— Ты что, издеваешься? — Ольга резко отодвинула чашку с остывшим кофе. — Я двадцать пять лет хранила твои письма! А ты... ты просто хочешь переспать?
Сергей вздрогнул, оглянулся на соседние столики кафе. Его лысина блеснула под неоновым светом.
— Тише ты. Люди же слышат.
— И пусть слышат! — голос её дрогнул. — Знаешь, что я думала всю дорогу сюда? Что ты, может, разводишься. Что наконец-то судьба...
— Оль, ну при чём тут судьба? — он нервно теребил салфетку. — Мы взрослые люди. Я в командировке до пятницы. Я снял номер в гостинице на Советской. Хороший номер, между прочим. Четыре тысячи за ночь.
Она смотрела на него — на обрюзгшее лицо, на жирные пальцы, комкающие бумагу, на этот потухший взгляд. И не могла поверить, что это тот самый Серёжа. Тот, который читал ей Есенина на крыше девятиэтажки. Который обещал увезти её из этого захолустного Борисоглебска куда-нибудь к морю.
***
Три недели назад Ольга сидела в бухгалтерии местного хлебозавода и разгребала квартальный отчёт. Сорок три года, разведена, дочь учится в Воронеже. Своя однушка на окраине. Зарплата сорок восемь тысяч. Жизнь как жизнь — не хуже, чем у других.
Телефон пискнул. Сообщение в «Одноклассниках».
«Оля, привет. Помнишь меня? Сергей Колчин. Буду в Борисоглебске по работе. Может, увидимся?»
Сердце ухнуло куда-то вниз. Колчин. Серёжка. Первый поцелуй за гаражами. Первые слёзы, когда он уехал поступать в Москву и пропал из её жизни.
Она открыла его страницу дрожащими пальцами. Фотографий почти не было — какая-то размытая аватарка, пара репостов про рыбалку. Статус: «Женат».
«Конечно помню. Давай встретимся», — написала она и тут же пожалела. Но было поздно.
Следующие три недели Ольга жила как в тумане. Записалась к парикмахеру — впервые за полгода . Купила новое платье — не в секонд-хенде, а в нормальном магазине, отдала за него четверть зарплаты. Каждый вечер разглядывала себя в зеркале и пыталась понять, сильно ли она изменилась.
Подруга Лена, кассир из того же хлебозавода, крутила головой:
— Ты чего разошлась-то? Он же женатый.
— Просто встретимся. Поговорим.
— Ага, поговорите. Я таких «поговорить» знаю. Очнёшься — и опять слёзы, опять валерьянка.
Но Ольга не слушала. В её голове крутился сценарий: он скажет, что всю жизнь жалел, что бросил её. Что жена — ошибка. Что он хочет всё начать сначала.
***
Они встретились у фонтана на площади Ленина. Ольга пришла за пятнадцать минут, села на лавочку, сжимала в руках сумочку. Сердце колотилось так, что, казалось, слышно на всю площадь.
Он появился ровно в семь. Она узнала его не сразу — грузный мужчина в мятой рубашке, джинсы с пузырями на коленях, потёртые кроссовки. Шёл тяжело, вразвалку.
— Оль? — он улыбнулся, и она увидела жёлтые зубы. — Ничего себе, ты почти не изменилась!
Она встала. Он обнял её — пахло потом и дешёвым одеколоном.
— Пойдём в кафе? — предложил он. — Тут рядом есть приличное место.
«Приличное место» оказалось забегаловкой с пластиковыми стульями и липким столом. Сергей заказал себе пиво и чебуреки, ей — кофе.
— Ну, рассказывай, — он жадно впился зубами в чебурек. — Как жизнь?
— Нормально, — Ольга смотрела, как жир стекает по его подбородку. — Работаю. Дочка в университете.
— А, да, ты же замуж выходила. За кого-то местного?
— За Витю Сомова. Помнишь, он в параллельном классе учился?
— Не, не помню. Ну и как, живёте?
— Развелись три года назад.
— Понятно. — Он отпил пива, отрыгнул. — Я вот тоже иногда думаю, может, развестись. Жена пилит постоянно. То машина не та, то зарплата маленькая. Шестьдесят пять тысяч, между прочим, получаю! На складе работаю, товаровед. Думаешь, легко?
Ольга молчала. Что-то внутри неё начало медленно сжиматься, как пружина.
— А в Москве так и не прижился? — спросила она тихо.
— Да какая Москва! — он махнул рукой. — Год помучился, понял, что не моё. Переехал в Липецк, там и осел. Хотя, если честно, жизнь — полное фуфло. Ипотека, кредиты. Жена только и знает, что деньги требовать.
— А дети?
— Двое. Сын — балбес, учиться не хочет. Дочка ничего, но тоже денег постоянно просит. Вот и крутись.
