– Осторожнее, Коля! Не зацепи углом обои, они же, наверное, дорогущие! Мариночка, ну ты погляди, как вы устроились! Прямо царские палаты, не иначе. А люстра–то, люстра! Хрусталь? Ой, богато живете, богато. Не то что мы в своей тьмутаракани.
Голос тети Вали, зычный, командный, перекрывал даже шум работающего телевизора. Она стояла посреди прихожей в своем неизменном цветастом платье, занимая собой, казалось, все свободное пространство. Рядом пыхтел дядя Коля, затаскивая огромный, перевязанный бечевкой чемодан, а за его спиной мялась Лариса – троюродная сестра мужа, девица лет двадцати пяти с вечно скучающим выражением лица и телефоном, приросшим к ладони.
Марина, хозяйка квартиры, стояла, прижавшись спиной к шкафу–купе, и пыталась улыбаться. Улыбка выходила натянутой, почти судорожной.
– Здравствуйте, тетя Валя, дядя Коля. Проходите, разувайтесь. Тапочки вот здесь, гостевые. Правда, у нас всего две пары лишних…
– Ой, да брось ты эти церемонии! – отмахнулась тетка, скидывая стоптанные туфли и наступая прямо в носках на пушистый коврик. – Свои же люди! Мы и босиком походим, полы–то у вас, поди, с подогревом? Олег писал, что ремонт отгрохали на славу.
Олег, муж Марины, суетился вокруг родственников, сияя как начищенный самовар. Он давно не видел родню из поселка, скучал, и когда тетя Валя позвонила с просьбой «приютить на недельку», он, конечно же, не смог отказать.
– Мариш, ну ты чего застыла? Накрывай на стол! Гости с дороги, голодные! – скомандовал он, подхватывая у Ларисы сумку. – Ларка, а ты чего такая кислая? Жениха в городе искать будем?
– Ну пап, ну Олег, – протянула Лариса, закатывая глаза. – Мне просто вай–фай нужен. У вас же скоростной? А то у меня сериал не грузится.
Марина поплелась на кухню. В голове крутилась одна мысль: «Неделя. Всего одна неделя. Потерпеть семь дней. Это не страшно». Она достала из холодильника заготовленные салаты, нарезку, поставила в духовку курицу.
Квартира у них была хорошая, «трешка», но ипотечная. Марина работала дома, она вела бухгалтерию для нескольких фирм на аутсорсе, и тишина для нее была рабочим инструментом. Третья комната служила ей кабинетом.
– А спать мы где будем? – деловито осведомилась тетя Валя, когда первый голод был утолен, и гора куриных костей выросла на тарелке дяди Коли. – Нас трое.
– Мы постелили вам в гостиной на диване, он раскладывается, там широко, – начал объяснять Олег. – А Ларисе…
– А Ларисе можно в кабинете, там же кушетка есть? – перебила тетка. – Чего девке с родителями в одной комнате ютиться? Ей простор нужен.
Марина замерла с чайником в руке.
– В кабинете я работаю, тетя Валя. Там документы, компьютер.
– Ну так ты днем работай, а ночью спи, – удивилась родственница, словно предлагала самое логичное решение в мире. – Ларка же не будет тебе днем мешать. Она поспать любит до обеда. А ночью она там тихонько ляжет.
Олег посмотрел на жену умоляющим взглядом. «Ну пожалуйста, не начинай, это же ненадолго», – читалось в его глазах.
Марина вздохнула и кивнула. Ладно. Неделя. Можно и потерпеть.
Первые три дня прошли в относительном хаосе. Тетя Валя была везде. Она инспектировала шкафы, переставляла кастрюли («Марина, у тебя все не под рукой!»), громко комментировала новости по телевизору. Дядя Коля оккупировал туалет. Казалось, он проводил там большую часть жизни, выходя только чтобы поесть и снова запереться с кроссвордами. Лариса действительно спала до обеда, а потом лежала на кушетке в кабинете Марины, громко разговаривая по видеосвязи с подругами.
