась, быстро чмокнув его в щеку, пробегая мимо.
— Рус, не говори глупостей. Это мой проект, я его полгода вела. Всего два дня в Питере, я и моргнуть не успею, как вернусь. Тем более, Лика присмотрит за хозяйством. Правда, Лик?
Лика, появившаяся в дверях с чашкой чая, лучезарно улыбнулась. На ней были уютные домашние штаны и безразмерная футболка, в которой она выглядела трогательно и почти беззащитно.
— Конечно, Каришка! Не переживай, я Руслана голодным не оставлю. И цветы полью. Будем сидеть тут как две мышки.
— Вот видишь, — Карина подмигнула мужу. — Не скучайте тут без меня.
Когда за женой закрылась дверь и звук лифта стих в шахте, в квартире повисла странная, густая тишина. Руслан чувствовал, как Лика смотрит ему в спину. Он не оборачивался.
— Ну что, «хозяин», — в её голосе проскользнули новые нотки, более глубокие, без привычного сестринского сюсюканья. — Чем займемся?
— Я на работу, Лика, — холодно ответил Руслан, не глядя на неё. — Буду поздно. Ужинай сама, не жди.
— Ой, как официально! — она пригубила чай, глядя на него поверх чашки. — Ладно-ладно, работай, великий архитектор. Я мешать не буду. Пока что.
Весь день в бюро Руслан не мог сосредоточиться. Чертежи нового торгового центра казались нагромождением бессмысленных линий. Он ловил себя на том, что раз за разом проверяет телефон, надеясь увидеть сообщение от Карины. Она написала, что долетела, что в Питере дождь и что она уже на регистрации в отеле.
«Люблю тебя. Скучаю», — ответил он, и эти слова были его единственным якорем.
Он специально тянул время. Сходил на обед с коллегами, хотя обычно перекусывал на рабочем месте. Вечером заехал на мойку, потом долго бродил между рядами в супермаркете, выбирая какую-то ерунду, лишь бы не возвращаться домой. Домой, где его ждал не уют, а напряженное ожидание чего-то липкого и неприятного.
Когда он наконец повернул ключ в замке, было уже начало десятого. В прихожей его встретил полумрак и тяжелый, дразнящий аромат запеченного мяса с пряностями. Из гостиной лилась приглушенная музыка — какой-то тягучий, обволакивающий джаз.
— Лика? — негромко позвал он, снимая пиджак.
— Я здесь, на кухне! — отозвалась она. Голос звучал непривычно мягко.
Руслан прошел на кухню и замер. Стол был накрыт на двоих. Свечи в высоких подсвечниках, которые Карина доставала только по праздникам, горели ровным пламенем. В центре красовалось блюдо с телятиной, а рядом в ведерке со льдом стояла бутылка белого вина.
Сама Лика выглядела ослепительно. Никаких домашних штанов — на ней было шелковое платье-комбинация на тонких бретельках, которое подчеркивало каждый изгиб её тела. Волосы были распущены и мягкими волнами падали на плечи.
— Ты с ума сошла? — вырвалось у Руслана. — Что это за перформанс?
Лика подошла к нему, мягко ступая босыми ногами по плитке. От неё пахло вином и чем-то сладким, как перезрелый персик.
— Почему сразу «перформанс»? — она обиженно надула губы. — Мне просто стало так одиноко и страшно в этой огромной пустой квартире. Ты представляешь, тут в коридоре что-то скрипнуло, я чуть не умерла от ужаса. Решила, что если устрою красивый ужин, мне станет спокойнее. Ты же не оставишь меня одну дрожать от страха?
— Лика, ты взрослая женщина. Какие скрипы? Выключи музыку и иди переоденься.
— Руслан, ну не будь ты таким сухарем! — она положила ладонь ему на грудь, прямо над сердцем. — Посмотри на меня. Я старалась. Я полдня на кухне провела. Давай просто поужинаем? Как нормальные люди. Карина всё равно на связи, она бы не хотела, чтобы её сестра и муж сидели по разным углам и дулись.
