Аня выскочила из кабинета УЗИ-диагностики так стремительно, что чуть не сбила с ног медсестру с лотком анализов. Глаза горели, щёки пылали, а в руках она сжимала свежераспечатанный снимок, на котором три крохотных силуэта теснились в её животе, словно договорились устроить там коммунальную квартиру. Тройня! Она, Аня Морозова, двадцати семи лет от роду, бывшая продавщица детских игрушек, а теперь жена преуспевающего бизнесмена, станет мамой сразу троих малышей! Врач, пожилая женщина с усталым лицом и добрыми глазами, попросила её подождать в коридоре, пока оформит документы. Аня кивнула, не в силах оторваться от снимка, и вышла, прижимая драгоценную бумажку к груди.
В коридоре пахло хлоркой и больничной едой, скрипели тележки, шаркали ноги пациентов. Обычная районная поликлиника на окраине Москвы, ничего примечательного. Аня опустилась на жёсткую скамейку у окна и достала телефон. Пальцы дрожали, когда она набирала номер Игоря. Муж ответил после четвёртого гудка, голос у него был какой-то отстранённый, будто он отвечал между делом, разглядывая что-то более важное. «Ну?» — бросил он коротко. Аня на секунду растерялась от такого приёма, но радость всё равно била через край. «Игорёк, у нас... у нас тройня! Представляешь? Три малыша!» — выпалила она на одном дыхании. В трубке повисла тишина, такая долгая, что Аня испугалась разрыва связи. Потом Игорь произнёс ровным, почти механическим тоном: «Понял. Жди у входа в поликлинику, я заеду через час. Только не вздумай никуда уходить». И отключился, даже не дав ей рассказать подробности.
Аня медленно опустила телефон на колени. Странно. За полтора года брака она привыкла к тому, что Игорь не слишком эмоционален — солидный мужчина, владелец сети строительных магазинов, вечно занятый переговорами и сделками. Но сейчас... сейчас в его голосе было что-то ещё. Холодок. Словно она сообщила ему не о долгожданной беременности, а о крупной неприятности. Аня тряхнула головой, разгоняя глупые мысли. Конечно, он просто был на важной встрече. Сейчас приедет, обнимет её, может, даже улыбнётся своей редкой, чуть кривоватой улыбкой, и они вместе будут радоваться. А свекровь Тамара... та вообще, наверное, в обморок грохнется от счастья. Или нет, скорее устроит скандал, что Аня не посоветовалась с ней по поводу выбора клиники. Свекровь вообще любила всё контролировать.
Дверь кабинета приоткрылась, и врач выглянула в коридор. «Анна Сергеевна, ещё минут пять, я тут с документами вожусь», — сказала она и снова скрылась внутри. Аня кивнула и снова уставилась в телефон. Хотелось позвонить отцу, полковнику Морозову, рассказать ему новость, но что-то останавливало. Отец с самого начала не одобрял её брак с Игорем. «Слишком быстро всё, Анечка, — говорил он, сдвигая густые седеющие брови. — Познакомились в январе, а в марте уже свадьба. И этот его взгляд... холодный какой-то». Но Аня тогда была влюблена по уши. Игорь казался ей принцем — высокий, подтянутый, с правильными чертами лица и дорогими костюмами. Он ухаживал красиво: рестораны, цветы, поездка в Сочи. Правда, сразу после свадьбы всё как-то поблёкло. Игорь стал холоднее, свекровь Тамара въехала к ним в квартиру «временно» и осталась навсегда, превратив Анину жизнь в череду упрёков и придирок.
Аня вздохнула и встала, решив пройтись по коридору. Ноги затекли от сидения, а в животе, казалось, уже копошилось что-то живое и требовательное, хотя по срокам было ещё рано что-то чувствовать. Она дошла до конца коридора, где под лестницей стояла швабра и ведро с мутной водой. Рядом, присев на корточки и что-то вытирая с пола, возилась девушка в тёмном сарафане и ярком платке. Цыганка, сообразила Аня. Молодая, лет двадцати пяти, с огромными чёрными глазами и смуглой кожей, на которой даже под тусклым светом больничных ламп проступал здоровый румянец. Девушка подняла голову, встретилась взглядом с Аней и вдруг напряглась, словно увидела что-то страшное.