– Тише, Лариса, у меня отчет, я цифры путаю, – просила Марина.
– Ой, да ладно, подумаешь, цифры. У меня тут драма, Ленка с Вадиком рассталась! – отмахивалась гостья, даже не думая понижать голос.
На пятый день, когда Марина уже начала зачеркивать дни в календаре, готовясь к отъезду гостей, за ужином произошел разговор.
– Ох, спина что–то прихватила, – пожаловалась тетя Валя, картинно хватаясь за поясницу. – И давление скачет. Коля, дай тонометр.
После измерения давления, которое оказалось чуть выше нормы космонавта, тетка трагически вздохнула.
– Не доеду я до дома, помру в поезде. Надо бы мне тут, в городе, обследоваться. У вас врачи–то получше наших коновалов будут.
– Конечно, теть Валь! – тут же отозвался сердобольный Олег. – Сходите в нашу поликлинику, запишемся к платному, если надо. Здоровье важнее всего.
– Вот спасибо, племянничек! – просияла тетка. – Значит, задержимся еще на недельку. Пока анализы, пока то да се. Вы же не против? Не выгоните больную тетку?
Она посмотрела на Марину так, что слово «нет» застряло у той в горле.
– Конечно, лечитесь, – выдавила Марина.
Вторая неделя плавно перетекла в третью. Обследование тети Вали затянулось. То один врач в отпуске, то анализы пересдать, то «надо бы еще МРТ всего организма сделать, раз уж такая оказия».
Дядя Коля тоже нашел себе занятие. Он обнаружил, что у Олега отличный большой телевизор и пакет спортивных каналов. Теперь гостиная превратилась в спортбар. Дядя Коля лежал на диване в майке–алкоголичке, пил пиво, которое покупал Олег, и орал на судью.
– Куда ты бьешь, кривоногий! – разносилось по квартире в одиннадцать вечера.
Но хуже всего было с Ларисой.
– Мам, я решила, что в нашем поселке ловить нечего, – заявила она как–то за завтраком, намазывая толстый слой масла на бутерброд. – Буду работу здесь искать. В офисе. Как Марина. Сидишь, по клавишам тыкаешь, а денежки капают.
– И правильно, доча! – поддержала тетя Валя. – Устраивайся. Поживешь пока у брата, они не против. Места много, детей у них нет пока, никто не плачет.
Марина поперхнулась кофе.
– В смысле – поживешь? Лариса, поиск работы может занять месяцы. А у нас не общежитие.
– Ну вот, началось, – надула губы Лариса. – Жалеете для родной сестры угла? Я же как устроюсь, сразу сниму квартиру. Может быть. Если зарплата позволит.
Олег снова вмешался, стараясь сгладить углы:
– Мариш, ну пусть попробует. Шанс же для девчонки. Мы же семья.
«Семья» начала высасывать из Марины все соки. И не только соки, но и деньги.
Бюджет трещал по швам. Родственники обладали отменным аппетитом. Тетя Валя считала, что суп должен быть таким, чтобы «ложка стояла», а чай пустым пить – грех.
– Марина, а чего колбаски сырокопченой нет? – спрашивал дядя Коля, заглядывая в холодильник. – Вчера же палку брали.
– Вчера вы ее и съели, дядя Коля, – сдерживаясь, отвечала Марина. – За один присест.
– Так вкусная была! Ты, племяшка, не жмись. Олег хорошо зарабатывает, может дядю побаловать.
Марина пыталась поговорить с мужем.
– Олег, это переходит все границы. Прошел месяц. Твоя тетя здорова как бык, врачи ничего не нашли. Лариса не ищет работу, она ходит по клубам и спит до двух дня. Дядя Коля прокурил балкон так, что белье вешать невозможно. А счета за продукты? Ты видел, сколько мы потратили? В три раза больше обычного!
