– Тамара Ивановна, я вас очень прошу, не трогайте мои вещи на кухне.
– Какие твои вещи? Это же общая кухня, Анечка. Я просто навела порядок. Посмотри, как удобно теперь: кастрюли по размеру, крупы в баночках. Я же для вас стараюсь.
– Но я не могу найти свою любимую чашку. Ту, синюю, с цветами.
– А, эту старую? Я ее убрала на антресоли. Она же вся в трещинках, неприлично из такой пить. Я купила новые, красивые, с позолотой. Видишь, на верхней полке стоят.
Анна стояла посреди кухни в своей собственной квартире и чувствовала, как внутри все сжимается в тугой комок. Синяя чашка с незабудками была подарком Лешиной бабушки, еще до свадьбы. Из нее она пила кофе каждое утро вот уже три года. А теперь эта чашка стоит где-то на антресолях, потому что свекровь решила, что она недостаточно хороша.
– Я хочу эту чашку обратно, – тихо сказала Анна.
– Ой, не капризничай, – махнула рукой Тамара Ивановна. – Ты же молодая, современная девушка. Что ты к этой старой посуде прицепилась? Вот Леша мой никогда не перечил. Что мама сказала, то и правильно.
Анна развернулась и вышла из кухни. Слезы подступали к горлу, но она не хотела давать свекрови повода сказать, что невестка истеричка. Она прошла в спальню, закрыла дверь и села на кровать. За окном шумел вечерний город, где-то внизу кричали дети во дворе, а она сидела в своей собственной квартире и чувствовала себя чужой.
Все началось три месяца назад.
Анна и Алексей жили тихо и счастливо в своей однокомнатной квартире на окраине города. Квартира была небольшая, но своя, купленная в ипотеку, каждый квадратный метр которой они обустраивали с любовью. Аня выбирала шторы, Леша собирал мебель. По вечерам они сидели на диване, смотрели какой-нибудь сериал и строили планы. Аня мечтала о ребенке. Ей было двадцать восемь, Леше тридцать два, и казалось, самое время.
Работала Анна бухгалтером в небольшой торговой компании. Зарплата была средняя, но стабильная. Леша работал инженером на заводе, получал чуть больше. Вместе они справлялись. Ипотеку платили исправно, на отпуск откладывали, даже начали копить на коляску, хотя пока тест на беременность показывал одну полоску. Но Аня не переживала. Врачи говорили, что все в порядке, надо просто подождать.
И вот однажды вечером, когда они сидели на кухне за ужином, Леша сказал:
– Ань, у меня к тебе разговор.
Она подняла глаза от тарелки. Лешино лицо было серьезным, даже напряженным.
– Что случилось?
– Мама звонила сегодня. Она плохо себя чувствует. Одной в том городке тяжело. Врачей нормальных нет, дом старый, холодный. Она хочет к нам переехать. Ненадолго, конечно. Пока не устроится.
Анна молчала. Она знала, что этот разговор рано или поздно случится. Тамара Ивановна овдовела пять лет назад, с тех пор жила одна в маленьком провинциальном городке, где Леша родился и вырос. Она работала всю жизнь на двух работах: днем в библиотеке, вечером уборщицей в школе. Растила Лешу одна, отец ушел, когда мальчику было три года. Она вкладывала в сына все: оплачивала репетиторов, отправила в областной центр учиться в институт, помогала, пока он не устроился на работу. Леша об этом рассказывал часто, с благодарностью и даже с виной в голосе.
– На сколько? – спросила Аня.
– Ну, не знаю. Месяц, может, два. Она хочет продать дом, переехать сюда насовсем, но это не быстро. Пока найдет квартиру, оформит документы. Ты же понимаешь, ей шестьдесят, ей одной тяжело все это делать.
Анна понимала. Она не была злой. Она даже хотела помочь. Но в однокомнатной квартире, где едва хватало места на двоих, появление третьего человека означало конец всякой личной жизни.
– Хорошо, – сказала она. – Пусть приезжает.
Леша облегченно выдохнул и обнял ее.
– Спасибо, родная. Я знал, что ты поймешь. Это ненадолго, обещаю.
Тамара Ивановна приехала в субботу утром. Леша встретил ее на вокзале, привез на такси. Анна накрыла стол, испекла пирог, купила цветы. Она хотела, чтобы свекровь чувствовала себя желанной гостьей.
Тамара Ивановна вошла в квартиру, огляделась и первым делом сказала:
– Ох, как тесно у вас. И темно. Леша, ты бы обои переклеил, а то совсем мрачно.
Анна промолчала. Обои они выбирали вместе, светло-бежевые, под дерево. Ей нравилось.
– Мам, проходи, раздевайся. Аня пирог испекла, – сказал Леша, помогая матери снять пальто.
Тамара Ивановна прошла на кухню, села за стол, попробовала пирог.
– Суховат немного. Ты бы больше масла добавила, Анечка. И сахара. А так ничего, старалась.
Анна сжала кулаки под столом. Она пекла этот пирог по рецепту бабушки, и он всегда получался отличным. Леша его обожал. Но она улыбнулась и сказала:
– Спасибо, Тамара Ивановна. В следующий раз учту.
Так начались эти три месяца.
Первую неделю Тамара Ивановна вела себя тихо. Она устраивалась, распаковывала вещи, привыкала. Леша постелил ей на диване в комнате, отгородив угол ширмой. Анина подруга Света, когда услышала об этом, только головой покачала:
– Ань, это же кошмар. Как вы втроем в однушке?
– Ничего, потерпим, – ответила Аня. – Она же скоро дом продаст и съедет.
Но дом не продавался. То покупатели не находились, то документы затягивались, то Тамара Ивановна вдруг передумывала и говорила, что, может, еще подождет. А в квартире постепенно менялось все.
Сначала свекровь переставила мебель на кухне. Сказала, что так удобнее. Потом начала готовить. Анна приходила с работы, а Тамара Ивановна уже встречала ее с кастрюлей борща или жареной картошкой.
– Я знаю, вы, молодые, не умеете нормально готовить. Все на бегу, всухомятку. Вот я вас кормить буду.