Руслан хотел убрать её руку, но на мгновение замешкался. Мышцы живота непроизвольно напряглись.
— Ладно, — сдался он, чувствуя, как усталость берет верх. — Но только ужин. И без этого антуража.
— Ура! — она хлопнула в ладоши, и бретелька её платья опасно соскользнула с плеча. Она не спешила её поправлять. — Садись, я сейчас вино разолью.
Они сели друг напротив друга. Руслан старался смотреть в тарелку, сосредоточенно разрезая мясо. Лика, напротив, не сводила с него глаз, медленно потягивая вино.
— А знаешь, Руслан, — начала она, чуть склонив голову набок. — Я всегда Карине завидовала. С самого детства. Ей всегда всё доставалось лучшее: куклы, платья, внимание родителей. А потом появился ты.
— При чем тут я? — буркнул он.
— При том. Ты — это лучшее, что с ней случилось. Такой надежный, такой правильный. Настоящий мужчина. Не то что эти мои... недоразумения на байках.
— Лика, это вино в тебе говорит. Прекрати.
— Нет, это говорю я! — она подалась вперед, и пламя свечи отразилось в её расширенных зрачках. — Ты думаешь, она тебя ценит? Она же воспринимает тебя как... как удобное кресло. Ты есть, ты обеспечиваешь уют, ты всегда под рукой. Но она не видит в тебе той искры, которую вижу я. Она постоянно тебя поправляет, вечно чем-то недовольна. «Рус, убери носки», «Рус, не ешь из сковородки»... Разве это любовь?
— Это жизнь, Лика. Нормальная семейная жизнь. И мне она нравится.
— Тебе она нравится, потому что ты другого не пробовал! — она вдруг резко встала, обошла стол и села на стул рядом с ним, вплотную. — Тебе нужно, чтобы тобой восхищались. Чтобы тебя желали так, что дух захватывает. Чтобы женщина смотрела на тебя и понимала: ты её бог.
Она положила руку ему на колено. Ладонь была горячей, почти обжигающей через тонкую ткань брюк.
— Лика, убери руку, — голос Руслана стал низким и опасным.
— А если не уберу? — она зашептала ему прямо в ухо, обдавая ароматом вина. — Что ты сделаешь? Прогонишь меня? На улицу, в дождь? Или признаешься сам себе, что тебе это нравится?
Руслан резко встал, так что стул с грохотом отлетел назад.
— Хватит! — отрезал он. — Я люблю Карину. Она моя жена, и мне никто другой не нужен. Особенно её сестра, которая ведет себя как... я даже не хочу подбирать слова. Сейчас ты идешь в свою комнату, а завтра утром собираешь вещи. Я найду тебе гостиницу и оплачу неделю. На этом твое гостевание закончено.
Лика осталась сидеть, глядя на него снизу вверх. Её лицо изменилось. Мягкость и кокетство исчезли, уступив место холодному, расчетливому выражению, которое Руслану никогда раньше не доводилось видеть. Она медленно поднялась, поправила платье и подошла к окну.
— Значит, на улицу? — тихо спросила она, глядя на свое отражение в стекле. — Вот так просто?
— Не на улицу, а в отель. Это более чем щедро после того, что ты тут устроила.
Лика обернулась. Она больше не выглядела пьяной. Её движения стали четкими, а взгляд — острым.
— А ты не боишься, Руслан? — она сделала шаг к нему, хищно улыбаясь.
— Чего мне бояться?
— Того, что я расскажу Карине.
Руслан усмехнулся, хотя внутри кольнуло недоброе предчувствие.
— И что ты ей скажешь? Что приготовила ужин, а я тебя выставил? Валяй. Думаю, она меня поймет.