Он говорил ещё минут двадцать — про работу, про начальника-самодура, про соседей, которые шумят по ночам. Ольга слушала и чувствовала, как внутри неё что-то рушится. Тот Серёжа, которого она помнила, умер. Или никогда не существовал.
А потом он положил руку ей на колено.
— Слушай, Оль. Ты же понимаешь, зачем я приехал?
Она молча смотрела на его руку — пухлую, с обгрызенными ногтями.
— Мы же любили друг друга, — продолжал он. — Помнишь, как на крыше целовались? Я всё помню. И думаю, почему бы нам не... ну, ты понимаешь. Один разок. Никто не узнает.
Вот тогда она и взорвалась.
***
— Убирай руку, — сказала Ольга ледяным голосом.
— Да ладно тебе, не строй из себя...
— Убирай, я сказала!
Он убрал. Усмехнулся:
— Чего психуешь? Думала, я тебе квартиру куплю? Или замуж позову?
— Я думала, — она медленно поднялась, — что ты человек. А ты... ты просто жалкий неудачник, который хочет почувствовать себя мужиком хоть с кем-нибудь.
— Ты офигела? — он тоже вскочил, лицо налилось краской. — Сама небось мечтала! Сидишь тут в своём Борисоглебске, на хлебозаводе горбатишься! А я тебе шанс даю!
— Шанс? — она засмеялась — зло, истерично. — Ты называешь это шансом? Номер в гостинице за четыре тысячи?
— А что, мало? Для такой, как ты, самое то!
Она ударила его. Размашисто, со всей силы. Ладонь обожгла, на щеке Сергея расплылось красное пятно.
В кафе стало тихо. Все смотрели на них.
— Сука, — прошипел он. — Да я на таких, как ты, в Липецке десять штук знаю! Думаешь, ты одна такая? Все вы одинаковые — нищие, затюканные!
Ольга схватила сумочку и выбежала на улицу. Слёзы душили. Она шла быстро, не разбирая дороги, пока не оказалась у того самого дома — девятиэтажки на улице Свободы, где когда-то они с Серёжей сидели на крыше и смотрели на закат.
Дом обветшал. Крыша с тех пор не знала ремонта. Ольга прислонилась к стене, медленно сползла на корточки.
Телефон завибрировал. Сообщение от Сергея:
«Извини. Погорячился. Но ты сама виновата. Не надо было строить из себя принцессу».
Она заблокировала его. Удалила переписку. Удалила из друзей.
***
Домой Ольга вернулась за полночь. Сняла новое платье — теперь оно казалось дурацким, нелепым. Смыла косметику. Посмотрела на себя в зеркало — обычное лицо, усталое, с морщинками у глаз.
Легла в кровать, но не спала. Прокручивала в голове весь вечер. И вдруг поняла: она злится не на Сергея. Она злится на себя.
Двадцать пять лет она хранила в памяти образ, который никогда не существовал. Худой романтичный юноша с томиком Есенина — это была её фантазия. Настоящий Серёжа Колчин всегда был таким: эгоистичным, мелким, трусливым. Просто она не хотела этого видеть.
Она вспомнила Витю — своего бывшего мужа. Обычный мужик, работал на мебельной фабрике. Не читал стихов, не обещал моря. Но пять лет назад, когда она слегла с воспалением лёгких, он сидел у её кровати каждый вечер. Приносил лекарства, варил бульон. А она всё равно ушла — потому что было скучно. Потому что хотелось чего-то большего.
Теперь Витя живёт с другой. Ольга видела их иногда в магазине — он возил женщину на коляске, та после инсульта почти не ходила. Он был терпелив, заботлив. Таким же был и с ней, но она не ценила.
Телефон снова завибрировал. Лена:
«Ну что, как свидание? Пиши давай!»
Ольга набрала сообщение: «Всё отлично. Поняла, что дура». Но не отправила. Стёрла. Написала: «Нормально. Встретились, поговорили. Всё».
Потом открыла галерею, нашла старую фотографию — она и Витя на свадьбе дочери. Он обнимает её за плечи, она улыбается. Обычная пара. Обычное счастье, которое она разрушила своими руками.
***
Утром Ольга проснулась с тяжёлой головой. Выпила кофе, оделась, поехала на работу. В бухгалтерии её встретила Лена:
— Ты чего такая? Не выспалась?
— Нормально я.
— Да ладно, вижу же. Он что, козёл оказался?
Ольга усмехнулась:
— Не козёл. Просто человек. Обычный неудачник, который думает, что мир ему должен.
— Ну и слава богу, что разобралась. А то я уж думала, ты опять влюбишься, как дурочка.
— Не влюблюсь, — Ольга включила компьютер. — Знаешь, Лен, я тут подумала. Может, мне в Воронеж переехать? К дочке поближе. Там вакансия есть на заводе, зарплата больше.