– Марин, ну потерпи еще немного, – Олег виновато отводил глаза. – Не могу же я их выгнать. Тетя Валя меня в детстве нянчила, когда мать на заводе в две смены пахала. Я ей обязан. Как я скажу: «Уезжайте»? Это неприлично. Они сами скоро поймут и уедут.
Но они не понимали. Наоборот, они обживались.
Тетя Валя начала наводить свои порядки.
– Марина, я тут твои сковородки перебрала, тефлон этот – ерунда, я их на балкон вынесла. Чугунные надо иметь! И шторы эти сними, пылесборники. Я вот тюль постирала, повесила по–своему.
Марина пришла в ярость, увидев, что ее любимые дорогие портьеры, блэкаут, защищающие от солнца, валяются в углу, а на окне висит какая–то дешевая синтетическая тряпка в цветочек, которую тетя Валя, видимо, привезла с собой или купила на рынке.
– Не смейте трогать мои вещи! – закричала она впервые за это время. – Это мой дом! Поставьте все на место!
– Ишь ты, нервная какая! – фыркнула тетка. – Я уюта хотела добавить, а она орет. Неблагодарная. Мы к ней со всей душой, пироги вон печем…
Пироги, к слову, пеклись из Марининой муки, яиц и масла, а кухню после этого приходилось отмывать час.
Прошло два месяца. Ситуация стала невыносимой. Марина начала принимать успокоительное. Работа стояла. Лариса постоянно сидела в кабинете, мешала сосредоточиться.
– Ларка, выйди, у меня видеоконференция с директором! – просила Марина.
– А мне куда? В гостиной папа футбол смотрит, на кухне мама сериал обсуждает по телефону. Мне скучно! – капризничала девица.
В итоге Марина провалила важный отчет. Клиент был недоволен, пригрозил штрафом. Это стало последней каплей, но Марина решила действовать хитро. Скандалы не помогали, Олег был слишком мягок, а родственники – слишком толстокожи.
На третий месяц Марина сменила тактику.
Вечером, когда вся «семья» собралась за ужином, ожидая привычного пира, Марина поставила на стол кастрюлю.
– Что сегодня, Мариночка? Жаркое? – облизнулся дядя Коля.
Марина открыла крышку. В кастрюле была пустая отварная гречка. Без масла. И все.
– А где мясо? – удивилась тетя Валя. – Котлетки где?
– Мяса нет, – спокойно сказала Марина, накладывая себе ложку сухой крупы. – И не будет.
– Это как так? – опешил Олег. – Мариш, ты чего?
– А вот так. У нас кончились деньги. Совсем.
– Не выдумывай, – нахмурилась тетя Валя. – Олег зарплату на днях получил.
– Получил, – кивнула Марина. – И мы ее всю отдали.
– Куда? – хором спросили родственники.
– За долги. Вы знаете, сколько мы наели и нажгли света за эти три месяца? Я посчитала. Плюс ипотека. Плюс штраф мне на работе за то, что я не успела сдать проект из–за шума в квартире. В общем, мы в минусе. Олег, покажи им счета.
Олег, который был заранее проинструктирован женой и загнан в угол (она пригрозила разводом и разделом квартиры, если он не подыграет), достал папку с квитанциями. Конечно, ситуация была не такой катастрофической, но цифры там были реальные – расходы выросли чудовищно.
– Вот, – сказал он, стараясь выглядеть трагично. – Свет, вода, продукты. Мы в кредитку залезли, теть Валь. Лимит исчерпан. Теперь будем экономить. Гречка, макароны, чай без сахара. Месяца три-четыре, пока долги не отдадим.
Дядя Коля грустно посмотрел на гречку. Лариса скривилась.
– А интернет? – спросила она.
– Интернета не будет с завтрашнего дня, – «обрадовала» Марина. – Платить нечем. Отключили за неуплату. Так что, Лариса, фильмы теперь только по телевизору, если антенну поймаешь. А кабельное мы тоже отключили.
Повисла тишина. Страшная, звенящая тишина, прерываемая только звуком, с которым дядя Коля скреб ложкой по тарелке.