— Нет, глупенький, — Лика подошла совсем близко и ткнула пальцем ему в грудь. — Я скажу ей правду. Свою правду. О том, как ты дождался её отъезда. Как ты заманил меня на кухню, как начал приставать. О том, как ты хватал меня за руки, как пытался сорвать это платье... А я плакала и просила тебя остановиться. Но ты же такой сильный, Руслан. Ты же привык получать всё, что хочешь.
Руслан почувствовал, как во рту пересохло.
— Ты... ты с ума сошла. Она тебе никогда не поверит. У нас идеальные отношения.
— Идеальные? — Лика рассмеялась, и этот смех был похож на хруст битого стекла. — Руслан, открой глаза. Карина меня обожает. Я для неё — маленькая, беззащитная сестренка, которую нужно опекать. Она знает, что я «неудачница» в любви, что меня все обижают. Кому она поверит? Своему «правильному» мужу, у которого, как известно, в тихом омуте черти водятся,
***
Солнце еще не успело толком вылезти из-за горизонта, а кухня уже была залита мертвенно-бледным светом. Руслан сидел за столом, обхватив голову руками. Он не спал ни минуты. В ушах всё еще стоял этот липкий, торжествующий голос Лики. «Я скажу ей правду... свою правду».
Ночь в пустой спальне показалась бесконечной. Он чувствовал себя так, словно в его идеальную, вылизанную до блеска жизнь подбросили дохлую крысу, и теперь этот запах пропитал всё: шторы, простыни и даже его собственные мысли.
Он встал, подошел к окну и нажал на кнопку кофемашины. Резкое жужжание в тишине прозвучало как выстрел. Взгляд упал на небольшую черную коробочку, спрятанную на полке над холодильником, за декоративной тарелкой, которую они привезли из Греции. Видеоняня. Карина купила её пару недель назад, когда они всерьез заговорили о ребенке. Она тогда смеялась: «Будем тренироваться на коте, а потом и малыш появится, будем за ним из другой комнаты подглядывать».
Руслан тогда только хмыкнул, мол, зачем нам эти шпионские штучки. А вчера вечером, когда Лика устроила свой спектакль с вином и шелковым платьем, он внезапно вспомнил про этот девайс. Вспомнил и, уходя в кабинет, незаметно активировал запись через приложение в телефоне. И диктофон на смартфоне он тоже включил, когда она начала шептать ему свои угрозы.
— Ну что, не спится? — раздался сзади знакомый, чуть хриплый спросонья голос.
Лика стояла в дверях. На ней была та же короткая мужская футболка, что и в первый день. Она выглядела свежей, задорной, как будто вчерашнего кошмара и не было. Никаких следов слез или раскаяния. Только хитрая, почти плотоядная улыбка на губах.
— Тебе пора уезжать, Лика, — не оборачиваясь, сказал Руслан. Голос его звучал на удивление спокойно, хотя внутри всё дрожало от брезгливости. — Сейчас семь утра. В восемь я вызову тебе такси. Вещи собраны?
Лика подошла к столу, бесцеремонно взяла его кружку и сделала глоток.
— Ой, какие мы строгие. Ты, наверное, за ночь забыл наш уговор? Или думаешь, я шучу? Каринка приедет завтра, и я устрою ей такое шоу, что она тебя к дому на пушечный выстрел не подпустит.
— Карина приедет сегодня, — отрезал Руслан. — Она написала, что закончила дела раньше и взяла билет на утренний «Сапсан». Будет часа через три. Так что у тебя есть ровно час, чтобы исчезнуть.
Лика на секунду замерла. Её глаза сузились, в них промелькнул расчет.
— Раньше, говоришь? — она медленно поставила кружку на стол. — Что ж, тем лучше. Меньше времени на подготовку твоей жалкой защиты. Знаешь, Рус, ты мне правда нравился. Но раз ты такой упрямый... Будем играть по-взрослому.
Она развернулась и ушла в свою комнату, громко хлопнув дверью.