Леша радовался. Он всегда любил мамину еду. Аня пыталась сказать, что она тоже неплохо готовит, но свекровь отмахивалась:
– Да что ты умеешь, деточка? Макароны с сосисками? Это не еда.
Анна действительно не была поваром от Бога, но она старалась. У нее были свои коронные блюда: курица в духовке, салат цезарь, шоколадный пирог. Леше нравилось. А теперь он ел мамин борщ и говорил:
– Как в детстве. Спасибо, мам.
Потом Тамара Ивановна начала убираться. Каждый день. С утра до вечера. Она мыла полы, вытирала пыль, перестирывала белье. Анна пыталась помочь, но свекровь говорила:
– Отдыхай, ты же работаешь. Я сама.
Но когда Анна приходила домой, Тамара Ивановна с видом мученицы говорила:
– Ох, устала я сегодня. Весь день на ногах. Но ничего, лишь бы вам было чисто.
Анна чувствовала себя виноватой. Она предлагала убираться по выходным, но свекровь отказывалась:
– Да что ты, я не могу видеть грязь. Ты же не заметишь, а я сразу вижу.
Грязи в квартире не было. Анна всегда поддерживала порядок. Но теперь Тамара Ивановна наводила свой порядок. Она перекладывала вещи, переставляла книги, выбрасывала то, что считала ненужным. Однажды Анна обнаружила, что ее любимый плед, который они с Лешей купили в первый совместный отпуск, исчез.
– Тамара Ивановна, вы не видели мой плед? Серый, в клеточку?
– А, этот старый? Я его выбросила. Он весь в катышках был, страшно смотреть. Я тебе новый куплю, красивый.
Анна ничего не ответила. Она просто вышла на балкон и стояла там, глядя на вечерний город. Слезы текли по щекам, но она не вытирала их. Плед был ненужной вещью? Может быть. Но он был ее. Их. А теперь его нет.
Леша, когда она пожаловалась, сказал:
– Ань, ну не плачь. Это же просто плед. Мама не хотела тебя обидеть, она просто хотела помочь.
– Помочь? Она выбросила мою вещь, не спросив!
– Ну, она не знала, что он тебе дорог. Мама же не телепат.
Анна посмотрела на мужа и вдруг поняла, что он не на ее стороне. Он на стороне матери. Всегда будет на ее стороне.
С того дня началась холодная война.
Анна перестала пытаться готовить. Зачем, если свекровь все равно переделает по-своему? Она перестала убираться. Пусть Тамара Ивановна делает, что хочет. Она приходила с работы, здоровалась, ужинала и уходила в спальню. Свекровь обижалась:
– Вот и поговори с невесткой. Я ей добра хочу, а она меня игнорирует.
Леша пытался мирить:
– Аня, ну будь повежливее. Мама старается.
– Я вежлива, – отвечала Анна. – Я здороваюсь, благодарю за ужин. Что еще нужно?
– Ну, можно же поговорить, посидеть вместе. Мама одна, ей скучно.
Анна молчала. Ей тоже было скучно. Она скучала по своей жизни. По вечерам на диване с мужем. По утреннему кофе из любимой чашки. По возможности ходить по квартире в одной футболке, не стесняясь. Теперь она всегда была одета, причесана, вежлива. Квартира превратилась в чужое место, где она была гостьей.
Света звонила каждый день:
– Ань, как ты? Держишься?
– Держусь. А что делать?
– Может, поговорить с Лешей серьезно? Объяснить, что так жить невозможно?
– Я пыталась. Он говорит: потерпи, это ненадолго.
– А когда ненадолго закончится?
Анна не знала ответа.
А потом случилось то, что перевернуло все.
Анна задержалась на работе. Квартальный отчет, проверка, авралы. Она пришла домой в десятом часу вечера, уставшая, голодная. На кухне горел свет. Тамара Ивановна сидела за столом с Лешей, пили чай. Когда Анна вошла, свекровь посмотрела на нее с каким-то странным выражением лица.
– Здравствуйте, – сказала Анна. – Извините, задержалась.
– Ничего, мы уже поужинали, – ответила Тамара Ивановна. – Тебе оставила в кастрюле.
Анна подогрела ужин, села за стол. Молчание было тяжелым. Леша смотрел в телефон, свекровь пила чай, не отрывая от невестки внимательного взгляда.
– Анечка, – наконец сказала Тамара Ивановна, – я сегодня убиралась в ванной и случайно увидела у тебя в шкафчике тест.
Анна замерла. Тест на беременность. Она делала его вчера. Опять одна полоска. Она собиралась выбросить, но забыла.
– И что? – тихо спросила она.
– Ну, я думаю, нам пора поговорить. Вы с Лешей уже три года вместе, а детей нет. Может, тебе к врачу сходить? Проверится?
Кровь прилила к лицу Ани. Она почувствовала, как гнев, который копился все эти месяцы, поднимается горячей волной.
– Тамара Ивановна, это не ваше дело.
– Как это не мое? – свекровь выпрямилась. – Леша мой сын. Я хочу внуков. Ты же понимаешь, что женщина должна рожать в молодости, а не тянуть до старости?
– Мне двадцать восемь, это не старость, – процедила Анна сквозь зубы.
– Ну, уже не двадцать. А Леша хороший мужчина, работящий. Многие бы на твоем месте рады были. Ты хоть понимаешь, какое счастье, что он на тебе женился?
– Мама, – вмешался Леша, – не надо.
– А что не надо? Я правду говорю! Посмотри на нее: худая, бледная, работает до ночи. Какие дети у такой будут? Женщина должна дома сидеть, за мужем ухаживать, готовить, порядок наводить. А она карьеру строит! В твоем возрасте я уже тебя родила и на двух работах пахала, чтобы прокормить!
– И что вы хотите этим сказать? – Анна встала из-за стола. Руки тряслись. – Что я плохая жена? Что я не достойна вашего драгоценного сына?
– Я хочу сказать, что надо о семье думать! Леша хочет детей, а ты что? Тесты покупаешь и не беременеешь! Может, проблема в тебе?
– Мама, прекрати! – Леша тоже встал. – Это наше с Аней дело!