– Ну, вы даете… – протянула тетя Валя. – Дожили. Гостей голодом морить.
– Мы не морим, – жестко сказала Марина. – Мы делим с вами то, что есть. Последнее. Кстати, тетя Валя, раз уж вы здесь живете, надо бы скинуться на коммуналку. И на продукты. С вас пятнадцать тысяч за прошлый месяц. И с Ларисы пять. Дядя Коля, с вас за пиво отдельно, по чекам, я сохраняла.
Марина достала калькулятор.
– Чего?! – взвизгнула тетка. – С родни деньги трясти?! Да у меня пенсия копеечная!
– Ну, вы же здесь живете. Водой пользуетесь, светом. Едите. Везде платить надо. Мы вас три месяца содержали, больше не можем. Мы банкроты.
На следующее утро Марина ушла по делам (на самом деле – сидеть в кафе и работать в тишине). Вернулась она к вечеру.
В квартире было подозрительно тихо.
В прихожей не было гигантских ботинок дяди Коли. Из кухни не пахло жареным луком. В кабинете было убрано, кушетка сложена.
Олег сидел на кухне перед тарелкой с пельменями (видимо, сбегал в магазин, как только родственники уехали) и выглядел виноватым, но счастливым.
– Уехали? – спросила Марина, снимая туфли.
– Уехали, – выдохнул муж. – Сразу после обеда. Тетя Валя сказала, что ноги ее больше не будет в этом доме, где куском хлеба попрекают. Сказала, что мы куркули и жмоты. Дядя Коля расстроился из–за пива, сказал, что ты мелочная. А Лариса заявила, что в такой дыре без интернета она деградирует, и лучше поедет домой, там у нее парень нарисовался какой–то бывший.
– Слаба богу, – Марина опустилась на стул и закрыла лицо руками. – Я думала, это никогда не кончится.
– Мариш, ты прости меня, – Олег взял ее за руку. – Я правда дурак. Я не думал, что они так… на шею сядут. Я просто хотел как лучше, по–родственному.
– По–родственному – это три дня, Олег. Максимум неделя. А три месяца – это оккупация.
– Я понял. Больше никаких гостей с ночевкой. Честное слово. Только чай попить и до свидания.
Марина посмотрела на мужа. Он выглядел уставшим. Видимо, общение с любимой тетушкой и его вымотало изрядно, просто он боялся признаться.
– Ладно, – улыбнулась она. – Давай пельмени. Я голодная как волк. Гречка–то вчера была не очень.
Они ели пельмени в тишине, наслаждаясь каждым звуком этой тишины. Не работал телевизор, никто не хлопал дверью туалета, никто не бубнил по телефону.
Через неделю тетя Валя позвонила. Марина видела, как Олег напрягся, глядя на экран телефона, но трубку взял.
– Да, теть Валь. Да. Что? Картошку копать? Нет, теть Валь, не приедем. Работаем мы. Долги отдаем. Сами понимаете, гречку есть надоело. Да, всего хорошего. Привет дяде Коле.
Он положил трубку и подмигнул жене.
– Звала на выходные, помочь. Говорит, скучает. Но я сказал, что у нас жесткий график экономии, бензин нынче дорог.
– Молодец, – похвалила Марина. – Быстро учишься.
История эта стала семейной легендой. Теперь, если кто–то из дальних родственников заикался о том, чтобы «приехать погостить в город», Олег сразу делал скорбное лицо и начинал рассказывать про ипотеку, кредиты и то, как они питаются одной лебедой. Желающих проверить это на своей шкуре больше не находилось.
А Марина поняла главное: личные границы нужно отстаивать сразу, с порога. Иначе твой дом превратится в проходной двор, а ты – в обслуживающий персонал. И иногда небольшая хитрость с пустой гречкой работает лучше, чем месяцы вежливых намеков.
Если эта история показалась вам знакомой и жизненной, буду рада видеть вас среди подписчиков канала. Ставьте лайк, пишите свое мнение, и до новых встреч!