Глава 30
Метель бушевала за тонкими стенами лабаза, превращая мир в белый, воющий ад. Внутри было темно, холодно и тесно. Анна и Василий сидели на скрипящих нарах, завернувшись в свои куртки, прижимаясь к едва теплому примусу. Между ними лежала папка с документами — хрупкий мост через пропасть недоверия.
— Спасибо, — внезапно, сквозь скрежет ветра, проговорил Василий. Он не смотрел на неё, уставившись в темноту. — За ногу. И за то, что не ушла.
— Я не могла, — просто ответила Анна. — Мы были в этом вместе.
— Вместе… — он горько усмехнулся. — Два дня назад я бы тебя туда же, в эту расщелину, за ваши порядки, может, и столкнул.
— А сейчас?
Он повернул к ней лицо, и в тусклом свете фонарика его глаза казались усталыми и постаревшими на десять лет.
— Сейчас я смотрю на эти бумаги и думаю: а за кого отец меня держал? Он такие вещи хранил, землю как зеницу ока берег… а я… я хотел её продать. Из злости. От безнадёги.
— Ещё не поздно всё исправить.
— Исправить? — он покачал головой. — Меня в посёлке уже как прокажённого считают. А эти… — он кивнул в сторону двери, за которой выла метель, — они меня в расход запишут, как только поймут, что я с тобой. Я в ловушке, Анна. С двух сторон.
Анна помолчала, обдумывая его слова. Он был прав. Его возвращение в обычную жизнь было почти невозможным. Но был шанс дать ему новую.
— Есть третий путь, — тихо сказала она. — Не с ними и не против всех. Ты знаешь тайгу лучше многих. Знаешь эти тропы, эти места. Заповеднику всегда нужны такие люди. Настоящие лесники. Не на бумаге. Те, кто чувствует лес. Как твой отец.
Василий резко поднял на неё взгляд.
— Ты это серьёзно? Михаил меня на порог не пустит.
— Я поговорю с Михаилом. Он человек справедливый. Он увидит эти документы, узнает, что ты помог их найти… и увидит, что ты изменился. Нужно только дать ему и всем остальным это увидеть.
Он долго молчал, слушая вой ветра.
— А если не поверят?
— Тогда ты будешь работать, чтобы поверили. День за днём. Это единственный способ смыть с себя прошлое. Не деньгами и не злостью. Делами.
В его глазах мелькнула слабая, неуверенная надежда. Как первый луч сквозь снежную пелену.
— Ладно, — прошептал он. — Попробую. Только давай сначала до посёлка живые доберёмся. И с этими, — он снова кивнул на дверь, — разберёмся.
Разговор иссяк. Они сидели в тишине, каждый со своими мыслями. Анна думала о Евгении. Что он сейчас делает? Чувствует ли он эту метель, эту тревогу? Она достала телефон. Сигнала, конечно не было. Только жалобный значок «нет сети» и несколько сохранённых сообщений от него, которые она перечитывала уже десятки раз. Короткие, деловые, но в последних словах сквозь строки пробивалось напряжение. «Держись». «Скучаю». «Решаю вопросы». Какие вопросы? Почему они вдруг стали такими неотложными?
Её сомнения, тщательно скрываемые даже от самой себя, выползали наружу в этой ледяной темноте. А что, если его «вопросы» — это просто удобный повод? Что, если московская жизнь, его мир стекла и стали, перевесил хрупкий роман с «сибирячкой»? Он обещал две недели. Прошло уже… она сбилась со счёта. Чувствовалось, что прошло много. А звонков всё меньше, голос в трубке всё отстранённее.
Она прогнала эти мысли. Сейчас нельзя раскисать. Сейчас нужно выжить и довезти документы.
Василий, к её удивлению, заснул, сидя, прислонившись к стене. Его дыхание стало ровным, лицо разгладилось. В этот момент он выглядел не озлобленным неудачником, а просто уставшим, измученным человеком. Таким же, как все.
Анна взяла фонарь и осторожно, чтобы не разбудить его, подошла к щели в стене, заменявшей окно. Метель не утихала. Но теперь, в кромешной тьме, в ней было что-то иное. Не просто стихия, а… ожидание. Как будто сама тайга замерла в напряжении, следя за исходом этой маленькой человеческой драмы в старой избушке.
Она вернулась на нары, прижалась спиной к холодной стене и закрыла глаза. Нужно было отдохнуть хоть немного. Завтра — решающий бросок к посёлку. С больным Василием, по метели, с возможной погоней на хвосте.
Но прежде чем погрузиться в тяжёлый, тревожный сон, она мысленно проговорила слова, которые боялась произнести вслух даже здесь, в полном одиночестве: «Женя, где бы ты ни был… если ты ещё слышишь меня… Нам нужна помощь. Мне нужна помощь. Пожалуйста».
И где-то за три тысячи километров, в своей стеклянной башне, Евгений, ворочаясь в коротком, тревожном сне, внезапно сел на кровати, сердце бешено колотилось. Ему показалось, что он ясно услышал её голос, полный усталости и тихой мольбы. Он включил свет, схватил телефон. Ничего. Только тишина. Но ощущение было настолько реальным, что холодный пот выступил у него на спине. Он больше не мог ждать. Ни секунды.
Подписывайтесь на дзен-канал Реальная любовь и не забудьте поставить лайк))
А также приглашаю вас в мой телеграмм канал🫶