– Твое дело? – Тамара Ивановна повернулась к сыну. – Я всю жизнь на тебя положила, чтобы ты счастлив был! Я работала до седьмого пота, отказывала себе во всем! И что? Ты привел сюда эту девицу, которая даже ребенка родить не может!
– Все, достаточно! – крикнула Анна. Она схватила свою сумку и направилась к двери.
– Ты куда? – Леша бросился за ней.
– К Свете. Не могу я здесь больше. Не могу!
Она выбежала из квартиры, хлопнув дверью. Слезы застилали глаза, она едва видела дорогу. Внизу, во дворе, она достала телефон и позвонила Свете.
– Можно к тебе приехать? Все, я больше не могу. Не могу.
– Приезжай, – сказала Света. – Жду.
У Светы Анна провела три дня. Света жила одна в студии, работала менеджером в турфирме, была умна, практична и всегда знала, что сказать.
– Ань, это финиш, – говорила она. – Ты не можешь так жить. Либо свекровь съезжает, либо ты.
– Но куда мне? Это моя квартира!
– Формально да. Но фактически ты там чужая. Леша на твоей стороне?
Анна молчала. Леша звонил, просил вернуться, говорил, что мама не хотела обидеть, что она просто переживает.
– Не знаю, – призналась Анна. – Он любит меня, но он не может пойти против матери.
– Тогда это не муж, а маменькин сынок.
– Не говори так! Он хороший. Просто он в сложной ситуации.
– Аня, послушай меня. Если ты сейчас вернешься и ничего не изменится, твой брак развалится. Не сразу, но развалится. Ты будешь копить обиду, он будет чувствовать вину, мама будет давить. Это тупик.
Анна знала, что Света права. Но что делать?
На третий день вечером пришел Леша. Он сидел на кухне у Светы, пил чай и выглядел несчастным.
– Аня, прости. Прости маму, прости меня. Я не хотел, чтобы так получилось.
– А как ты хотел? – спросила Анна. – Ты думал, мы втроем в однушке будем жить счастливо?
– Я думал, вы поладите.
– Мы не поладим, Леша. Твоя мама считает меня недостойной тебя. Она вторгается в мою жизнь, переставляет мои вещи, критикует меня. Я не могу так больше.
– Что мне делать? – Леша опустил голову. – Я люблю вас обеих.
– Ты должен выбрать, – сказала Света жестко. – Либо жена, либо мама. Третьего не дано.
– Это не выбор! – Леша вскочил. – Я не могу выгнать мать на улицу!
– Никто не говорит выгонять, – вмешалась Анна. – Но она должна найти свое жилье. Ты обещал, что это на месяц. Прошло три. Когда она съедет?
Леша молчал.
– Вот видишь, – тихо сказала Анна. – Ты сам не знаешь.
В ту ночь они вернулись домой вместе. Тамара Ивановна сидела на диване, смотрела телевизор. Когда они вошли, она встала.
– Вернулись? – в ее голосе не было ни радости, ни облегчения.
– Да, мам. Мы поговорили. Нам нужно все обсудить.
– Обсудить? – свекровь скрестила руки на груди. – Что тут обсуждать? Ясно же, что невестке я не нужна.
– Тамара Ивановна, – Анна постаралась говорить спокойно, – мы рады вам помочь. Но нам нужно личное пространство. Мы молодая семья, мы хотим детей. Понимаете?
– Хотите детей? – свекровь усмехнулась. – А получается? Три года не получается!
Анна почувствовала, как внутри все обрывается.
– Это низко, – сказала она.
– Низко? Правду сказать низко? Я всю жизнь одна тянула Лешу! Я ни одного мужика в дом не пустила, чтобы сыну хорошо было! А ты что? Даже ребенка ему не можешь родить!
– Мама, хватит! – Леша шагнул вперед. – Прекрати немедленно!
Но Тамара Ивановна не слушала. Она разошлась.
– Нет, ты послушай! Я знаю таких, как она! Вышла замуж, квартиру получила, а толку? Дома не сидит, работает до ночи! Какая из нее жена? Какая мать?
– Довольно! – крикнул Леша. – Мама, это моя жена! Я ее выбрал, я ее люблю!
– А меня ты любишь? – Тамара Ивановна вдруг заплакала. – Я для тебя всю жизнь положила, а ты меня из-за нее выгоняешь?
– Никто тебя не выгоняет! – Леша подошел к матери, обнял ее. – Но, мам, ты же понимаешь, нам тесно втроем. Найди себе жилье, переезжай, мы поможем, будем навещать.
– Значит, выгоняешь, – свекровь вытерла слезы. – Ну что ж. Понятно. Детей вырастила, больше не нужна.
Она прошла в угол, за ширму, начала собирать вещи. Леша и Анна стояли посреди комнаты, не зная, что делать.
– Мам, не надо так, – попытался Леша.
– Не трогай меня. Утром уеду.
Ночь прошла в молчании. Анна не спала. Лежала рядом с Лешей, слушала, как он ворочается. Знала, что и он не спит. За ширмой тоже была тишина. Только раз послышалось тихое всхлипывание.
Утром Тамара Ивановна вышла из-за ширмы с чемоданом.
– Вызовите такси.
– Мам, давай спокойно все обсудим, – начал Леша.
– Нечего обсуждать. Я поняла, где мое место. Не волнуйся, не буду вам мешать.
Она уехала. Леша проводил ее до вокзала, вернулся мрачный, молчаливый.
– Она поселилась в гостинице, – сказал он. – Говорит, будет искать квартиру.
Анна хотела обрадоваться. Свекровь уехала, значит, можно жить спокойно. Но радости не было. Было тяжело. Леша почти не разговаривал. Приходил с работы, ужинал, ложился спать. Анна пыталась заговорить, но он отвечал односложно.
– Леш, ты на меня сердишься?
– Нет.
– Но ты молчишь.
– Устал просто.
Прошла неделя. Потом еще одна. Тамара Ивановна не звонила. Леша звонил сам, спрашивал, как дела, нашла ли квартиру. Она отвечала коротко: все хорошо, ищу.
Анна чувствовала, что между ними с Лешей выросла стена. Они жили в одной квартире, спали в одной кровати, но были чужими. Она пыталась наладить контакт: готовила его любимые блюда, предлагала сходить в кино, на прогулку. Он соглашался, но без энтузиазма.
