Софья родом из деревни. Девушка, выросшая, ухаживая за скотом, помогавшая матери топить печку, таскать дрова со двора, чистившая навоз в сарае у коровы. В молодости всем деревенским девушкам хочется другой жизни, городской. Не вывозить навоз, а ходить в кинотеатр, есть мороженое, гулять в парке.
- Мам, я решила уехать в город, - сказала Софья матери, та жила без мужа, умер рано. - Ты не одна в деревне, брат Мишка хоть и живет своей семьей, но неподалеку от тебя, поможет, если что. А мне надоело грязь месить в деревне, работы нормальной нет.
- Сонь, ну что ты такое выдумала? Родилась здесь, выросла, здесь твои корни и жить тоже должна здесь. А там в городе… ну кому ты нужна? Кто тебя там ждет, там совсем другая жизнь, - отговаривала мать дочь.
- Вот именно, мама, там другая жизнь, и я хочу жить там, в городе.
- Смотри, дочка, я тебя предупредила, - сдалась мать, не хотелось конечно, ей отпускать Соню в город.
Приехав в райцентр, Софья сразу же пошла в отдел кадров на завод. На работу ее взяли и даже дали комнату в семейном общежитии завода. Куда она с удовольствием заселилась.
- Главное, крыша над головой, - радовалась Соня, потом постепенно обживусь. Комната конечно не в том состоянии, но сделаю ремонт, руки у меня на месте. Зато у меня своя комната целых восемнадцать квадратных метров.
Шло время, и вдруг наступили девяностые трудные годы. Но ей повезло, завод работал, хотя в то время много закрывалось предприятий. Но остался на плаву их завод. А потом ей разрешили комнату в общежитии приватизировать, этот путь она тоже прошла. Хлопотно конечно было, но ничего справилась.
Время летело, Софья встречалась с Николаем, вместе работали. Не горела душой она, просто встречались. Николай тоже особой любвеобильностью не отличался, выпивал, тогда и старался навестить ее.
- Коля, если выпьешь, ко мне не приходи, - предупреждала она его не в первый раз.
- А что тут такого, я же немного, - говорил он в ответ.
Но Софья понимала. Не получится из Николая нормальный муж, и семьи у них не получится, не любит он своими руками ничего делать.
А Николай наоборот видел, что Софья хозяйственная, в руках все горит. Сама научилась штукатурить, красить, ремонт в комнате сделала хороший, и все сама.
- Сонь, может распишемся с тобой, - предложил как-то он.
Но она в то время, честно сказать, боялась забеременеть. В городе безработица никаких светлых надежд на будущее, впереди сплошная неизвестность.
- Нет, Коля, не хочу я расписываться, да и не люблю я тебя… Так проводим вместе время… - ответила чистосердечно, а он даже не обиделся.
- Ну не хочешь и не надо, было бы предложено…
Так и рассталась Софья с Николаем. Жила одна трудновато. После расставания с Николаем больше ни с кем не жила. Так и шло время. Потом жизнь постепенно наладилась. Софья даже купила в кредит не новую машину. Ездила в гости в деревню к матери и брату.
Иногда брат с женой тоже приезжали к ней в гости. Привозили картошки и огурчиков, иногда молоко и мясо. Для этого случая она всегда берегла конфеты разного вида, покупала по двести грамм разных, сама не ела.
- Сонь, хоть бы замуж вышла, говорил ей брат, - чего все одна, да одна.
- А мне и так хорошо. Свобода, что хочу, то и делаю, куда хочу - еду.
Молодость пролетела махом. Уже и пенсия подошла. Софья считала дни по трещинам на потолке. Шестьдесят лет - целая жизнь, уместившаяся в одной комнатке заводского общежития. Каждая трещина была как веха: приезд из деревни в восемнадцать, усталая, с одной котомкой и мечтой о чистой, городской жизни без навоза и мычания коровы в пять утра. А эта трещинка в углу - лихие девяностые, когда зарплату выдавали то лампочками, то капроновыми колготками, и она, как все, выживала.
Она не обзавелась ни мужем, ни квартирой. Романтика разбивались о её суровую независимость и вечную занятость на конвейере в цехе, на квартиру так и не наскребла. Зато была машина. Не очень старая, синего цвета, купленная в относительно сытые нулевые. Она стояла во дворе общежития под ее окном. Машина была её главной собственностью и доказательством: не пропала Софья, чего-то добилась. Машина - это свобода.
Однажды на рынке она познакомились с Захаром, у палатки с семечками и крупами. Он, крепкий, с натруженными руками и тихим, ворчливым голосом. Привозил на продажу из деревни картошку, молоко, иногда мясо.
- В какую цену мясо, - спросила она, тот ответил.
- Молодой бычок, покупайте, сейчас быстро налетят, закончится, я-то уж знаю, - говорил неторопливо Захар. – Вы городские любите наше деревенское, у нас все свежее, свое.
- А я кстати тоже в деревне родилась, - разоткровенничалась Софья, - правда давно уехала, после восемнадцати лет.
- А ты из какой деревни, - быстро переходя на «ты», спросил Захар.