В этот момент из кабинета донёсся приглушённый голос врача, говорившей по телефону. Дверь была неплотно прикрыта, и в тишине коридора слова разносились удивительно отчётливо. «Тамара Петровна, я вас поздравляю — ваша невестка беременна тройней!» — произнесла врач с какой-то странной интонацией, не радостной, а скорее заискивающей. Аня замерла. Тамара Петровна? Свекровь? Врач звонит свекрови? А потом, как обухом по голове, прилетел ответ, который врач включила на громкую связь: «Прекрасно! Действуем по плану. Когда сын привезёт эту дурочку, вы сделаете всё “как при обычной процедуре”. Чтобы потом никто не докопался. Беременность сорвётся, а мы скажем, что это осложнение. Несчастный случай, понимаете? От этой нищебродки я давно хотела избавиться, а тут такой удобный повод. Сына потом женю на Светке Соколовой — миллиардерша растёт, не чета этой торговке игрушками!»
Аня почувствовала, как земля уходит из-под ног. Стены коридора поплыли, в ушах зазвенело. Она схватилась за перила, пытаясь не упасть. Уничтожить. Её хотят убрать. Свекровь, врач, и Игорь, видимо, тоже в курсе. Вот почему он так холодно отреагировал на новость. Вот почему велел ждать именно здесь. Они всё спланировали. Цыганка-уборщица вскочила на ноги, бросила швабру и кинулась к Ане. «Девушка, ты слышала?» — зашептала она, хватая Аню за руку. Её пальцы были тёплыми и сильными, в чёрных глазах плясали огоньки ужаса и решимости. «Я всё слышала! Они хотят тебя “убрать”! Беги, пока не поздно!»
Аня попыталась что-то сказать, но из горла вырвался только сдавленный стон. Цыганка тряхнула её за плечи. «Очнись! Времени нет! У тебя есть кто-то, кому ты доверяешь? Кто может помочь?» Аня судорожно кивнула. «Отец... мой отец полковник полиции». Цыганка расцвела в улыбке. «Вот и звони ему прямо сейчас! А потом уходи отсюда, быстро! Я прикрою, скажу, что ты в туалет ушла, если кто спросит». Аня с трудом разблокировала телефон и набрала номер отца. Руки тряслись так, что она чуть не уронила трубку. «Папа, — прохрипела она, когда Морозов ответил. «Папа, мне угрожают. Игорь, свекровь, врач… они всё спланировали.». Я в поликлинике на Зелёной, четвёртый этаж. Пожалуйста, приезжай!»
Отец не стал тратить время на расспросы. «Выходи на улицу, прямо сейчас, — скомандовал он твёрдым, полицейским голосом. — Иди в ближайшее кафе или магазин, где людно. Я буду через десять минут. И держи телефон включённым». Аня кивнула, хотя отец её не видел, и побежала к лестнице. Цыганка поддержала её под локоть. «Девочка, береги себя и малышей, — прошептала она. — А этих гадов земля покарает, увидишь». Аня обернулась на ходу. «Как тебя зовут?» — «Роза, — ответила цыганка, сверкнув белозубой улыбкой. — Иди уже, не задерживайся!»
Аня спустилась по лестнице, чудом не споткнувшись, выскочила на улицу и огляделась. Через дорогу виднелась вывеска «Продукты 24 часа». Она бросилась туда, едва не попав под машину, ворвалась в магазин и прислонилась к холодильнику с молочными продуктами, пытаясь отдышаться. Продавщица, полная женщина в фартуке, с любопытством покосилась на неё. «Девушка, вам плохо?» Аня помотала головой. «Нет, просто... просто жду кого-то». Она сжимала телефон так крепко, что побелели костяшки пальцев, и следила через грязное окошко за входом в поликлинику.
Отец появился через восемь минут, что было почти рекордом для московских пробок. Он вышел из служебной машины в сопровождении двух молодых оперативников и быстрым шагом пересёк дорогу. Аня выскочила навстречу, и он обнял её так крепко, что стало трудно дышать. «Всё, доченька, всё, я здесь, — пробормотал он в её волосы. — Сейчас разберёмся». Потом отстранился, внимательно посмотрел ей в глаза. «Рассказывай всё по порядку, быстро и чётко». Аня сбивчиво пересказала подслушанный разговор, упомянула Розу, цыганку-уборщицу, которая её предупредила. Лицо Морозова становилось всё мрачнее. «Значит, так, — проговорил он, обращаясь к оперативникам. — Едем в поликлинику, берём с собой Аню и эту уборщицу. Нужны показания. А потом ставим засаду».