Однажды вечером она не выдержала:
– Леша, мы так не можем. Давай поговорим.
Он отложил телефон, посмотрел на нее.
– О чем?
– О нас. Ты отстранился. Молчишь. Я чувствую, что ты меня винишь.
– Я не виню.
– Тогда что?
Он помолчал, потом сказал:
– Мне тяжело. Я разрываюсь. С одной стороны ты, с другой мама. Я не знаю, как правильно.
– Правильно быть со мной, – тихо сказала Анна. – Я твоя жена.
– А она моя мать. Она все для меня сделала. Всю жизнь на меня угробила. А я что? Выгнал ее, потому что жене так удобнее.
– Мы ее не выгоняли! Мы просто попросили найти свое жилье!
– Для нее это одно и то же.
Анна почувствовала, как слезы подступают к горлу.
– Значит, я виновата?
– Нет, ты не виновата. Никто не виноват. Просто ситуация дерьмовая.
Он встал и вышел на балкон. Анна осталась сидеть на диване. Ситуация дерьмовая. Да. И выхода не видно.
Прошел еще месяц. Октябрь сменился ноябрем. На улице стало холодно, темнело рано. Анна ходила на работу, возвращалась домой, готовила ужин, смотрела сериалы. Леша по-прежнему молчал. Тамара Ивановна нашла себе съемную квартиру на другом конце города, переехала туда. Звонила Леше каждый день, жаловалась на холод, на соседей, на одиночество. Леша ездил к ней по выходным, помогал с ремонтом, носил продукты.
Анна не ездила. Тамара Ивановна не приглашала, и Анна не напрашивалась. Она знала, что свекровь ее не простила. И, если честно, она сама не простила. Обида сидела внутри тяжелым камнем.
Света звонила, интересовалась:
– Как у вас дела?
– Никак. Леша отстранился, свекровь обиделась, я чувствую себя виноватой, хотя понимаю, что не виновата.
– Аня, может, к психологу сходить? Вам нужна помощь.
– Леша не пойдет. Он вообще в психологов не верит.
– Тогда иди сама.
Анна записалась к психологу. Женщина лет пятидесяти, спокойная, внимательная. Выслушала всю историю, задала вопросы.
– Анна, вы чувствуете вину, потому что вам кажется, что вы разрушили отношения мужа с матерью. Правильно?
– Да, наверное.
– Но на самом деле вы не разрушили. Вы просто обозначили границы. У каждой семьи должны быть границы. Ваша свекровь их нарушила, а вы защитили. Это нормально.
– Но Леша несчастен.
– Леша несчастен, потому что он не может выбрать. Он хочет всем угодить, а это невозможно. Ему тоже нужна помощь.
Анна пересказала Леше слова психолога. Он выслушал, кивнул.
– Может, и так. Но мне от этого не легче.
Декабрь принес первый снег. Анна сидела на работе, разбирала счета, когда позвонил Леша. Голос был странный, встревоженный.
– Аня, мне плохо.
– Что случилось?
– Болит живот. Сильно. Не могу терпеть.
– Где ты?
– Дома.
– Вызывай скорую, я сейчас приеду!
Она схватила сумку и выбежала из офиса. Бежала до метро, села в поезд, считала минуты. Телефон звонил снова. Тамара Ивановна.
– Аня, ты где? Леша звонил, сказал, что ему плохо. Я еду к вам.
– Я тоже еду. Вызовите скорую.
– Какую скорую? Это желудок, наверное. Я ему отвар сделаю.
– Нет! – крикнула Анна. – Вызывайте скорую немедленно! Это может быть аппендицит или что-то серьезное!
– Ты что, врач? Не паникуй. Я сама знаю, что делать.
Анна отключила телефон и набрала скорую сама. Объяснила ситуацию, назвала адрес. Диспетчер пообещала, что бригада выезжает.
Когда Анна вбежала в квартиру, Леша лежал на диване, бледный, скрючившись. Тамара Ивановна стояла рядом с чашкой какого-то настоя.
– Леш, выпей, полегчает.
– Мама, мне плохо, – простонал он.
– Вот и пей.
– Отойдите! – Анна оттолкнула свекровь и присела рядом с мужем. – Леш, где болит?
– Справа внизу. Острая боль.
– Это аппендицит. Скорая едет.
– Какая скорая? – возмутилась Тамара Ивановна. – Зачем ты вызвала? Это просто желудок!
– Это не желудок! – Анна развернулась к ней. – Вы понимаете, что если аппендикс лопнет, будет перитонит? Он может умереть!
– Не кричи на меня! Я его мать, я лучше знаю!
– Вы ничего не знаете! Отойдите и не мешайте!
Скорая приехала через пятнадцать минут. Врач осмотрел Лешу, нахмурился.
– Подозрение на острый аппендицит. Везем в больницу. Немедленно.
Леше сделали укол, погрузили на носилки. Тамара Ивановна плакала:
– Сыночек мой, что же это?
– Поехали с нами, – сказал врач. – Одного сопровождающего можем взять.
Анна и Тамара Ивановна посмотрели друг на друга.
– Я поеду, – сказала свекровь.
– Нет, я, – сказала Анна.
– Он мой сын!
– Он мой муж!
– Женщины, решайте быстрее, – поторопил врач.
– Поезжайте обе, – сказал фельдшер. – Места хватит.
В больнице Леше сразу сделали УЗИ и анализы. Диагноз подтвердился: острый аппендицит, требуется немедленная операция. Его увезли в операционную. Анна и Тамара Ивановна остались в коридоре.
Сидели на пластиковых стульях, молчали. Тамара Ивановна плакала в платок. Анна сжимала руки, чтобы не дрожали. Страх был огромный, всепоглощающий. Леша на операционном столе. Что, если что-то пойдет не так?
– Это все моя вина, – вдруг сказала Тамара Ивановна.
Анна подняла голову.
– Что?
– Я виновата. Я не хотела скорую вызывать. Думала, желудок. А если бы ты не приехала, я бы его настоем поила. Он бы умер, да?
Голос свекрови дрожал. Она смотрела в пол, руки тряслись.
– Не знаю, – тихо сказала Анна. – Может быть.