Разговорились. Оказалось, из соседних деревень, земляки, почти. Обрадовались оба.
В следующий выходной Софья вновь увидела Захара на рынке, торговля у него шла бойко.
Разговорились опять.
- Может подвезешь меня до автостанции, - спросил Захар.
- Могу и подвезти, не трудно…
Начала подвозить его до автовокзала после торгов, потом он стал звать в гости.
- Софья, а не хочешь ли ты посмотреть, как живу-то в деревне. Поедем, все покажу, объясню.
Немного подумав, согласилась. Поехали. Захара дом стоял на отшибе, добротный, рубленый, пахнущий деревом, печкой и сеном. У него было хозяйство: куры, пара свиней, огромный огород, корова и тишина, какая бывает только в настоящей глуши.
- Сейчас я тебе сварю картошку, и принесу из погреба соленые огурцы и грузди, - сказал он, и правда сварил ей картошку в мундире, достал из погреба соленья, молча и с достоинством ухаживал.
- Ого, Захар, какие вкусные у тебя огурчики, да и грузди тоже. Давно не ела грибы.
- Ешь-ешь на здоровье, улыбался хозяин. Потом чай пить будем с травами, сам собирал.
В его мире всё было просто, ясно и пригнано по своему месту. У него была земля под ногами и крыша над головой своя. А у Софьи - трещины на потолке, общий туалет на этаже, вечно шумящие соседи и эта вечная городская суета за окном, к которой она, казалось, давно привыкла.
Но была и свобода. Свобода сесть в свою машину и поехать куда глаза глядят. Свобода не вставать на рассвете к корове. Свобода быть самой собой, Софьей, которая сама всё решила и сама за всё отвечает.
Захар поглядывал на нее, видел, вроде нравится ей его дом, хозяйство. Она приезжала еще и еще раз. Он не просил, не уговаривал. Он просто однажды, провожая её до машины, сказал, глядя куда-то мимо, на темнеющие леса.
- Место тут в доме для тебя есть, Софья. Дом большой. Одному скучно, хоть и привык, но вдвоем было бы веселее.
Софья молчала, она поняла, что стоит на перепутье. Точнее, на распутье, как в старой сказке. Одна дорога вела назад, в деревню, которую она когда-то с таким трудом покинула. Обратно к земле, к хлопотам, к прочному быту рядом с молчаливым, но надёжным человеком. К своему углу, пусть и в деревне.
Но это означало сдать свою машину на металлолом, в деревне она не особо и нужна. Смириться с тем, что её независимость, выстраданная за сорок лет, растворится в общем хозяйстве. Снова стать «бабой Захара», пусть и уважаемой, но привязанной к дому, огороду, скотине.
Другая дорога - это её комната, её машина, её привычная, хоть и убогая, свобода. Одиночество, которое уже не тяготит так остро, потому что стало ее жизнью. Но это и будущее в стенах этого общежития, с его вечным запахом капусты и звуками телевизора за стенкой. Будущее, где некому будет подать стакан воды, если станет совсем плохо.
- Даже и не знаю, что сказать, Захар. Так сразу невозможно это решить, ведь я всю жизнь жила одна. Это ты похоронил жену пять лет назад.
- А что ты теряешь, Соня? Комната твоя в общежитии так и останется за тобой, и ты всегда сможешь туда вернуться. Но я не думаю, что это будет необходимостью. У нас с тобой много общего, я даже иногда думаю, что ты еще тогда в молодости должна была стать моей женой. Но не встретились тогда… А сейчас не зря же нас судьба свела…До такой степени у нас с т тобой много общего.
- Мне надо подумать, Захар.
- Хорошо, я буду тебя ждать.
Софья сидела на своей скрипучей кровати, смотрела в окно на свою машину и думала.
- Я всю жизнь сама принимала решения. Уехать. Выстоять. Купить машину. И сейчас должна решить сама. Я стою на перепутье. Перепутье - это не когда не знаешь, куда идти. Перепутье – это когда обе дороги ведут к потере. Одна - к потере свободы. Другая - к потере шанса на дом и тепло.
Софья долго думала, но как-то разом достала чемодан, собрала свои необходимые вещи.
- Захар прав, вдвоем веселее, уже не молодые оба, будем помогать друг другу. А что я здесь одна? А что случится со мной, и стакан воды подать некому.
Софья завела свою машину и поехала к Захару не в гости, а с чемоданом. Пока есть куда ехать – есть выбор. А выбор, даже трудный – это и есть та самая свобода, за которую она заплатила целой жизнью. Доехав до его дома, увидела, Захар стоит во дворе и словно поджидает ее.
- Ну что ж, давай попробуем. Но я буду иногда в город ездить. Комнату проведывать, а может потом сдадим ее квартирантам, - сказал она буднично, как само собой разумеющееся.
- Добро пожаловать, Софья, я очень рад, что ты решилась. Все у нас с тобой будет хорошо. Ведь у меня тоже нет никого, единственный сын давно погиб. Так что вдвоем вдвойне веселей.
Спасибо за прочтение, подписки и вашу поддержку. Удачи и добра всем!
- Можно почитать и подписаться на мой канал «Акварель жизни».