Руслан чувствовал, как в груди нарастает тяжелый ком. Он понимал: сейчас начнется самое гнусное. Он вытащил телефон, открыл приложение камеры и проверил запись. Всё было там. Каждое её движение, каждый жест, каждое слово. Он нажал «сохранить в облако» и спрятал смартфон в карман.
Прошло около часа. Руслан сидел в гостиной, глядя в одну точку. Внезапно в коридоре заскрежетал замок. Карина! Она приехала раньше, чем обещала.
Руслан вскочил, но не успел дойти до двери. Из гостевой комнаты вылетела Лика. За этот час она успела преобразиться: волосы растрепаны, тушь под глазами размазана, футболка надорвана у воротника. Она с разбегу бросилась в прихожую, как раз в тот момент, когда Карина переступала порог.
— Каришка! Боже, Каришка, ты вернулась! — истошно закричала Лика, буквально падая сестре в ноги.
Карина, бледная, уставшая после поездки, застыла с чемоданом в руках. Её лицо мгновенно исказилось от ужаса.
— Лика? Что случилось? Что с тобой? Почему ты в таком виде?
— Карина, я не могу... мне страшно! — зашлась в рыданиях младшая сестра. — Он... он просто с ума сошел, когда ты уехала!
Руслан вышел в коридор. Он стоял, опершись плечом о стену, и молча смотрел на этот театр одного актера. Внутри него всё выгорело. Осталась только холодная, кристально чистая ярость.
— Что здесь происходит? — голос Карины дрожал. Она посмотрела на мужа, и в её глазах Руслан увидел то, чего боялся больше всего — сомнение. — Руслан, объясни мне, почему моя сестра в истерике и в разорванной одежде?
— Я сама всё расскажу! — Лика вцепилась в рукав Карининого пальто. — Он пришел ко мне ночью... Сначала принес вино, говорил, что ты его не понимаешь, что он всегда хотел такую, как я. А когда я сказала, что он сумасшедший и что я всё тебе расскажу... он начал хватать меня! Он сказал, что если я пикну, он выставит меня на улицу без копейки! Карина, он угрожал мне! Я всю ночь просидела, запершись в комнате, он ломился в дверь!
Карина медленно поднялась с колен, отстраняя сестру. Она смотрела на Руслана, и её взгляд становился всё более тяжелым, колючим.
— Руслан? Это правда?
— Карин, посмотри на неё, — Руслан кивнул на Лику. — Ты правда думаешь, что я на это способен? После пяти лет?
— Я не знаю, на что способен мужчина, когда жены нет дома! — выкрикнула Карина. Её голос сорвался на крик. — Лика не стала бы так врать! Посмотри на неё, она же вся дрожит!
— Конечно, она дрожит, — спокойно подтвердил Руслан. — Это адреналин. Она очень старается. Лика, ты пропустила свою карьеру в МХАТе. Прямо талант.
— Как ты можешь? — Карина сделала шаг к нему и замахнулась, но вовремя опустила руку. — Она твоя родственница! Она была у нас в гостях! Ты обещал мне, что присмотришь за ней!
— Я и присмотрел, — Руслан достал из кармана телефон. — Карин, я знаю, как ты любишь сестру. Я знаю, что ты привыкла вытирать ей сопли и верить каждому её слову, потому что она «маленькая и беззащитная». Но сейчас просто замолчи на пять минут. Пожалуйста. Сядь и посмотри.
Лика, заметив телефон, на секунду осеклась. В её глазах мелькнула тень паники, но она тут же взяла себя в руки.
— Что ты там собрался показывать? Свои переписки с любовницами? Карин, не слушай его, он просто хочет запутать тебя!
— Садись, — повторил Руслан жене.
Они прошли в гостиную. Карина села на край дивана, обхватив плечи руками. Лика пристроилась рядом, продолжая всхлипывать и прятать лицо на плече сестры. Руслан положил смартфон на журнальный столик и нажал «плей».