– Господи, что же я, – Тамара Ивановна закрыла лицо руками. – Я всю жизнь его берегла, а сейчас чуть не погубила.
Анна молчала. Она не знала, что сказать. Злость? Нет. Обида? Уже не так сильно. Было просто страшно. За Лешу. За них всех.
Операция длилась два часа. Когда хирург вышел и сказал, что все прошло успешно, Анна почувствовала, как ноги подкашиваются. Тамара Ивановна перекрестилась.
– Слава Богу. Слава Богу.
Леше можно было к нему пройти через час. Он лежал в палате, бледный, с капельницей. Открыл глаза, увидел их и слабо улыбнулся.
– Живой я.
– Живой, – Анна взяла его за руку. – Слава Богу.
Тамара Ивановна стояла у изножья кровати, молчала. Потом тихо сказала:
– Леша, прости меня. Я дура старая. Чуть тебя не убила.
– Мам, все хорошо. Не переживай.
– Нет, не хорошо. Аня права была. Она скорую вызвала, она тебя спасла. А я... я гордость свою берегла.
Леша посмотрел на Анну, потом на мать.
– Мам, Ань, хватит. Мне плохо, а вы тут выясняете отношения.
– Мы не выясняем, – Анна улыбнулась сквозь слезы. – Мы просто счастливы, что ты жив.
Леша провел в больнице неделю. Анна приезжала каждый день после работы. Приносила фрукты, книги, сидела рядом, разговаривала. Тамара Ивановна приезжала утром, когда Ани не было. Они старались не пересекаться.
Но однажды Анна пришла раньше. Тамара Ивановна сидела на стуле у кровати, держала Лешу за руку. Когда Анна вошла, она вскочила.
– Я сейчас уйду.
– Не надо, – сказала Анна. – Оставайтесь.
Они сидели втроем. Молчали. Потом Тамара Ивановна сказала:
– Аня, мне нужно с тобой поговорить.
– Давайте.
– Я была неправа. Во всем. Я вела себя ужасно. Лезла в вашу жизнь, критиковала, пыталась все контролировать. Я просто боялась.
– Чего вы боялись?
– Что я Леше не нужна. Что он меня забудет. Всю жизнь я была ему всем: и мать, и отец, и друг. А тут ты появилась. Молодая, красивая, умная. Я поняла, что я теперь лишняя. И мне стало страшно.
Анна слушала. Впервые она увидела в свекрови не врага, а просто старую, одинокую, испуганную женщину.
– Тамара Ивановна, вы не лишняя. Вы его мама. Это никогда не изменится.
– Но я вела себя так, будто хотела отобрать его у тебя.
– Вы хотели сохранить. Я понимаю. Просто вы делали это неправильно.
– Я знаю. Прости меня. Я больше не буду.
Анна вздохнула.
– Я тоже была неправа. Я слишком резко реагировала. Надо было спокойнее, мягче.
– Нет, ты защищала свою семью. Это правильно.
Леша лежал, слушал и молчал. Потом сказал:
– Девочки, я вас люблю обеих. Можно мы просто будем жить нормально?
Они засмеялись. Сквозь слезы, но засмеялись.
Леша выписался перед Новым годом. Тамара Ивановна уехала к себе. Анна и Леша остались вдвоем. Квартира снова стала их. Тихая, уютная, своя.
– Как хорошо, – сказала Анна, лежа на диване рядом с Лешей.
– Да, – он обнял ее. – Прости, что так вышло.
– Уже не важно. Главное, что ты жив.
– Знаешь, когда я там лежал, перед операцией, я думал: а вдруг не выживу? И главное, о чем я думал, – чтобы вы с мамой помирились. Чтобы не враждовали.
– Мы не враждуем больше.
– Хорошо.
Они сидели в тишине. Снег за окном падал большими хлопьями. Скоро Новый год. Новая жизнь.
Январь принес неожиданную новость. Анна сидела на работе, когда почувствовала знакомую тошноту. Она уже несколько дней замечала странные симптомы: усталость, головокружение, тошноту по утрам. В обеденный перерыв она сбегала в аптеку, купила тест.
Две полоски.
Она смотрела на них и не верила. Столько раз она видела одну полоску, что две казались чудом. Рука тянулась к телефону позвонить Леше, но она остановилась. Нет, сначала к врачу. Убедиться.
Врач подтвердил: беременность, срок маленький, недели три. Анна вышла из клиники и шла по улице, не чувствуя холода. Внутри было тепло, светло, невероятно. Ребенок. Их ребенок.
Дома она ждала Лешу. Он пришел уставший, но сразу заметил ее лицо.
– Что-то случилось?
– Да. Хорошее. Я беременна.
Леша замер. Потом схватил ее на руки, закружил.
– Правда? Ты не шутишь?
– Не шучу. Я была у врача. Три недели.
Он целовал ее, смеялся, плакал.
– Я не верю. Это чудо!
– Это наше чудо.
Они звонили Тамаре Ивановне. Она тоже плакала в трубку.
– Внук! Или внучка! Господи, какое счастье!
Беременность протекала спокойно. Анна ушла в декрет в июле. Живот рос, становилось тяжело ходить, но она была счастлива. Леша носился вокруг нее, покупал все, что нужно: коляску, кроватку, одежду.
Тамара Ивановна звонила каждый день, спрашивала, как дела, что доктор сказал. Но в гости приезжала редко, по приглашению. Она нашла себе работу: устроилась нянечкой в детский сад, работала полдня. Говорила, что ей нравится, что есть чем заняться.
– Аня, я хотела спросить, – сказала она однажды по телефону. – Когда ребенок родится, я могла бы вам помогать? Не жить у вас, нет. Но приезжать, посидеть с малышом, чтобы ты отдохнула?
– Конечно, Тамара Ивановна. Мы будем рады.
– Спасибо. Я очень хочу быть нужной. Но не хочу мешать.
– Вы не будете мешать. Обещаю.
Роды были в сентябре. Мальчик, три килограмма восемьсот, здоровый. Назвали Артемом. Когда Анна увидела его первый раз, она заплакала. Он был такой маленький, красный, морщинистый. Но самый красивый на свете.
