В день 270-летнего юбилея великого Моцарта зал «Зарядье» угостил столичную публику полусценическим исполнением знаковой партитуры гения – прозвучал бессмертный «Дон Жуан»
Эта великая опера сегодня есть в репертуаре ведущих столичных театров, да и вообще вниманием не обижена что в России, что в мире – звучит достаточно часто, являясь, пожалуй, одной из наиболее популярных вещей Моцарта. Тем не менее, в «Зарядье» решили не предлагать к юбилею эксклюзив (а редкостей в портфолио австрийского композитора хватает – есть такие, которые никогда еще в России не исполнялись), а взяться за проверенное, но подать его максимально выигрышно.
И в целом «затея» удалась как в музыкальном, так и в сценическом плане почти на все сто. Московский государственный симфонический оркестр под управлением Ивана Рудина прозвучал стилистически убедительно – удалось сочетать легкость и прозрачность венского классика с немалым накалом драматизма, который изрядно присутствует в этой партитуре, а интерпретации маэстро была свойственна явно декларируемая умеренность, которая в данном случае оказалась к месту – витальности не утратив, анемичности не приобретя. В целом был достигнут хороший баланс с вокалистами – за исключением некоторых сцен, о которых скажем ниже: певцы прозвучали по большей части отчетливо и выразительно, вокалу отдавался положенный в партитурах подобного плана примат. Украсило исполнение и участие Юрловской капеллы: роль хора в этой опере не столь значительна, однако, нетеатральный коллектив был нагружен сценическими задачами, с которыми неплохо справился.
Каст был по нынешним временам звездный: маститые отечественные певцы сочетались с голосистой молодежью и имелась даже зарубежная знаменитость. В ее качестве Москве был представлен британский тенор Аарон Годфри-Майес, исполнивший партию Оттавио: певец не поразил природным материалом, однако выучку предъявил вполне впечатляющую, будучи и сольно, и в ансамблях полностью в моцартовской эстетике. «За молодежь» отвечали солисты МОП ГАБТа – утрированно комичным Мазетто, хотя и с весомым басом оказался Даниил Акимов, чарующе простодушной Церлиной с ясным сопрано вышла Мария Селеверстова.
Наконец, опытные певцы порадовали не меньше – представ и в отличной форме, и исполняя свои партии впечатляюще по экспрессивности. Яркую буффонность продемонстрировал Михаил Петренко в партии Лепорелло, разнообразив ее сотней оттенков – его герой вышел уже в звуковом плане по-театральному выпуклым, не говоря уж об актерском проживании образа. Внушительным Командором оказался Алексей Тихомиров – его могучий бас звучал устрашающим колоколом, что и архинужно в этой необычной партии.
Настойчивой и одновременно изящной, страдающей и решительной Эльвирой предстала Екатерина Морозова: ее богатое сопрано пришлось в пору этой партии, за которую нередко берутся даже меццо – сочных красок в ее пении оказалось предостаточно, но при этом певица нигде не вышла за рамки стиля, не переключилась на романтическую эстетику. Надежда Павлова и вовсе показала высший пилотаж – Донна Анна идеальная партия для много лет специализирующейся на Моцарте певицы, с которой она побеждала и убеждала даже в мекке моцартианства, на Зальцбургском фестивале: красивый тембр певицы сочетается с элегантностью вокализации, отсутствием стилистических пережимов, и одновременно – с наличием яркой выразительности, что делает ее героиню отнюдь не пресной. Обе дамы продемонстрировали превосходное владение диапазоном – голоса обеих солисток звучали идеально и на экстремальных верхах, и в насыщенном нижнем регистре.
Над всеми ожидаемо царил Ильдар Абдразаков. На заре туманной юности он пел комичного слугу, но уже давно перешел на патрона – в частности, пел Дон-Жуана в премьере Большого пять лет назад. Абдразаков — звезда международного масштаба — стал центром спектакля в «Зарядье»: его басу-кантанте моцартовская партия идет идеально, а по амплуа это настоящий Дон Жуан, тут и играть особо артисту, кажется, ничего не надо. Двадцать лет назад одно из первых явлений артиста в Москве было именно в этой опере — тогда Мариинка привозила на «Золотую маску» жестко режиссерский спектакль Йоханнеса Шаафа. Юный Абдразаков был в ней незадачливым Лепорелло. Теперь он буквально упивается партией главного героя, и она у него получается отлично — здесь и моцартовский стиль (очень хороши были пиано-пианиссими!), и кураж кавалера-шалопая, который проживает свою жизнь весело.
Но знаменитый бас царил еще и по-другому – он выступил в качестве режиссера-постановщика полусценической версии, пригласив себе в ассистенты профессионального режиссера Ляйсан Сафаргулову. Последняя известна в частности тем, что парадоксально не получила в прошлом году «Золотой маски» за спектакль Башкирского театра оперы и балета «В ночь лунного затмения», который в целом собрал внушительный урожай «Масок» - отметили практически всех, кроме режиссера. С Абразаковым в таком тандеме они уже недавно работали – выпустили «Алеко» в находящемся в стадии становления Севастопольском оперном театре: эту работу по осени также показывали в «Зарядье».
Если «Алеко» был полноценным театральным продуктом, то «Дон Жуан» - полуконцертным-полусценическим вариантом, в частности, в нем напрочь отсутствовала сценография. За таковую решили использовать все пространство концертного зала – оркестр сидел на сцене, а действие разворачивалось вокруг него – на авансцене и на приподнятом амфитеатром подиуме за ним, выплескивалось периодически в зал – в частности, шумная толпа на свадьбе Церлины и Мазетто гуляла по партеру, а бросающие вызов статуе Командора господин и слуга также появлялись первоначально из амфитеатра. Это обыгрывание пространства в целом было удачным – за одним исключением: когда певцы оказывались на подиуме за оркестром, они были откровенно плохо слышны. Именно с этого казуса опера фактически началась – «битва» Дон-Жуана с Анной, а потом с Командором была разыграна именно там: эффект был разочаровывающий, но далее большинство сцен происходило все-таки не там.
За театр еще отвечали костюмы – современный кэжуал, разбавленный эффектными концертными нарядами див, а также обильное мизансценирование: в этом плане концертным исполнением и не пахло, режиссеры предложили настоящий игровой театр, полный активностей разного рода. И, в общем-то, этот подход оказался верным: не меняя никаких смыслов, искусственно не осовременивая оперу, они добились того, что вечная история под музыку классика воспринималась одновременно и как актуальная история, и как великое произведение прошлого.
30 января 2026 г., "Играем с начала"