На экране появилось изображение их кухни. Время — 21:45. Вот Руслан заходит в квартиру, снимает пиджак. Вот появляется Лика в том самом шелковом платье. Видно, как она зажигает свечи, как разливает вино.
Карина смотрела не отрываясь. Её брови поползли вверх, когда она увидела, как Лика садится Руслану на колени и начинает шептать что-то на ухо.
— Это... это что? — прошептала Карина.
— Слушай дальше, — ответил Руслан. — Там звук хороший.
На записи отчетливо послышался голос Лики: «Ты думаешь, она тебя ценит? Она же воспринимает тебя как удобное кресло... Ты другого не пробовал! Тебе нужно, чтобы тобой восхищались...»
Видно было, как Руслан отталкивает её, как встает. Слышен его резкий отказ и приказ уезжать. А потом наступил самый важный момент.
«А ты не боишься, Руслан? — голос Лики на записи стал холодным и змеиным. — Я скажу ей правду. Свою правду. О том, как ты дождался её отъезда... Как ты хватал меня за руки, как пытался сорвать это платье... А я плакала и просила тебя остановиться».
В гостиной повисла такая тишина, что было слышно, как тикают часы в прихожей. Лика перестала всхлипывать. Она сидела, уставившись в экран, и её лицо медленно заливалось мертвенной бледностью. Она больше не была «маленькой сестренкой». Она выглядела как пойманный за руку воришка — злобно и жалко.
Руслан выключил видео.
— Это еще не всё, — он открыл аудиозапись на диктофоне. — Вот это она говорила мне сегодня утром, пять минут назад.
Из динамика донесся голос Лики, уже без всякого притворства: «Каринка приедет завтра, и я устрою ей такое шоу, что она тебя к дому на пушечный выстрел не подпустит... Что ж, тем лучше. Меньше времени на подготовку твоей жалкой защиты... Будем играть по-взрослому
Голос Лики из динамика звучала иначе — не так, как её привыкли слышать в семье. В нём не было той нежной, чуть капризной девичьей интонации, которая заставляла Карину мчаться к ней на помощь по первому свистку. Это был голос чужого, холодного и очень расчетливого человека.
— «...А ты не боишься, Руслан? Я скажу ей правду. Свою правду. О том, как ты дождался её отъезда... Как ты хватал меня за руки...»
Запись щёлкнула и затихла. В гостиной стало так тихо, что слышно было, как на кухне мерно капает вода в раковине. Руслан медленно убрал телефон в карман. Он не смотрел на Лику. Он смотрел на жену.
Карина сидела неподвижно, её лицо казалось высеченным из серого камня. Только пальцы, вцепившиеся в обивку дивана, побелели до синевы. Она медленно перевела взгляд на сестру. Лика сжалась, её плечи больше не дрожали — теперь это была поза затаившегося зверя, который понимает, что капкан захлопнулся, но всё ещё ищет щель, чтобы вцепиться в горло охотнику.
— Карин... — Лика попыталась выдавить из себя голос, но он прозвучал хрипло, надтреснуто. — Карин, это... это вырвано из контекста. Он меня спровоцировал! Он специально меня доводил, чтобы я это сказала! Ты же знаешь, какой он... он всегда меня ненавидел!
— Вырвано из контекста? — голос Карины был тихим, почти шепотом, но от него по спине Руслана пробежал холодок. — Лика, на видео ты сама садишься к нему на колени. Ты сама трогаешь его. Ты... ты в моей пижаме. В той самой, которую он мне подарил на годовщину.
— Да мне нечего было надеть! — взорвалась Лика, вскакивая с дивана. В её глазах вспыхнула яростная, неприкрытая злоба. Маска «бедной девочки» окончательно сползла, обнажив нечто уродливое. — Подумаешь, пижама! Ты всегда была такой святошей, Карина. Всё у тебя правильно, всё по полочкам. Муж — золото, квартира — загляденье. А я? А мне что осталось? Объедки с твоего стола?