Леша держал сына на руках и не мог оторвать глаз.
– Привет, малыш. Я твой папа.
Тамара Ивановна приехала на следующий день. Принесла огромный букет и подарки. Взяла внука на руки и расплакалась.
– Он на Лешу похож. Точь-в-точь.
– Правда? – Анна улыбнулась.
– Да. Вот такой же Леша был. Маленький, кричал как резаный.
Они засмеялись.
Дома с ребенком оказалось сложно. Артем плохо спал, часто плакал. Анна не высыпалась, уставала, иногда плакала от бессилия. Леша помогал, как мог, но он работал, не мог быть дома постоянно.
Тамара Ивановна приезжала три раза в неделю. Приходила утром, когда Леша уходил на работу. Брала Артема, гуляла с ним, пока Анна спала или занималась делами. Потом готовила обед, убирала квартиру. К вечеру уезжала.
– Тамара Ивановна, спасибо вам, – говорила Анна. – Я без вас бы не справилась.
– Да что ты, деточка. Мне в радость. Внук у меня какой красавец! Я в садике всем хвастаюсь.
Однажды Света приехала в гости. Сидели на кухне, пили чай. Артем спал в коляске.
– Ань, ты счастлива? – спросила Света.
– Да. Очень.
– А со свекровью как?
– Нормально. Мы нашли баланс. Она помогает, но не вмешивается. Я благодарна ей.
– Ты изменилась. Стала мягче.
– Материнство, наверное. А может, я просто поняла, что злость и обида ничего не решают.
– Мудро.
Прошел год. Артему исполнился годик. Устроили небольшой праздник: Света с мужем, Лешины друзья, Тамара Ивановна. Она испекла торт, огромный, трехъярусный.
– Тамара Ивановна, вы волшебница! – восхитилась Света.
– Да что вы, я просто люблю печь.
Артем размазывал крем по лицу, все смеялись. Леша снимал на видео. Анна сидела рядом, смотрела на эту картину и думала: вот оно, счастье. Не идеальное, не гладкое. Со шрамами, с прошлым, с болью. Но настоящее.
Вечером, когда гости разошлись, Тамара Ивановна собиралась уходить. Анна проводила ее до двери.
– Тамара Ивановна, я хотела сказать спасибо. За все.
– За что, Анечка?
– За помощь. За то, что вы изменились. Знаю, вам было тяжело.
Тамара Ивановна помолчала, потом сказала:
– Мне было страшно. Я боялась, что потеряю сына. Но я поняла: чем сильнее держишь, тем быстрее теряешь. Надо отпустить, чтобы сохранить.
– Вы не потеряли. Вы приобрели семью.
– Да. Я теперь не просто мать. Я бабушка. И это прекрасно.
Они обнялись. Крепко, по-настоящему.
Когда Тамара Ивановна ушла, Анна вернулась в комнату. Леша лежал на ковре рядом с Артемом, строил башню из кубиков. Сын смеялся, ломал башню. Леша строил снова.
Анна легла рядом. Леша обнял ее одной рукой, другой продолжал играть с сыном.
– Знаешь, – сказал он, – когда я был маленький, я мечтал о большой семье. О шумных праздниках, о бабушках и дедушках вокруг. У меня этого не было. Только мама.
– Теперь у Артема будет, – сказала Анна.
– Да. И это благодаря тебе. Ты смогла простить маму. Смогла принять ее.
– Мы обе изменились. Она тоже меня приняла.
Артем потянулся к Ане, она взяла его на руки. Он уткнулся носом ей в плечо, зевнул.
– Устал наш мальчик, – улыбнулась Анна.
Они уложили его в кроватку. Артем сразу заснул. Анна стояла рядом, смотрела на спящего сына. Леша обнял ее сзади.
– Я так тебя люблю.
– Я тебя тоже.
Они вернулись в комнату, сели на диван. За окном шел дождь, стучал по стеклу. Уютно было дома. Тепло.
– Леш, а помнишь, как все начиналось? – спросила Анна.
– Еще бы. Кошмар был.
– Да. Но мы справились.
– Ты справилась. Ты сильная.
– Нет, мы справились вместе. И твоя мама тоже. Она сделала шаг навстречу.
– Она изменилась. Раньше я не узнаю ее. Она стала... не знаю, мягче что ли.
– Она нашла свое место. Ей больше не нужно бороться за внимание. Она знает, что ее любят.
Леша кивнул.
– А ты знаешь, о чем я думаю?
– О чем?
– Что нам пора расширяться. Однушка маловата для троих.
– Ты предлагаешь переехать?
– Ну, не сейчас. Но через год-два. Найдем двушку, а эту продадим. Или сдадим.
– А маме? Ты хочешь, чтобы она снова с нами жила?
– Нет, – Леша покачал головой. – Она должна жить отдельно. Но рядом. Чтобы могла приходить, видеться с внуком. Но у нее было свое пространство, а у нас свое.
– Мне нравится эта идея, – Анна улыбнулась.
Через полгода они действительно начали искать квартиру. Нашли двухкомнатную в том же районе. Не сразу, но нашли. Переехали весной. Тамара Ивановна помогала с переездом, упаковывала вещи, мыла новую квартиру.
– Какая красота! – восхищалась она. – Просторно, светло. Артему где разгуляться!
А через месяц она сообщила, что тоже переезжает. Нашла студию в соседнем доме, в пяти минутах ходьбы.
– Так удобнее, – объяснила она. – Я буду рядом, но не буду мешать.
– Вы не мешаете, Тамара Ивановна, – сказала Анна.
– Знаю. Но мне так спокойнее. Свое пространство, знаешь ли, важно.
Анна усмехнулась. Свое пространство. Да, она знала.
Тамара Ивановна обустроила свою студию. Маленькая, но уютная. Она купила мебель, повесила шторы. По выходным они приходили к ней в гости. Пили чай, ели бабушкины пироги. Артем бегал по квартире, исследовал каждый угол.
– Бабушка, а у тебя игрушки есть? – спрашивал он.
– Есть, внучек. В той коробке, смотри.
Он доставал машинки, кубики. Тамара Ивановна сидела рядом, играла с ним. Анна и Леша смотрели и радовались.
