Вечером, как и обещал, Сергей принес огромную коробку с пиццей и бутылку вина. Тёма вернулся из гаража и дом наполнился обычным шумом.
— О, пицца! Пап, ты лучший! — Артём уже вытягивал кусок, роняя расплавленный сыр на стол. — Мам, ты будешь? Или опять на своей диете?
— Одну дольку можно, — Алла старалась улыбаться. — Женя, иди к столу.
Женя вышел из своей комнаты. Он выглядел бледным и каким-то повзрослевшим за эти несколько часов. Он сел на свое обычное место, но к еде не прикоснулся.
— Эй, мелкий, ты чего грустный такой? — Сергей потрепал его по волосам. — Математика не идет? Или в школе кто обидел? Скажи мне, я им быстро уши накручу.
Женя поднял глаза на отца. В этом взгляде было столько боли и сомнения, что у Аллы внутри всё перевернулось.
— Пап… — начал мальчик.
— Что, сынок?
Женя на секунду замялся, его взгляд метнулся к матери.
— Пап, а ты меня любишь? — вместо того, о чем он хотел спросить, выдавил Женя.
Сергей рассмеялся и притянул сына к себе, крепко обняв за шею.
— Ну ты даешь! Конечно, люблю. Ты же мой сын. Хоть и зануда иногда, и на скрипке своей пиликаешь… но ты наш, Савельев. Кровь — не водица!
Артём хмыкнул, не отрываясь от пиццы:
— Пап, ну ты загнул. Женек, ешь давай, а то я твою порцию сейчас приговорю.
— Я не голоден, — Женя мягко высвободился из объятий отца. — Можно я пойду к себе?
— Опять? — Алла нахмурилась. — Ты весь день в комнате сидишь.
— У меня голова болит, — эхом повторил он её утреннюю ложь. — Я полежу.
Когда он ушел, Сергей недоуменно посмотрел на жену.
— Слушай, Алл, может, с ним правда что-то не так? Какой-то он… дерганый сегодня. Может, витаминов ему каких купить? Или к врачу сводить?
— Просто переходный период начинается, — быстро ответила она, делая большой глоток вина. — Помнишь, Тёма в этом возрасте тоже был не подарок?
— Да не, Тёмка просто орал и бесился, а этот… он как будто в себе что-то носит. Тяжелое такое.
— Тебе кажется, Серёж. Давай лучше обсудим отпуск. Артём, ты ведь хотел в горы?
Разговор переключился на планы на лето, и атмосфера за столом разрядилась. Только Алла не могла расслабиться. Она чувствовала, как за стенкой, в своей комнате, Женя лежит и думает.
***
В комнате мальчика действительно царила тишина. Он лежал на кровати, свернувшись калачиком, и смотрел на свои руки. Он сравнивал их с теми руками на фотографии. Длинные пальцы, форма ногтей…
Он был неглупым ребенком. Очень неглупым. Он видел, как мама испугалась. Он видел, как она вырвала снимок. Но больше всего его поразило не это. Его поразило то, как тот мужчина на фото на него смотрел. Даже на старом, выцветшем снимке в его взгляде было что-то… родное? Нет, Женя не мог подобрать правильное слово. Но этот незнакомец смотрел на «молодую маму» так, как папа на неё никогда не смотрел.
— Почему она так разозлилась? — прошептал Женя в темноту. — Если это просто знакомый, почему она фотографию с ним сожгла?
Он почувствовал, как по щеке скатилась слеза. В этом доме всё было идеальным: чистота, оценки Артёма, папин бизнес. Но за этой идеальностью скрывалась какая-то огромная, темная дыра. И он, Женя, стоял на самом её краю.
Он вспомнил, как мама всегда отстранялась, когда он пытался её обнять. Как она вытирала щеку, если он случайно её целовал. Раньше он думал, что она просто холодный человек. Но теперь он понял: она не холодная. Она горячая, когда дело касается Артёма. А к нему она — ледяная.