Карина медленно поднялась. Она казалась выше, чем обычно.
— Я помогала тебе всю жизнь, — тихо сказала она. — Когда тебя выгнали из института, я платила за твои долги. Когда тебя бросил тот подонок в Москве, я купила тебе билет и кормила тебя полгода. Я пустила тебя в свой дом, в свою семью...
— Да пошла ты со своей помощью! — Лика сорвалась на крик, размахивая руками. Её лицо исказилось. — Ты просто самоутверждалась за мой счет! Тебе нравилось быть «умницей» на фоне «неудачницы». Тебе нравилось меня жалеть! А Руслан... Да он на меня смотрел так, как на тебя никогда не посмотрит! Я видела, как у него глаза горели, когда я выходила из ванной! Он просто трус, Карина! Испугался, что ты его вышвырнешь, вот и включил свои шпионские штучки!
Руслан не выдержал. Он сделал шаг вперед, заслоняя Карину.
— Лика, замолчи. Просто замолчи и уходи. У тебя есть десять минут, чтобы забрать свои шмотки.
— А то что? — она вызывающе вскинула подбородок, глядя на него с ненавистью. — Ударишь меня? Давай! Каринка посмотрит, какой ты «джентльмен».
— Он тебя не ударит, — Карина вышла из-за спины мужа. В её глазах больше не было слез, только какая-то бездонная, пустая усталость. — Он выше этого. А я... я совершила самую большую ошибку в жизни, когда решила, что кровное родство важнее порядочности.
Карина прошла в коридор и широко распахнула входную дверь. Холодный воздух с лестничной клетки ворвался в квартиру, разбавляя приторный запах духов Лики и вчерашнего вина.
— Собирайся, — коротко бросила Карина.
— Да и пожалуйста! — Лика рванулась в гостевую комнату. Оттуда послышались звуки ударов, грохот открываемых ящиков. — Думаете, мне тут медом намазано? Да у вас скука смертная! Вы же плесенью зарастаете в своем «идеальном браке»! Скоро начнете друг другу зубы чистить по расписанию!
Руслан стоял в гостиной, чувствуя, как его бьет мелкая дрожь. Он подошел к жене и попытался взять её за руку, но Карина мягко отстранилась. Она была сейчас не здесь. Она была где-то там, в их общем с сестрой детстве, которое в один миг превратилось в ложь.
Через пять минут Лика выкатилась в прихожую. Чемоданы были застегнуты кое-как, из одного торчал розовый шелк той самой пижамы. Она набросила куртку прямо на футболку, не потрудившись застегнуться.
— Счастливо оставаться в своем склепе! — она обернулась на пороге, глядя на сестру с неприкрытым торжеством, словно это она сейчас уходила победительницей. — Ты думаешь, ты его удержала? Да он теперь каждый раз, когда будет тебя целовать, будет вспоминать, как я к нему прижималась. Ты же скучная, Каринка. Ты пресная, как овсянка на воде. А я... я живая. И он это знает.
— Уходи, Лика, — повторила Карина, глядя куда-то сквозь неё. — Для меня тебя больше нет. Совсем. Не звони маме, я сама ей всё объясню. Хотя нет... я просто скажу, что ты уехала. Не хочу, чтобы ей было так же тошно, как мне.
— Ой, испугала! Мамочка меня всегда больше любила, и ты это знаешь! — Лика подхватила чемоданы и, громко стуча каблуками, вышла в подъезд.
Дверь закрылась с глухим, окончательным звуком. Щелкнул замок.
В квартире наступила тишина. Такая глубокая и тяжелая, что казалось, она давит на барабанные перепонки. Карина стояла, прислонившись лбом к холодному дереву двери. Её плечи начали мелко подрагивать.
Руслан подошел сзади. На этот раз он не спрашивал разрешения — он просто обнял её, прижав к себе. Карина не оттолкнула его. Она развернулась и уткнулась ему в грудь, и только тогда из её горла вырвался первый, по-настоящему страшный всхлип.