Однажды вечером, когда они уже собирались уходить, Артем сказал:
– Бабушка, а ты к нам не переедешь?
Тамара Ивановна засмеялась.
– Зачем, милый? Я же рядом живу.
– Но мне хочется, чтобы ты всегда была.
Она обняла его.
– Я всегда рядом. Даже когда не вижу тебя, я думаю о тебе. И это значит, что я всегда с тобой.
Артем кивнул, задумался.
По дороге домой Леша сказал:
– Знаешь, мама стала другим человеком.
– Нет, – возразила Анна. – Она всегда была хорошим человеком. Просто раньше она была одинокой и испуганной. А сейчас она знает, что нужна и любима. И это изменило все.
– Наверное, ты права.
Они шли по вечернему городу. Артем сидел на Лешиных плечах, болтал ногами. Анна держала Лешу за руку. Где-то в окнах горел свет, играла музыка. Жизнь кипела вокруг, но их маленький мир был спокоен и счастлив.
Время шло. Артем рос. Пошел в детский сад, потом в школу. Тамара Ивановна провожала его и встречала, когда Анна с Лешей работали. Она была идеальной бабушкой: заботливой, но не балующей. Строгой, но справедливой.
Однажды, когда Артему было семь, он пришел домой и спросил:
– Мама, а почему бабушка одна живет? У нее нет мужа?
Анна присела рядом с ним.
– Нет, солнышко. Дедушка умер давно, еще до твоего рождения.
– А ей не грустно одной?
– Иногда, наверное. Но у нее есть мы. Ты, папа, я. Она не одна.
– А она может найти нового дедушку?
Анна усмехнулась.
– Может. Но, знаешь, не всем нужен кто-то рядом, чтобы быть счастливым. Бабушка счастлива так, как есть.
Артем кивнул и убежал играть.
А вечером Анна рассказала об этом разговоре Леше.
– Интересно, она правда счастлива? – задумался он.
– Не знаю. Но она точно не несчастна. А это уже много.
Прошло еще несколько лет. Артем пошел в пятый класс. Анна вернулась на работу после декрета, правда, на полставки. Леша получил повышение. Жизнь наладилась, вошла в спокойное русло.
Тамара Ивановна вышла на пенсию из детского сада. Сначала переживала, что будет скучать, но быстро нашла себе занятие: записалась в клуб садоводов, начала выращивать цветы на балконе. Анна приходила к ней в гости и удивлялась, сколько зелени поместилось в маленькой студии.
– Тамара Ивановна, у вас тут целый ботанический сад!
– Да, увлеклась. Знаешь, это успокаивает. Ухаживаешь за растениями, видишь, как они растут, цветут. Приятно.
Они сидели на балконе, пили чай. Внизу шумел двор, дети играли в футбол.
– Анечка, я хотела сказать спасибо, – вдруг сказала Тамара Ивановна.
– За что?
– За то, что ты дала мне шанс. Когда мы тогда ругались, я думала, все, конец. Ты меня возненавидела, Леша разорвется между нами. Но ты нашла в себе силы простить.
– Мы обе нашли силы, – поправила Анна. – Вы тоже изменились.
– Да, пришлось. Я поняла, что не могу жить Лешиной жизнью. У него своя семья, свои планы. Мое дело помогать, но не вмешиваться.
– И у вас получается. Вы прекрасная бабушка.
Тамара Ивановна улыбнулась.
– Знаешь, быть бабушкой легче, чем матерью. Ты любишь, но без той тяжелой ответственности. Поиграл, отдал родителям. Красота!
Они засмеялись.
– А вы не жалеете, что не нашли себе кого-то? – осторожно спросила Анна.
Тамара Ивановна задумалась.
– Иногда бывает одиноко. Но, знаешь, я столько лет прожила одна, привыкла. И потом, у меня есть вы. Леша, ты, Артем. Этого достаточно.
– Но если бы вы встретили кого-то хорошего?
– Может быть. Жизнь штука непредсказуемая. Но я не ищу специально. Если суждено, случится.
Анна кивнула. Ей нравилось, как спокойно Тамара Ивановна говорит о жизни. Без драмы, без обид. Просто принимает, как есть.
Однажды зимой Тамара Ивановна заболела. Простуда перешла в бронхит. Анна приезжала каждый день, варила бульоны, давала лекарства.
– Тамара Ивановна, может, вам к нам переехать на время? Чтобы я могла ухаживать?
– Нет, деточка, спасибо. Мне тут хорошо. Ты и так приезжаешь, помогаешь. Этого достаточно.
Но Анна видела, что свекрови тяжело. Она настояла, чтобы Леша забрал мать к ним. Тамара Ивановна сопротивлялась, но согласилась.
Две недели она жила у них. Анна ухаживала за ней, готовила, следила, чтобы та вовремя принимала лекарства. Артем приходил после школы, рассказывал бабушке о своих делах. Леша приносил ей книги, фильмы.
– Балуете меня, – ворчала Тамара Ивановна. – Как маленькую.
– Вы заслужили, – отвечала Анна.
Когда Тамара Ивановна выздоровела и собиралась обратно в свою квартиру, она сказала:
– Спасибо вам. Вы для меня больше, чем родные.
– Мы и есть родные, – Анна обняла ее. – Семья.
– Да. Семья.
Прошло еще несколько лет. Артем окончил школу, поступил в институт. Анна и Леша постарели, появились первые седые волосы. Тамара Ивановна тоже постарела, но оставалась бодрой. Продолжала заниматься цветами, ходила в клуб, иногда путешествовала с группой пенсионеров.
Однажды она позвонила Ане и сказала:
– Анечка, можно я к вам сегодня зайду? Хочу поговорить.
– Конечно. Приходите.
Тамара Ивановна пришла вечером. Сели на кухне, Анна заварила чай.
– Что случилось?
– Я хочу тебе кое-что сказать. Я познакомилась с человеком.
Анна подняла брови.
– С мужчиной?
– Да. Его зовут Виктор Петрович. Он вдовец, мы познакомились в клубе садоводов. Мы общаемся уже полгода. Он хороший человек.
– И что дальше?
– Он предложил мне... ну, не жениться, нет. Просто быть вместе. Встречаться, проводить время. И я подумала... может, попробовать?