— Может быть, я действительно не Савельев? — эта мысль ударила его с такой силой, что он зажмурился. — Может быть, поэтому она меня ненавидит? Потому что я напоминаю ей о том дяде из альбома?
В его детской голове мир начал рушиться. Образ идеальной семьи, который он так старательно поддерживал своими «пятерками» и заправленными кроватями, пошел трещинами.
Через час дверь в его комнату тихо скрипнула. Это был Артём.
— Эй, мелкий, ты спишь? — брат вошел и сел на край кровати.
— Нет.
— Слушай, ты это… не бери в голову. Мамка сегодня просто не в духе. Она на меня тоже наорала из-за кроссовок в прихожей.
Женя приподнялся на локтях.
— Тём… а ты помнишь, когда я родился?
Артём хмыкнул, почесав затылок.
— Ну, смутно. Мне девять было. Помню, как папа прыгал от радости, когда из роддома позвонили. Он тогда всю лестничную клетку шампанским залил, соседи ругались. А что?
— А мама? Она тоже радовалась?
Артём на секунду задумался. Его веселое лицо стало серьезным.
— Знаешь, Женек… мама тогда долго в больнице лежала. А когда вернулась, она была какая-то… странная. С тобой почти не сидела, всё бабушке отдавала или няне. Сказала, что у неё депрессия какая-то там послеродовая. Она тогда сильно похудела, всё время плакала. Но потом вроде прошло. А что ты вдруг спросил?
— Просто так. Тём, а я на папу похож?
Артём внимательно посмотрел на брата, включив фонарик на телефоне.
— Ну… если честно, не особо. Ты у нас какой-то экзотический фрукт. Но папа говорит, что ты в деда пошел, по маминой линии. Тот тоже был такой… смурный и умный. Да ладно тебе, не парься. Похож, не похож — какая разница? Зато ты в математике шаришь, а я до сих пор таблицу умножения иногда забываю.
Артём шутливо щелкнул его по носу и встал.
— Спи давай. Завтра воскресенье, выспимся.
Когда брат ушел, Жене стало чуть легче, но вопрос никуда не делся.
— Кровь — не водица, — сказал папа.
А если кровь чужая?
***
Алла сидела на кухне, глядя на пустой бокал. Весь дом спал, но она не могла заставить себя лечь. Ей казалось, что если она закроет глаза, то снова окажется на том берегу, в дождливом октябре, и увидит Виктора.
Она понимала, что ситуация выходит из-под контроля. Женя не просто похож на него — он становится его копией. Скоро это заметят все: друзья, родственники, даже Сергей, который при всей своей простоте не был дураком.
— Нужно что-то делать», — думала она. — Нужно отослать его. В кадетское училище? В школу-интернат за границу? Подальше от глаз Сергея. Подальше от этого дома.
Но она знала, что муж на это не пойдет. Он любил «своего младшего».
Алла сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Она ненавидела этого ребенка за ту власть, которую он имел над её будущим. Одна его фраза, одно подозрение Сергея — и её идеальная жизнь превратится в прах. Её вышвырнут из этого рая, Тёма отвернется от неё, а городские сплетницы будут смаковать детали её «падения».
Она встала и подошла к окну.
— Это не моя вина, — прошептала она в темноту. — Это всё случайность. Ошибка. И я не позволю этой ошибке разрушить всё, что я строила столько лет.
В ту ночь Женя долго не мог заснуть. Ему приснилось море — темное, бурлящее, и человек на берегу, который звал его по имени. Но когда Женя пытался подойти, мама закрывала ему глаза руками, и он тонул в ледяной, соленой воде, задыхаясь от невыплаканных слез.
***
Предстоящая операция Жени — пустяковое, в сущности, удаление грыжи — раздулась в глазах семьи до размеров катастрофы. Возможно, потому, что это было первое событие за долгое время, которое нельзя было подчинить жесткому графику Аллы. Боль не спрашивала разрешения, она просто пришла, заставив десятилетнего мальчика бледнеть и хвататься за бок посреди ночи.