— Прости меня... — шептала она сквозь рыдания, сминая пальцами его рубашку. — Рус, прости... я такая дура. Я сама её привела. Я не верила тебе... я злилась на тебя. Боже, какой позор...
— Тише, тише, — он гладил её по волосам, чувствуя, как у самого щиплет в глазах. — Всё закончилось. Слышишь? Её здесь больше нет. Всё хорошо.
— Ничего не хорошо, — она подняла на него заплаканное лицо. — Она права в одном... она — моя сестра. Как она могла так со мной поступить? За что она меня так ненавидит?
Руслан вздохнул и повел её в гостиную. Он усадил её на диван, на то самое место, где еще недавно сидела Лика, и принес стакан воды.
— Она тебя не ненавидит, Карин. Она тебе завидует. Это другое чувство, оно гораздо страшнее. Ненависть может пройти, а зависть только растет. Ей не нужен был я, понимаешь? Ей нужно было разрушить то, что есть у тебя. Чтобы ты стала такой же неприкаянной и несчастной, как она. Тогда бы она почувствовала себя... ну, не такой проигравшей.
Карина сделала глоток воды, её зубы мелко стучали о край стакана.
— Она ведь всегда была такой... я просто закрывала глаза. Помнишь, когда я получила ту премию на работе, она неделю со мной не разговаривала, сказала, что я «выскочка»? А когда мы купили эту квартиру, она пришла и сказала, что тут плохая энергетика и окна выходят не туда... Я думала, это просто характер. Сложный, колючий характер младшей сестры.
— Это не характер, — Руслан сел рядом и взял её холодную ладонь в свои. — Это паразитизм. Она привыкла, что ты — её донор. Эмоциональный, финансовый, какой угодно. А когда ты стала слишком счастливой, донор перестал быть удобным.
— А если бы у тебя не было этой записи? — Карина посмотрела ему прямо в глаза. — Если бы я пришла и увидела её в слезах, в этой разорванной майке... Рус, честно, ты думаешь, я бы тебе поверила?
Руслан помолчал, глядя на экран выключенного телевизора.
— Честно? Не знаю, Карин. Скорее всего, нет. По крайней мере, не сразу. Она слишком хорошо играет. Я видел, как ты на меня смотрела в прихожей... В тот момент я почувствовал, что теряю тебя. И это было страшнее всего. Не её угрозы, не её вранье, а этот твой взгляд.
Карина прижалась к его плечу, закрыв глаза.
— Мне нужно всё это переварить. Мне кажется, у меня в душе сейчас выжженная пустыня. Я не хочу её видеть. Никогда. Даже на семейных праздниках.
— Значит, не будешь, — твердо сказал Руслан. — Мы уедем в отпуск. На следующей неделе. У меня есть неиспользованные дни, и тебе нужно прийти в себя. Подальше от всех этих «семейных драм».
— А мама? — Карина вздохнула. — Лика же ей наплетет с три короба. Она умеет выставить себя жертвой.
— У тебя есть видео, — напомнил Руслан. — Я не предлагаю показывать его родителям, это было бы слишком жестоко. Но если Лика начнет переходить границы, мы просто дадим ей понять, что правда у нас в руках. Этого будет достаточно. Она труслива, когда её припирают к стенке.
Они сидели в тишине еще долго. Дождь за окном усилился, превратившись в настоящий ливень. Он барабанил по подоконнику, словно смывая с дома всё то наносное и грязное, что принесла с собой Лика.
— Рус? — тихо позвала Карина.
— М-м?
— Ты правда... ты правда смотрел на неё как-то не так?
Руслан замер. Он ожидал этого вопроса. Даже после всех доказательств, семя сомнения, брошенное Ликой, могло дать ростки.
— Карин, посмотри на меня.
Она подняла голову.
