Глава 31
Метель к утру отступила, оставив после себя неестественную, звенящую тишину и сугробы по пояс. Анна и Василий, похожие на ледяные призраки, выбрались из лабаза. Нога Василия опухла ещё сильнее, но он, стиснув зубы, опёрся на палку и кивнул: «Пойдём».
Они двигались медленно, проваливаясь в снег, но Анна вела их уже по безопасному, на её взгляд, пути — через густой ельник, где следы заметало быстро. Василий, однако, то и дело останавливался, прислушиваясь к тишине. Его охотничьи инстинкты, притупленные годами, просыпались.
— Стой, — хрипло прошептал он, хватая её за рукав. — Слышишь?
Анна замерла. Сначала — ничего. Потом, сквозь морозную вуаль, донёсся отдалённый, но чёткий звук. Не природный. Металлический скрежет, будто лопата о камень. И голоса. Ближе, чем она думала.
— Обход… Они идут цепью, — беззвучно проговорил Василий, его глаза сузились. — Хотят взять в кольцо. Знают, что мы где-то здесь.
— Что делать?
Он огляделся, его взгляд упал на засыпанную снегом каменную россыпь чуть поодаль.
— Туда. В камнях есть щель, пещерка малая. Туда не сунутся сразу. Переждём, пока они прочешут ельник. Потом — напролом, к реке. По руслу, если лёд крепкий, быстрее выйдем.
Они поползли к камням, стараясь не оставлять заметных следов. Щель действительно оказалась узким лазом в маленькую, скрытую полость. Они втиснулись внутрь, едва дыша. Снаружи, метрах в тридцати, уже были слышны голоса.
— ...ничего. Следы кончились. Может, в лабазе ещё?
— Василия этого найдём — он всё расскажет. Сломается быстро.
— А девку… начальник сказал, живой желательно. Для давления на того, московского.
Слова повисли в ледяном воздухе. Анна почувствовала, как холодеет внутри. Они знали про Евгения. Использовали её как козырную карту. Василий рядом с ней напрягся, как струна. Он медленно повернул к ней голову, и в его взгляде она прочла не страх, а ясное, холодное решение. Он кивнул на выход, потом на себя, потом в сторону, откуда доносились голоса. Жест был понятен: он отвлечёт их, она должна бежать.
Она схватила его за куртку, тряхнула, качая головой. Но он уже выдвигал здоровую ногу, готовясь выскользнуть наружу. Его лицо в узкой полосе света из щели было спокойным и решительным.
— Ты — с бумагами. Они — важнее. Я — задержу. Знаю, как с ними говорить, — прошептал он. — Может, ещё и вывернусь. Не хорони раньше времени.
И, не дав ей возразить, он резко выкатился из укрытия и громко, нарочито небрежно крикнул: — Эй! Ищите кого?
Послышались возгласы, топот, команда: «Держать его!». Анна, прижавшись к камню, слышала, как Василий, притворяясь хромым ещё сильнее, уводил их в сторону от её укрытия, грубо шутя и бравируя. Её сердце колотилось так, что, казалось, слышно на всю тайгу. Это был акт не просто отвлечения. Это была жертва.
Когда звуки удалились, она, не раздумывая, выскользнула и побежала в противоположную сторону, к еле видной просеке, ведущей к замёрзшей реке. На спине рюкзак с документами жёг её, как раскалённый уголь. Теперь она несла не только доказательства, но и долг.
——-
Кабинет Георгия Павловича Зайцева. Старик, выглядевший внезапно постаревшим, смотрел на Евгения поверх стопки бумаг.
— «Асимметричный ответ»? — переспросил он медленно. — Женя, ты понимаешь, что просишь? Это уже не бизнес. Это война теневая. И если промахнёшься — нас обоих сожрут с потрохами. Юридически, репутационно.
— Я понимаю, — голос Евгения был низким и ровным, в нём не осталось и тени сомнения. — Но они уже ведут войну. Против компании. И… против человека там. Используя моё молчание и её безопасность как рычаг. Я не могу играть в шахматы, когда они бьют ниже пояска.
— Эта женщина… она того стоит? Чтобы ставить на кон всё?
— Не «стоит». Она — причина. Причина, по которой я наконец-то понял, что есть вещи дороже квартальных отчетов. Да, я рискую всем. Но если я сейчас не рискну — то что вообще будет иметь значение?
Зайцев долго молчал, разглядывая его. Потом тяжело вздохнул.
— Лет двадцать назад я бы тебя выгнал за такие речи. Сейчас… сейчас я вижу в тебе не генерального директора, а человека. Редкая птица в наших краях. — Он отодвинул стопку бумаг. — Карт-бланш получишь, но с двумя условием: первое — всё должно быть «чисто». Никаких следов к «Криптону». Второе — когда всё закончится, ты берёшь отпуск. Долгий. И едешь туда. Разбираешься. С ней. С собой. Потому что такой, как сейчас, ты компании тоже не нужен — сгоришь.
Евгений кивнул. Слова благодарности застряли в горле. Это было больше, чем он хотел.
Выйдя из кабинета, он тут же связался с начальником своей, теперь уже личной, группы безопасности — бывшим сотрудником спецслужб, на которого у него были давние долги.
— Максим, слушай. Всё, что есть по «Сибирским ресурсам». Все теневые схемы, связи, банковские транши, особенно с зарубежными офшорами. Всё, что пахнет нарушением. И ищи пересечения с нашим недавним… сбоем. Я хочу, чтобы через сорок восемь часов у одного влиятельного журналиста-расследователя был готов материал. Не для публикации. Для «размышления». И чтобы копии этого «размышления» лёгким испугом легли на столы в определённых кабинетах в Красноярске и Москве.
— Евгений Викторович, это… деликатно.
— Я знаю. Поэтому и прошу тебя. Деньги, ресурсы — безлимит. Сделай так, чтобы у них загорелась земля под ногами здесь, в Москве. Чтобы им стало не до Сибири.
Он положил трубку, чувствуя холодную ярость, наконец обретшую вектор. Он бил по их тылам. Пока Анна боролась в тайге, он устраивал им ад в столице.
Но следующая новость подкосила его. Алиса вошла с планшетом в руках, лицо ее было похоже на — маску ужаса.
— Женя… рейсы в Красноярск. Все отменены. Циклон, закрыли все аэропорты в регионе. На неопределённый срок. Частные — тоже не выпускают.
Он подошёл к окну, смотря на город, тонущий в привычном, безразличном ему смоге. Физическая преграда оказалась непреодолимой. Его козырь — скорость, деньги, возможность быть там — оказался бесполезен против простой снежной бури. Он был в западне. В роскошной, могучей, но абсолютной западне. А она… она была там, одна, с теми, кто, возможно, уже наступал ей на пятки.
Он ударил кулаком по стеклу. Треснуло не оно, а что-то внутри него. Теперь он понимал Анну, её порыв, её нарушенное обещание. Когда дом горит, не до правил. Его дом был здесь, но его сердце, его долг и его война были там, в заснеженной тайге, куда он не мог добраться.
Подписывайтесь на дзен-канал Реальная любовь и не забудьте поставить лайк))
А также приглашаю вас в мой телеграмм канал🫶