Утром Алла тщательно протирала все поверхности антисептиком.
— Женя, ты собрал вещи? — крикнула она из кухни, не переставая возить тряпкой по гранитной столешнице. — Пижаму, тапочки, зубную щетку? Чтобы я не бегала потом и не искала.
— Собрал, мам, — Женя вышел в коридор, прижимая к груди небольшой рюкзак. — А можно мне взять с собой ту книгу про космос?
Алла на секунду замерла, глядя на него.
— Возьми. Только не раскидывай там ничего. В больнице должен быть порядок.
Сергей зашел в прихожую, на ходу натягивая куртку.
— Так, народ, я погнал в поликлинику. Надо забрать результаты последних анализов и это… как его… заключение кардиолога. Без них не госпитализируют.
— Поторопись, Серёжа, — бросила Алла, даже не глядя на мужа. — Завтра в девять утра мы уже должны быть в приемном покое. Тёма! Ты проводишь брата или опять в свой университет убежишь?
Артём высунулся из своей комнаты, жуя яблоко.
— Мам, ну конечно провожу. Женек, не боись, вырежут тебе лишнее, будешь как новенький. Даже бегать быстрее станешь, аэродинамика улучшится.
Женя слабо улыбнулся шутке брата. Сергей, хлопнув сына по плечу, вышел за дверь.
***
Сергей стоял в очереди в регистратуру, лениво перелистывая ленту новостей в телефоне. Мысли его были заняты работой и предстоящим ремонтом машины, но где-то на периферии сознания всё время зудело беспокойство за Женю. Мальчишка совсем осунулся за последние дни.
— Савельев? — сухо спросила женщина в окошке, глядя поверх очков. — На Евгения Сергеевича? Вот, держите. Тут анализы крови, мочи и ЭКГ.
— Спасибо, — Сергей забрал пухлый конверт и отошел к окну.
Он не собирался ничего проверять — он не был врачом. Но рука сама потянулась к листку с общим анализом крови. В глаза бросился штамп в углу: «Группа крови и резус-фактор».
Сергей нахмурился. Он знал свою группу крови — первая положительная. Он был почетным донором на заводе в молодости. У Аллы тоже была первая, они еще шутили когда-то, что они — идеальная пара даже на биологическом уровне.
На листке Жени четко, чернильным штампом было выведено: «А(II) Rh+». Вторая группа. Положительная.
Сергей моргнул. Перечитал еще раз. Потом еще. Он вспомнил школьный курс биологии, те самые таблички с горошинами и группами крови. У двух родителей с первой группой может родиться ребенок только с первой группой. Это аксиома. Это как дважды два.
В голове вдруг стало очень тихо. Шум поликлиники, крики детей, шарканье ног — всё отошло на задний план. Перед глазами стояли только две буквы: А и II.
Он сел на подоконник, чувствуя, как внутри него начинает медленно разворачиваться какая-то холодная, тяжелая пружина.
— Не может быть, — прошептал он сам себе. — Может, ошибка? Ошиблись в лаборатории?
Он встал и почти бегом вернулся к окошку.
— Извините! Девушка! Тут, кажется, ошибка в анализе крови у сына.
— В смысле ошибка? — регистраторша недовольно оторвалась от бумаг. — У нас лаборатория работает как часы.
— У меня первая группа. У жены первая. А тут вторая. Такого не бывает.
Женщина посмотрела на него с внезапным сочувствием, от которого Сергею захотелось выть.
— Мужчина, мы анализы перепроверяем дважды, если есть сомнения. Это группа вашего сына. Если хотите, можете пересдать платно, но результат будет тот же. Генетика — штука упрямая.