План был прост и жесток, как хирургический скальпель. Морозов договорился с начальником районного отдела, тот выслал группу захвата. Аню усадили в машину неподалёку, чтобы она была в безопасности, но могла опознать участников. Роза, цыганка-уборщица, оказалась девушкой с характером — когда её нашли на том же четвёртом этаже, она не испугалась полиции, а наоборот, загорелась идеей помочь. «Я всё слышала своими ушами, — заявила она, тряхнув золотыми серьгами. — Эта Тамара Петровна прямо сказала про укол и выкидыш. А врач ей поддакивала, гадина». Морозов кивнул. «Хорошо. Будешь свидетелем. Только не вздумай им ничего говорить, если они тебя увидят». Роза фыркнула. «Да они на меня и не смотрят, я для них как мебель. Уборщица, грязь, цыганка — вообще невидимка».
Через сорок минут к поликлинике подъехал чёрный джип Игоря. Он вышел, поправил дорогой пиджак и направился к входу. Аня, сидевшая в полицейской машине с тонированными стёклами, сжала кулаки. Муж. Человек, с которым она делила постель, которому доверяла, который обещал любить её всю жизнь. И он собирался её убить. Игорь поднялся на четвёртый этаж, где его уже ждала мать. Тамара Петровна, женщина лет шестидесяти, в дорогом костюме и с высокой причёской, стояла у кабинета врача и что-то обсуждала с той самой пожилой докторшей. Та кивала, доставая из ящика стола шприц и ампулу. Оперативники, переодетые в больничный персонал, наблюдали из соседнего кабинета через приоткрытую дверь, записывая разговор на диктофон.
«Где эта дурочка?» — спросил Игорь раздражённо, оглядываясь по сторонам. Тамара поджала губы. «Сейчас найдём. Наверняка в туалете сидит или по коридору шляется. Позови её». Игорь достал телефон и набрал номер жены. Аня, сидевшая в машине, услышала звонок и по знаку отца ответила. «Где ты?» — рявкнул Игорь. Аня постаралась, чтобы голос звучал естественно. «Выйду сейчас, в туалете была». — «Ну давай быстрее, мать ждёт. Хочет поздравить тебя лично». В этих словах было столько лицемерия, что Аню передёрнуло. «Иду», — сказала она и отключилась.
Морозов кивнул оперативникам. «Пора. Берём их с поличным, когда начнут действовать». Аня осталась в машине, но ей разрешили наблюдать через окно. Она видела, как к поликлинике подошла группа переодетых полицейских — кто в халатах, кто под видом пациентов. Внутри, на четвёртом этаже, Роза продолжала мыть пол, делая вид, что ничего не происходит. Тамара окликнула её: «Эй, ты, цыганка! Тут девушка беременная ходила, не видела?» Роза пожала плечами. «Видела, да. В туалет пошла вроде». Тамара кивнула и повернулась к врачу. «Готовьте кабинет. Как только она придёт, заводите под предлогом повторного осмотра. А ты, — она ткнула пальцем в сына, — уговори её не сопротивляться. Скажи, что это для её же блага».
В этот момент из лестничного пролёта появились двое оперативников, ведя Аню под руки. Она шла медленно, опустив голову, словно действительно плохо себя чувствовала. Тамара расцвела в улыбке, такой фальшивой, что хотелось отвернуться. «Анечка, милая! Игорёк мне всё рассказал! Тройня, какое счастье! Давай-давай, зайдём в кабинет, доктор тебя ещё раз посмотрит, убедимся, что всё в порядке». Аня подняла глаза и посмотрела свекрови прямо в лицо. «Вы хотите меня убить», — произнесла она ровным голосом. Тамара на секунду опешила, потом рассмеялась. «Что за бред? Убить? Анечка, у тебя гормоны играют, милая, это нормально для беременных». Но в глазах её плескался холодный расчёт.
Именно в этот момент из соседних кабинетов высыпали полицейские. «Руки за голову! Все стоять!» — скомандовал старший оперативник. Тамара побелела, врач выронила шприц, который со звоном покатился по полу. Игорь попытался было сделать шаг назад, но его уже скрутили двое крепких парней. «Что происходит?!» — взвизгнула Тамара «Вы задержаны по подозрению в подготовке преступления» — ответил оперативник, доставая наручники. — У нас есть запись вашего разговора с врачом, показания свидетелей и вещдоки». Он кивнул на шприц. «Экспертиза покажет, что в этой ампуле».
