Карина стояла у подножия широкого автомобильного моста. Небо хмурилось, с него лил дождь. Длинные чёрные волосы девушки намокли и облепили лицо. Но Карина, кажется, не замечала этого.
Мимо в обе стороны проносились машины. Кто‑то сигналил девушке, стоящей так опасно на самом краю обочины. Её обдавало брызгами из‑под шин — а она, опять‑таки, даже глазом не вела и не пыталась увернуться от грязного холодного душа. Внимание Карины было приковано к дороге, по которой совсем скоро должен проехать свадебный кортеж.
Надежды на то, что праздничная толпа задержится где‑то, пока не закончится дождь, не было. Карина видела всё чётко: беда случится, обязательно случится — и именно во время дождя, если она ей не помешает. Но Карина сделает всё, чтобы трагедии не произошло.
Карина выросла в деревне. Мать и отец её были уже достаточно взрослыми людьми, когда в семье появилась смуглая черноволосая девочка, так не похожая на родителей и старших братьев. Те были русые, крепкие. Карина же, напротив. На лице её выделялись огромные тёмно‑карие глаза и чёрные, как смоль, брови вразлёт.
Старшие братья были уже совсем взрослыми и самостоятельными, жили отдельно в городе, к родителям приезжали лишь изредка. Иногда и семьи свои в гости привозили. Их дети были такими же, как и прочие члены семьи: белокожие, румяные блондины, пухленькие и крепенькие.
Конечно, Карина замечала, что отличается от своих, но как‑то не задумывалась об этом особенно. «Мало ли, — рассуждала она. — Вон у рыжей кошки тоже как‑то чёрные котята родились».
Но по мере взросления девочка понимала и осознавала всё яснее: слишком уж она отличается от родственников. И дело не только во внешности.
Родители были хозяйственными, работящими людьми. Всё их время, все их мысли занимали уборка, готовка, огород, работа по дому и во дворе. Разговоры крутились именно вокруг этих тем.
Карину же живо интересовали люди: то, как они чувствуют, почему поступают так, а не иначе. Она задавала матери и отцу сотню вопросов в минуту.
Те лишь отмахивались от любопытной и не в меру деятельной дочери и советовали перестать глупостями заниматься.
— Лучшие огурцы пропали, — хмурился отец.
— Или полы в доме помой, — подключалась мать.
Нет, Карина не чуралась помогать родителям по хозяйству. В её маленьких худеньких ручках любые дела спорились, но это было далеко не всё, что её интересовало в жизни.
Родители не понимали свою дочь. Зато её прекрасно понимала женщина — смуглая, красивая, молодая, с чёрными очень добрыми глазами. Жаль только, что она жила лишь во снах Карины.
Сколько девочка себя помнила, эта женщина всегда снилась ей. Ничего не говорила, но смотрела с такой нежностью и любовью, что у Карины на сердце сразу становилось тепло и светло.
Девочка часто делилась с ней своими бедами и переживаниями и тут же чувствовала облегчение: эта красивая женщина понимала и принимала каждое её слово — Карина точно это знала. Жаль, что сама черноволосая красавица никогда ничего не говорила, но смотрела с таким сочувствием и пониманием, что слова ей не требовались.
Итак, Карину не слишком интересовали домашнее хозяйство и бытовые хлопоты. Её тянуло в лес, на природу. Она тонко чувствовала людей — их настроения, мысли, намерения.
Но не только в этом заключалось отличие девочки от родственников — да и от других жителей деревни. Карина, ко всему прочему, могла видеть беды, угрожающие человека. А ещё малышка безошибочно определяла, где и что у кого болит или скоро заболит.
Годам к семи девочка осознала эту свою способность. Сначала не удивилась — думала, все так могут. Потом, конечно, поняла свою непохожесть, уникальность. Но гораздо позже.
— Не пей водку перед рейсом — в кювет улетишь, — сказала как‑то раз маленькая Карина дяде Петру, соседу.
Она просто увидела то, что с ним произойдёт, когда случайно заглянула ему в глаза. Увидела — и ужаснулась. Перевёрнутый, искорёженный автомобиль в кювете, вытянувшееся в неестественной позе тело соседа, кровь… Страшная картина. Но этого можно было легко избежать.
Вот девочка по доброте душевной и предупредила мужчину. Вместо ожидаемой благодарности Карина нарвалась на гневную отповедь.
— Ты ещё поучать меня будешь?! — злобно процедил дядя Пётр, глядя на маленькую соседку почти с ненавистью.