Анна улыбнулась.
– Тамара Ивановна, это прекрасно! Конечно, попробуйте!
– Ты не против?
– Почему я должна быть против? Вы взрослый человек, вы имеете право на личную жизнь.
– А Леша?
– Леша тоже будет рад. Мы хотим, чтобы вы были счастливы.
Тамара Ивановна вздохнула с облегчением.
– Я так боялась, что вы подумаете... ну, что я изменяю памяти Лешиного отца.
– Нет, – Анна взяла ее за руку. – Жизнь продолжается. И вы заслужили немного счастья.
Виктор Петрович оказался приятным мужчиной лет шестидесяти пяти, спокойным, интеллигентным. Они с Тамарой Ивановной ходили в театры, на выставки, выезжали на дачу. Она стала выглядеть моложе, веселее.
Анна смотрела на нее и думала: вот как все меняется. Когда-то они были врагами, боролись за территорию, за Лешу. А теперь они семья. Настоящая семья, где каждому есть место.
Однажды летом они все вместе поехали на пикник: Анна, Леша, Артем, Тамара Ивановна с Виктором Петровичем, Света с семьей. Сидели на берегу реки, жарили шашлыки, купались. Артем играл с друзьями в мяч, взрослые разговаривали.
– Знаешь, Аня, – сказала Света, – я помню, как ты приезжала ко мне тогда, вся в слезах. Говорила, что не можешь больше жить со свекровью. А сейчас посмотри.
Анна посмотрела. Тамара Ивановна сидела рядом с Виктором Петровичем, что-то рассказывала, смеялась. Леша жарил мясо, Артем прибежал за водой. Все были вместе, все были счастливы.
– Да, – сказала Анна. – Многое изменилось.
– Ты не жалеешь?
– О чем?
– Что не ушла тогда? Не развелась?
Анна покачала головой.
– Нет. Это было тяжело, но мы справились. И стали сильнее.
– Ты молодец. Не все смогли бы.
– Не я одна. Тамара Ивановна тоже сделала шаг навстречу. Без этого ничего бы не вышло.
Вечером, когда они ехали домой, Артем спросил:
– Мам, а бабушка выйдет замуж за дядю Витю?
Анна переглянулась с Лешей.
– Не знаю, солнышко. Может быть.
– А если выйдет, он будет моим дедушкой?
– Ну, не родным. Но будет близким человеком.
– Мне нравится дядя Витя. Он рассказывал мне про рыбалку. Обещал взять меня с собой.
– Это здорово, – улыбнулась Анна.
Дома, когда Артем лег спать, Анна и Леша сидели на балконе. Город внизу мерцал огнями, было тихо и спокойно.
– Леш, а ты рад, что у мамы появился Виктор Петрович?
– Да. Она заслужила. Всю жизнь одна, работала, растила меня. Пора ей пожить для себя.
– Мне тоже так кажется.
Они сидели молча. Потом Леша сказал:
– Знаешь, о чем я думаю? Что мы прошли через очень трудный период. Могли разрушить все, но не разрушили. Выстояли.
– Да. Мы оба изменились. Твоя мама тоже.
– Она стала другой. Раньше я не мог представить, что она будет встречаться с кем-то, путешествовать, жить для себя. Она всегда была только матерью.
– А теперь она и мать, и бабушка, и просто женщина. У нее появилась своя жизнь.
– И это хорошо.
Анна кивнула. Да, это было хорошо.
Прошло еще несколько лет. Артем окончил институт, начал работать. Тамара Ивановна с Виктором Петровичем так и не поженились, но жили вместе, счастливо и спокойно. Анна и Леша справили серебряную свадьбу. Двадцать пять лет вместе. Четверть века.
На юбилей собрались все: друзья, родственники, коллеги. Тамара Ивановна испекла огромный торт. Виктор Петрович произнес тост:
– За молодых! За то, чтобы они прожили еще столько же счастливых лет!
Все выпили, поздравляли, обнимали. А вечером, когда гости разошлись, Тамара Ивановна осталась помочь убраться.
– Оставьте, Тамара Ивановна, мы сами, – сказала Анна.
– Да ладно, вдвоем быстрее.
Они мыли посуду, вытирали столы. Работали молча, привычно.
– Анечка, – вдруг сказала Тамара Ивановна, – я хочу тебе сказать спасибо.
– Опять? – Анна улыбнулась. – За что на этот раз?
– За то, что ты не сдалась. Тогда, много лет назад, когда мы ругались. Ты могла уйти, развестись с Лешей, вычеркнуть меня из жизни. Но ты осталась. И дала мне шанс исправиться.
– Вы сами себе дали шанс, – возразила Анна. – Я просто не мешала.
– Нет, ты помогла. Ты приняла меня, несмотря ни на что. И я благодарна.
Они обнялись. Крепко, по-настоящему.
– Мы семья, – сказала Анна. – Мы всегда будем семьей.
– Да. Семья.
В ту ночь Анна долго не могла заснуть. Лежала рядом с Лешей, слушала его ровное дыхание. Вспоминала все: их первую встречу, свадьбу, появление Тамары Ивановны, ссоры, примирение, рождение Артема. Сколько всего было. И плохого, и хорошего. Но они прошли через все и остались вместе.
– Леш, – тихо позвала она.
– М? – он сонно пошевелился.
– Ты спишь?
– Почти.
– Я хочу сказать, что люблю тебя.
Он повернулся к ней, обнял.
– Я тебя тоже люблю. Всегда любил и всегда буду.
Они лежали в темноте, обнявшись. За окном шумел ночной город, но здесь, в их спальне, было тихо и спокойно. Дом. Семья. Любовь. Все, что нужно для счастья.
А утром позвонила Тамара Ивановна:
– Анечка, доброе утро. Как спалось?
– Хорошо, спасибо. А вы как?
– Отлично. Слушай, я тут с Виктором Петровичем думала... может, на выходных всем вместе съездим на природу? Погода хорошая обещают.
– Отличная идея! Я Леше скажу.
– Хорошо. Тогда договорились. И Артема с девушкой позовите, если она у него есть.
– Позовем. До встречи, Тамара Ивановна.
– До встречи, деточка.