— Серьёзно? А квартира?
— Сдам эту, сниму там. Или куплю в ипотеку. Мне сорок три, не сто. Ещё поживу.
Лена посмотрела на неё с уважением:
— Молодец. Правильно. А то сидишь тут, как в болоте.
Весь день Ольга работала на автомате. Цифры, отчёты, накладные. А в голове крутилось одно: надо что-то менять. Не ждать, что кто-то приедет и спасёт. Не цепляться за прошлое, которого не было.
Вечером она позвонила дочери:
— Ксюш, привет. Как учёба?
— Нормально, мам. Слушай, я тут хотела спросить... ты не думала переехать в Воронеж? А то одной как-то... ну, ты понимаешь.
Ольга улыбнулась. Как будто дочь прочитала её мысли.
— Думала. Даже вакансию присмотрела. На подшипниковом заводе бухгалтером. Пятьдесят восемь тысяч плюс премии.
— Серьёзно? — в голосе Ксении прорезалась радость. — Мам, это было бы здорово! Мы могли бы вместе квартиру снять. Двушку какую-нибудь. Я подрабатываю, могу половину оплачивать.
— Не надо половину. Учись нормально. Я справлюсь.
— Точно хочешь? А как же Борисоглебск? Лена, работа?
Ольга посмотрела в окно — серые пятиэтажки, покосившийся забор, заросший бурьяном пустырь.
— Знаешь, Ксюш, я тут всю жизнь прожила. Думаю, хватит. Пора дальше.
Они ещё минут десять обсуждали детали, потом попрощались. Ольга положила телефон и вдруг почувствовала что-то странное — лёгкость. Как будто сбросила с плеч тяжёлый мешок.
***
Через неделю она подала заявление об увольнении. Директор хлебозавода, Пётр Иванович, грузный мужик с красным лицом, покрутил в руках бумагу:
— Ты чего, Оль? Обиделась на что?
— Да нет. Просто пора менять жизнь.
— В твоём возрасте? — он усмехнулся. — Ну-ну. Через месяц вернёшься, попомни моё слово. Там, в больших городах, вас таких пруд пруди. Здесь ты хоть человек, а там — никто.
Ольга промолчала. Спорить не было смысла.
Лена проводила её по-другому. Принесла торт, собрала девчонок из бухгалтерии.
— Ты главное не пропадай, — сказала она, обнимая Ольгу на прощание. — Звони, пиши. И если что — всегда можешь вернуться
— Не вернусь, — Ольга улыбнулась. — Но звонить буду. Обещаю.
***
Квартиру сдала быстро — молодая пара с ребёнком, искали что-то недорогое. Вещей оказалось немного — два чемодана и три коробки. Всё остальное раздала или выбросила.
В последний вечер Ольга прошлась по пустой квартире. Вот здесь стояла кровать, на которой она плакала после развода. Вот у этого окна сидела и смотрела в никуда, когда дочь уехала учиться. Вот на этой кухне пила чай и читала сообщение от Сергея.
Она закрыла дверь на ключ и не оглянулась.
***
Воронеж встретил дождём и пробками. Ксения ждала на вокзале с огромным зонтом.
— Мам! — она бросилась обнимать. — Ну наконец-то!
Съёмная двушка оказалась на окраине, в панельной девятиэтажке. Маленькая, но чистая. Ксения уже расставила цветы на подоконнике, повесила новые шторы.
— Как тебе? — спросила она с надеждой.
— Отлично, — Ольга обняла дочь. — Просто отлично.
Первые месяцы были трудными. Новая работа, новые люди, новые правила. Начальница, Марина Сергеевна, женщина лет пятидесяти с холодными глазами, сразу дала понять, кто здесь главный:
— Вы у нас в районе не самая молодая. Надеюсь, с компьютером дружите? А то у нас одна приходила, так даже Excel не знала.
Ольга стиснула зубы и промолчала. Доказывать словами не собиралась — только делом.
Через три месяца она вывела бухгалтерию завода из хаоса, в котором та пребывала последние полгода. Нашла ошибки в отчётах, сэкономила предприятию полмиллиона на налогах. Марина Сергеевна вызвала её в кабинет:
— Хорошо работаете, Ольга Викторовна. С первого января повышаю зарплату. И премию выпишу — двадцать тысяч.
Ольга вышла из кабинета и расплылась в улыбке. Вечером купила дочери новые кроссовки, о которых та давно мечтала.
***
Однажды вечером, когда они с Ксенией сидели на кухне и пили чай, дочь спросила:
— Мам, а ты не жалеешь, что с папой развелась?
Ольга задумалась.
— Жалею. Но не потому, что он плохой. А потому что я была дурой. Искала принца на белом коне, а рядом был нормальный мужик, который меня любил.