— Я смотрел на неё с одной единственной мыслью: «Когда же ты наконец свалишь из моего дома?» Она вызывала у меня только раздражение. А когда начала приставать — брезгливость. Знаешь, это как если бы на тебя в лесу прыгнула жаба. Тебе не хочется её целовать, тебе хочется её стряхнуть и помыть руки.
Карина впервые за это утро слабо улыбнулась.
— Жаба, значит?
— Самая настоящая. В шелковом платье.
— Спасибо, — она крепко обняла его за шею. — Спасибо, что ты оказался умнее меня. И за видеоняню... Прости, что я над тобой смеялась, когда ты её настраивал.
— Это тебе спасибо за идею с ребенком, — Руслан поцеловал её в висок. — Кстати... насчет ребенка. Может, это и есть лучший способ заполнить ту пустоту, которую оставила Лика?
Карина отстранилась и посмотрела на него долгим, серьезным взглядом. В её глазах, еще красных от слез, медленно загорался какой-то новый, теплый свет.
— Знаешь... а давай. Прямо сейчас начнем планировать наш отпуск. И наше будущее. Без посторонних в доме.
Руслан встал и протянул ей руку.
— Пойдем на кухню. Я сварю тебе кофе. Тот самый, который ты любишь — с корицей и без всяких «кислинок». И мы выкинем эту чертову телятину, которую она приготовила. На закажем пиццу. Самую вредную и самую большую.
Карина поднялась, опираясь на его руку. Она чувствовала, как тяжесть в груди начинает понемногу отпускать. Да, рана от предательства сестры будет заживать долго, возможно, шрам останется навсегда. Но главное — её «крепость» выстояла. Их мир, который Лика пыталась взорвать изнутри, оказался крепче, чем думала даже сама Карина.
Проходя мимо гостевой комнаты, Карина на секунду остановилась. Дверь была открыта, в комнате царил хаос: брошенные вешалки, пустые коробки, запах дешевых сигарет, которые Лика, оказывается, курила в окно.
Карина зашла внутрь, подошла к окну и распахнула его настежь. Свежий, влажный ветер ворвался в комнату, выметая остатки чужого присутствия. Она увидела на полу забытую заколку Лики — яркую, со стразами, фальшивую, как и вся её жизнь.
Карина подняла её, секунду подержала на ладони, а затем просто разжала пальцы, позволяя заколке упасть в мусорное ведро.
— Всё, — тихо сказала она самой себе. — Теперь точно всё.
Она вышла из комнаты и плотно закрыла за собой дверь. В коридоре её ждал Руслан. Он обнял её за плечи, и они вместе пошли на кухню, навстречу своему новому утру. Утру, в котором больше не было места лжи, недоверию и «бедным родственникам».
На кухонном столе всё еще стояли огарки свечей. Руслан одним движением смел их в пакет. Карина взяла бутылку вина, к которой прикасалась Лика, и, не раздумывая, вылила остатки в раковину. Красная жидкость закружилась в воронке и исчезла, не оставив следа.
— Знаешь, Рус, — сказала Карина, наблюдая, как он возится с туркой. — Я ведь всегда думала, что семья — это то, что дано богом и навсегда. А оказалось, что семья — это то, что ты строишь сам. Кирпичик за кирпичиком. И иногда нужно убрать один гнилой кирпич, чтобы всё здание не рухнуло.
— Золотые слова, — Руслан обернулся и подмигнул ей. — Из тебя получился бы отличный архитектор.
Как хорошо, что все теперь позади…
Уважаемые читатели, на канале проводится конкурс. Оставьте лайк и комментарий к прочитанному рассказу и станьте участником конкурса. Оглашение результатов конкурса в конце каждой недели. Приз - бесплатная подписка на Премиум-рассказы на месяц. Так же, жду в комментариях ваши истории. По лучшим будут написаны рассказы!
→ Победители ← конкурса.
Как подисаться на Премиум и «Секретики» → канала ←
Самые → лучшие, обсуждаемые и Премиум ← рассказы.