Врач сдалась сразу, опустившись на стул и спрятав лицо в руках. Тамара же, наоборот, вспыхнула от ярости. «Это всё она подстроила, эта змея подколодная! — кричала она, тыча пальцем в Аню. — Хочет завладеть деньгами моего сына! Всё это провокация!» Аня смотрела на неё с тяжёлым чувством. «Я хотела любить вас как мать, — сказала она тихо. — Я старалась угодить, терпела унижения, думала, что со временем вы примете меня. А вы... вы хотели убить меня и моих детей». Тамара замолчала, словно пощёчину получила, но в глазах всё ещё полыхала злоба.
Игоря увели первым, он шёл, опустив голову, не в силах посмотреть жене в глаза. Аня проводила его взглядом и вдруг почувствовала огромное облегчение. Да, больно. Да, страшно. Но она жива. Её дети живы. И это главное. Отец обнял её за плечи. «Молодец, доченька. Ты справилась». Роза подошла к ним, всё ещё держа в руках швабру. «Ну что, девочка, поверила теперь, что земля гадов карает?» — улыбнулась она. Аня кивнула и вдруг расплакалась, уткнувшись отцу в плечо. Не от горя, а от напряжения, которое наконец отпустило.
Суд прошёл быстро и жёстко. Экспертиза показала, что в ампуле был препарат, который мог спровоцировать тяжёлые последствия и сорвать беременность. Врач во всём созналась, рассказав, что Тамара Петровна когда-то помогла ей устроиться в эту клинику и с тех пор шантажировала, требуя "мелких услуг". Игорь пытался оправдываться, говоря, что не знал о плане, но записи его телефонных разговоров с матерью доказали обратное. Они обсуждали "избавление от проблемы" ещё три месяца назад, когда стало ясно, что Аня не беременеет так быстро, как хотелось бы. Светлана Соколова, та самая миллиардерша, на которую свекровь прочила Игоря, отреклась от них публично, заявив журналистам, что не имеет ничего общего с такими людьми.
Приговор был суров: Тамаре Петровне — восемнадцать лет лишения свободы, врачу — двадцать, Игорю — двенадцать. Аня сидела в зале суда, положив руки на уже заметно округлившийся живот, и не испытывала ни торжества, ни злорадства. Только усталость и странное, почти невесомое чувство свободы. Она больше не миссис Морозова. Развод оформили ещё до суда, и она вернула себе девичью фамилию.
Роза стала её подругой. Оказалось, что цыганка работала уборщицей, чтобы скопить денег на открытие собственного салона красоты — она прекрасно делала маникюр и плела косы. Аня помогла ей с арендой маленького помещения, и через полгода салон "У Розы" уже принимал первых клиенток. А когда Аня родила троих здоровеньких мальчишек — Артёма, Кирилла и Данилу, — Роза стала их крёстной и приходила каждую неделю, привозя гостинцы и рассказывая малышам сказки на своём певучем, чуть гортанном наречии.
Отец помог Ане переехать в новую квартиру, светлую и просторную, с балконом и видом на парк. Она вернулась к работе, открыв свой интернет-магазин детских игрушек, который неожиданно быстро пошёл в гору. Оказалось, что у неё настоящий талант к бизнесу — то, чего Игорь так и не разглядел за полтора года брака. Вечерами, укладывая сыновей спать, она рассказывала им про справедливость, про то, что добро всегда сильнее зла, даже если это не сразу заметно. И про то, что иногда спасение приходит оттуда, откуда не ждёшь — например, от молодой цыганки с шваброй и огромным сердцем.
А Роза, сидя в своём уютном салоне между сеансами, частенько вспоминала тот день, когда услышала разговор и решилась вмешаться. «Знаешь, Анька, — говорила она, когда они пили чай на её кухоньке. — Мне тогда страшно было. Я думала: а вдруг не поверишь? А вдруг испугаешься меня, цыганки? Но сердце подсказало — надо действовать. И ничуть не жалею». Аня улыбалась, наливая ей ещё чаю. «Я тоже не жалею. Без тебя меня бы сейчас не было. И мальчишек моих тоже».
Жизнь, конечно, не превратилась в сказку. Бывали трудные дни, бессонные ночи с тремя младенцами, финансовые трудности, усталость. Но Аня шла вперёд, потому что знала главное: она жива, она свободна, и рядом с ней люди, которые действительно её любят. Не за деньги, не за выгоду, а просто так. Потому что она — это она, Аня Морозова, сильная, красивая женщина, которая прошла через ад и не сломалась. И это дорогого стоит.