— Нос не дорос! Жена ругает, подруги её на мозги капают. Ты ещё теперь, пигалица! А ну брысь отсюда, пока леща не выхватила!
Испуганная Карина послушно ускользнула со двора обозлённого соседа. Он ведь действительно мог и силу физическую применить. Своих сыновей он бил так, что вся улица слышала их вопли. Карина жалела Серёжку и Андрюшку — это ведь были её близкие друзья.
Дети росли вместе. Но родители говорили ей, что дядя Петя правильно делает — «чтобы они от рук не отбивались». Правда, Карину мать и отец пальцем не трогали. Но она и сама старалась родителям повода не давать. И так у них были не слишком тёплые отношения.
Дядя Пётр тогда всё же улетел в кювет и погиб. На похоронах люди судачили о том, что мужчина сам виноват:
— Пьяным опять за руль сел. А ведь его не раз предупреждали. Ему ведь говорили…
Вот и решила Карина, наслушавшись разговоров соседей, что все умеют видеть опасность, которая грозит человеку. Ведь не только она дядю Петра предупреждала — люди сами так говорили.
— Мам, пап, я тоже дядю Петю предупреждала, — поделилась девочка с родителями. — Я ведь тоже знала, что так получится. Почему он людей не послушал?
— Молчи уж, ягоза, — отец злобно зыркнул на дочь. — У людей и так горе. Ты ещё тут со своими рассуждениями.
Карина видела и мелкие неприятности, что могли случиться с людьми, и старалась их предупреждать. Это было для неё естественно — со временем даже вошло в привычку.
Например, она вовремя вытерла лужицу, натёкшую из‑под холодильника, — и мать её не поскользнулась и не сломала ногу.
А ещё девочка задержала соседскую малышку Инночку у себя во дворе — просто отвлекла её игрушками. Иначе девочка побежала бы за ворота, и её покусал бы пёс, сорвавшийся с цепи. Напугал бы Инночку чуть не до смерти — она бы потом долго не разговаривала.
Много было таких случаев — всех и не упомнишь. Но в двенадцать лет Карина чётко осознала: у неё особенный дар.
Другие люди не умели видеть будущее — и уж точно боялись этой способности Карины. Потому о ней лучше было помалкивать.
Карина возвращалась из школы, когда увидела Лену. Девушка жила с родителями на другом краю села, а сюда часто приходила к своей подружке Лидочке.
Ленку в деревне не очень любили. «Она гулящая», — так с пренебрежением, а кто и с откровенной неприязнью, говорили про девушку.
Карина тогда ещё не знала значения этого слова. «Что значит „гулящая“? — думала она. — Вот я сама тоже люблю погулять. И с детьми на улице часто играю, и сама по окрестностям деревни могу часами бродить. Нравятся мне леса и поля, нравятся дороги. Я вообще мечтаю поскорее вырасти и отправиться в кругосветное путешествие — пешком или автостопом».
В общем, девочка не понимала, почему «гулящая» — это плохо. И всегда приветливо здоровалась с Ленкой. Да и та часто улыбалась Карине.
— Привет‑привет, цыганочка‑красавица!
Карину часто называли цыганкой из‑за её внешности. Многие произносили это слово как дразнилку, но Ленка — как‑то ласково и весело. Из её уст оно не звучало обидным обзывательством.
В общем, Ленка ждала ребёнка — мальчика. Карина давно это увидела, но не озвучивала свои мысли. «Ну, — думала она, — Ленка и сама в курсе, да и остальные тоже».
Свою способность девочка тогда ещё воспринимала как нечто естественное и обычное. Думала, все так могут.
Соседи судачили:
— Гулящая Ленка в подоле принесла! Никому‑то она теперь не нужна будет…
Говорили о её будущем малыше как о чём‑то стыдном и грязном.
Опять‑таки Карина недоумевала: «Ребёнок — это же счастье, радость, свет! Как так можно о младенце? И почему Ленка теперь никому не нужна? Ребёночек‑то у неё замечательный, симпатичный, милый — я это ясно вижу. Наоборот, ещё сильнее всем Ленка нужна будет с таким‑то карапузом умильным!»
В тот памятный день Ленка стояла, прислонившись к забору дома, где жила её подружка, и курила. Кажется, она ещё была пьяна — по крайней мере, от неё сильно пахло.
До того, как забеременеть, Ленка часто выпивала и курила, но из‑за ребёнка сдерживалась. А вот сегодня почему‑то сорвалась. Может, не только сегодня… Похоже, в таком состоянии Ленка пребывала уже несколько дней.