— А сейчас... ты бы хотела кого-то встретить?
— Не знаю, Ксюш. Честно — не знаю. Может, и хотела бы. Но не буду специально искать. Если судьба — встречу. Нет — проживу и так.
— А тот, из «Одноклассников»? — Ксения знала про встречу с Сергеем, мать рассказала ей всё. — Он больше не писал?
— Нет. И слава богу.
— Мам, а можно вопрос? Ты его правда любила? Или просто... придумала?
Ольга посмотрела в окно. За стеклом падал снег — первый в этом году.
— Придумала, наверное. Влюбилась в свою фантазию. А он был просто мальчишкой, который хотел казаться взрослым. Читал стихи, потому что это модно было. Обещал увезти к морю, потому что так в кино говорят. А потом вырос и стал обычным мужиком. Не плохим, не хорошим. Обычным.
— И что, все мужики такие?
— Нет. Есть и другие. Твой отец, например. Он не читал стихов, но когда я болела — сидел рядом. Это дороже любых стихов, понимаешь?
Ксения кивнула.
— Понимаю. Просто... я вот тоже иногда думаю, что встречу кого-то особенного. Как в книжках.
— Встретишь, — Ольга взяла её за руку. — Только не ищи особенного. Ищи надёжного. Того, кто будет рядом не только в хорошие дни. Это и есть настоящая любовь, Ксюш. Не бабочки в животе, а просто... присутствие. Понимаешь?
— Понимаю, мам.
***
Прошёл год. Ольга привыкла к Воронежу, обзавелась подругами по работе, даже записалась на фитнес. Похудела на шесть килограммов, постриглась, купила новую одежду. Смотрела на себя в зеркало и видела другого человека — не затюканную бухгалтершу из захолустья, а просто женщину. Обычную, но живую.
Ксения закончила третий курс, устроилась на подработку в кафе. Вечерами они сидели вместе, смотрели сериалы, болтали обо всём на свете.
Однажды Ольга получила сообщение от Лены:
«Оль, привет! Как ты там? Слышала, Витька твой женился. На той, что на коляске. Говорят, она поправилась, уже ходит потихоньку. Молодец мужик, не бросил. Ты не жалеешь?»
Ольга долго смотрела на сообщение. Потом написала:
«Жалею, что не ценила. Но рада, что он счастлив. Он заслуживает».
И это была правда.
***
Зимой, в конце января, Ольга ехала с работы в автобусе. Народу было много, она стояла у окна и смотрела на заснеженные улицы. Вдруг кто-то толкнул её, и она уронила сумку. Вещи рассыпались по полу.
— Извините, — мужской голос. — Сейчас помогу.
Он присел, начал собирать — кошелёк, ключи, помаду. Протянул ей.
— Спасибо, — Ольга подняла глаза и встретилась с его взглядом.
Мужчина лет сорока пяти, в очках, с приятным лицом. Одет просто, но аккуратно.
— Не за что. Это я виноват, зазевался.
Он вышел на следующей остановке. Ольга проводила его взглядом и вдруг поймала себя на мысли: «Приятный человек».
Не «красивый», не «особенный». Просто приятный.
И этого было достаточно.
***
Вечером она сидела на кухне, пила чай и листала телефон. Случайно наткнулась на страницу Сергея — разблокировала его из любопытства.
Последний пост: фотография с женой и детьми. Подпись: «Семья — это главное».
Ольга усмехнулась. Интересно, жена знает про ту поездку в Борисоглебск? Про номер в гостинице за четыре тысячи?
Она закрыла страницу и больше не открывала.
Прошлое осталось в прошлом. Там, где ему и место.
А впереди была жизнь. Обычная, без романтики и стихов. Но честная. Настоящая.
***
Ксения вошла на кухню, зевая:
— Мам, ты чего не спишь?
— Так, думаю.
— О чём?
Ольга улыбнулась:
— О том, что иногда лучшее, что может случиться — это когда мечты не сбываются.
— Это как?
— Поймёшь, когда вырастешь.
Дочь фыркнула, налила себе воды и ушла в комнату. Ольга осталась одна. Допила чай, помыла чашку, выключила свет.
Завтра снова работа. Снова автобус, отчёты, цифры. Обычная жизнь обычного человека.
И ей этого хватало.
Потому что она наконец поняла: счастье — это не тот, кто читает тебе стихи на крыше. Счастье — это когда ты просыпаешься утром и не боишься нового дня. Когда рядом дочь, которая тебя любит. Когда есть работа, крыша над головой и силы идти дальше.
Всё остальное — просто красивые сказки.
А жизнь — она другая. Жёстче. Проще. Честнее.
И в этом её настоящая красота.
Подписывайтесь. Делитесь своими впечатлениями и историями в комментариях , возможно они кому-то помогут 💚