Ночь после побега из катакомб Игнатий Волынский и Амели де Керсак провели в безопасной квартире, которую виконтесса держала «на черный день» в тихом, ничем не примечательном дворе-колодце. Комната была аскетична: железная кровать, стол, пара стульев, керосиновая лампа и маленькая, но жарко натопленная печка. Здесь они могли говорить, не опасаясь ушей за стенами. На столе лежали зарисовки Игнатия, сделанные в подземном складе. Особенно их занимали символы на черных каменных пластинах. Это были не иероглифы и не буквы какого-либо известного им алфавита. Геометричные, угловатые, они напоминали то ли чертежные обозначения, то ли сакральные знаки.
— Санскрит, — уверенно сказала Амели, изучая один из рисунков. — Но не классический. Очень архаичная, может даже, прото-форма. И смешанная с другими символами. Видите эти спирали? Это похоже на тибетскую «юндрун», символ вечности. А эти точки и линии… напоминают обозначения акупунктурных точек на схемах китайской медицины.
— Но зачем наносить это на камень? И что за камень? Он был тяжелый, холодный, но отполированный как зеркало.
— Обсидиан, — предположила виконтесса. — Вулканическое стекло. Во многих культурах ему приписывают магические свойства, способность проводить энергию, служить порталом. Но чтобы это узнать точно, нужен специалист. Не просто востоковед, а знаток именно сакральных текстов и… древних технологий.
Игнатий вспомнил обрывок фразы из разговора с антикваром Левитаном о «профессоре востоковедения». После долгих расспросов на следующий день, действуя через университетские связи (опять же, под прикрытием министерского поручения о сборе этнографических данных), он вышел на уникального человека. Его звали Арсен Мкртичевич Тер-Аветисян, армянин, бывший монах монастыря в Эчмиадзине, а ныне — отшельник и ученый, живший на самой окраине города, в маленьком домике, заваленном книгами на двадцати языках. Дверь им открыл сухонький, но крепкий старик с окладистой седой бородой и пронзительными, молодыми глазами. Его кабинет представлял собой хаос фолиантов, свитков, странных артефактов и химических приборов.
Увидев зарисовки символов, Тер-Аветисян замер. Он долго молчал, водя тонким, дрожащим от волнения пальцем по бумаге.
— Откуда? — наконец спросил он хриплым голосом.
— Это важно? — парировал Игнатий.
— Важнее, чем вы думаете, молодой человек. Это язык… не людей. Вернее, людей, но не таких, как мы. Очень древняя цивилизация, следы которой разбросаны от Тибета до Андов. Они называли его «ваджра-липпи» — «алмазное письмо». Его наносили на особые камни, способные… хранить вибрацию.
— Как фонограф? — удивилась Амели.
— Глубоко! — воскликнул старик. — Да! Но не звука. Мысли. Намерения. Энергетического импульса. Эти пластины — не просто надписи. Это… кристаллы памяти, если угодно. А символы… это инструкции.
Он взял лупу и склонился над рисунком.
— Вот это, видите? Комбинация спирали и треугольника. Это обозначение источника энергии. Не огня или пара, а… геомагнитной силы земли. А эти иероглифы вокруг… они упоминают «нидру-алаю». На санскрите «нидра» — сон, «алая» — хранилище, основа. «Хранилище сна». Или, как иногда переводят мистики, «спящий разум».
— Что это значит? — спросил Игнатий, чувствуя, как по спине пробегают мурашки.
— Легенда, — прошептал старик, и в его глазах загорелся странный огонь. — Легенда о «Летаргийном храме». Не о здании из камня, а о состоянии. О сети, которая пронизывает всё живое, как нервная система пронизывает тело. Это коллективное бессознательное, подсознание самой планеты. И согласно этим текстам, те, кто владел «ваджра-липпи» и правильными резонаторами… могли войти в этот «спящий разум». Влиять на него. Усиливать в нем одни импульсы (страх, покорность, агрессию) и гасить другие (волю, критическое мышление, сопротивление).
Кабинет погрузился в гробовую тишину. Игнатий и Амели переглянулись. Эта безумная, мистическая гипотеза вдруг обретала жуткую логику в свете всего, что они видели: схема-мандала, наложенная на железную дорогу (гигантский резонатор, пронзающий континент?), химические компоненты и эти каменные пластины-инструкции.
— Вы говорите о массовом контроле над сознанием? — тихо спросила виконтесса.
— О массовом внушении, — поправил Тер-Аветисян. — Но в масштабах, которые трудно вообразить. Не над толпой на площади. Над населением целой страны. Континента. Если создать правильный резонанс, направить нужную «вибрацию» через естественные или искусственные проводники… можно погрузить миллионы в состояние пассивного, управляемого сна. В летаргию. Отсюда и название храма.
Он откинулся на спинку стула, внезапно выглядев очень старым и усталым.
— Многие искали это знание. Алхимики, маги, тайные общества. Но технология была утрачена. Камни разбиты, свитки сожжены. Похоже, кто-то… нашел. Или воссоздал. И адаптировал к современным средствам. Ваши ящики… это части резонатора. Огромного. А ваша железная дорога… — он ткнул пальцем в схему мандалы с отметками станций, — это идеальный проводник. Стальная нить, натянутая через тело Евразии.
— Кто? — выдохнул Игнатий. — Кто это делает?
— Те, кто играет в «го» двумя руками, — неожиданно сказал старик. — Старая восточная мудрость. Один игрок, две доски. На одной — мир материальный: политика, экономика, войны. На другой — мир духовный: сознание, вера, воля. Истинная власть — это когда ты выигрываешь на обеих досках одновременно. Ваша «Колесница»… это и есть такой игрок.
Провожая их, Тер-Аветисян на прощанье схватил Игнатия за руку.
— Будьте осторожны. Те, кто ищет «Летаргийный храм», верят, что имеют право решать, кому бодрствовать, а кому — спать вечным сном. Они не остановятся ни перед чем. И помните: против резонанса есть только одно оружие — диссонанс. Нарушьте их гармонию. Найдите фальшивую ноту в их идеальной симфонии контроля.
Выйдя на улицу, Игнатий и Амели молчали. Солнце светило, люди спешили по своим делам, дети смеялись. Но им казалось, что они смотрят на мир через мутное стекло. Они знали страшную тайну: под поверхностью обыденности, в катакомбах и кабинетах, зреет проект, compared to которому все войны и революции — всего лишь детские игры. Проект порабощения не тел, а самых основ человеческого «я». И они, быть может, единственные, кто мог этому помешать.
💗 Если эта история затронула что-то внутри — ставьте лайк и подписывайтесь на канал "Скрытая любовь". Каждое ваше сердечко — как шепот поддержки, вдохновляющий на новые главы о чувствах, которых боятся вслух. Спасибо, что читаете, чувствуете и остаетесь рядом.
📖 Все главы произведения ищите здесь:
👉 https://dzen.ru/id/683960c8fe08f728dca8ba91