Сергей вышел на улицу. Дождь хлестал его по лицу, но он не чувствовал холода. Он сел в машину, положил руки на руль и просто смотрел вперед, в пелену воды. Десять лет. Десять лет он растил этого мальчика, обнимал его, учил кататься на велосипеде, гордился его победами. И всё это время рядом с ним жила женщина, которая знала правду. И не просто знала — она наказывала ребенка за то, что он существует.
***
Дома было тихо. Артём ушел к другу, Женя сидел в своей комнате, собирая из конструктора какую-то сложную модель. Алла была на кухне — она пекла пирог. Сладкий, приторный запах корицы заполнил всю квартиру.
Сергей вошел, не снимая обуви. Грязь с его ботинок оставалась на светлом ламинате, который Алла так берегла.
— Серёжа? Ты чего в обуви? — она вышла в коридор, вытирая руки о фартук. — Забрал бумаги?
Сергей молча протянул ей листок. Его рука не дрожала, она была каменной.
Алла взяла анализ, пробежала глазами по строчкам. Её лицо не изменилось ни на йоту — та же безупречная маска спокойствия. Но Сергей заметил, как побелели кончики её пальцев, сжимающих бумагу.
— И что? — она подняла на него взгляд. — Гемоглобин в норме, лейкоциты тоже.
— Группа крови, Алла, — тихо сказал Сергей. Его голос вибрировал от сдерживаемой ярости. — Посмотри на группу крови.
Алла посмотрела.
— Видимо, ошибка в лаборатории, — легко бросила она, пытаясь пройти мимо него на кухню. — Завтра пересдадим в клинике.
Сергей схватил её за локоть и развернул к себе.
— Хватит! Хватит мне врать, Алла! Десять лет ты кормишь меня этой ложью! Я был в регистратуре, они всё проверили. У нас не может быть ребенка со второй группой. Никогда.
— Пусти, мне больно, — прошипела она, пытаясь вырваться.
— Кто это был? Говори! — Сергей навис над ней, его лицо покраснело. — Ты поэтому сына ненавидишь? Поэтому ты к нему как к собаке относишься? Потому что он тебе напоминает о том, как ты согрешила?
Алла вдруг перестала вырываться. Она обмякла, а потом резко выпрямилась.
— Да! — выкрикнула она, и её голос эхом разнесся по квартире. — Да, это не твой сын! Доволен? Ты этого хотел услышать?
— Как ты могла… — Сергей задохнулся. — Десять лет, Алла… Ты смотрела мне в глаза. Ты позволяла мне называть его сыном.
— А что мне оставалось делать?! — Алла сорвалась на крик, она махала руками, словно отбиваясь от невидимых мух. — Ты тогда изменил мне! Ты предал меня первым! Я просто хотела заглушить эту боль, я уехала, я встретила его… Это была всего одна ночь! Одна чертова ночь, Серёжа! Я думала, всё обойдется. Я надеялась, что он будет похож на меня.
— И поэтому ты издевалась над ребенком? — Сергей ударил кулаком по стене. — Он-то в чем виноват? Он тянулся к тебе, он хотел, чтобы ты его просто по голове погладила!
— Я не могла! — Алла закрыла лицо руками и зарыдала — зло, сухо, без слез. — Каждый раз, когда я смотрела на него, я видела свою ошибку! Он чужой, понимаешь? Он не наш! Он — ошибка! Он живое напоминание о том, что я не идеальна!
— Ты чудовище, Алла, — тихо произнес Сергей. — Я мог бы простить измену. Наверное. Мы тогда оба наломали дров. Но то, что ты сделала с пацаном… Как ты его ломала каждый день, как ты вытравливала из него радость… Этого я не прощу никогда.
Женя в дверях всхлипнул.
Алла обернулась. Она посмотрела на сына — не с жалостью, не с любовью, а с каким-то жутким облегчением.
— Ну вот и всё, Женя, — сказала она. — Теперь ты знаешь. Ты не Савельев. Ты — случайность.
Мальчик смотрел на неё, и в его глазах что-то медленно менялось. Он вдруг понял. Всё это время дело было не в том, что он «дефектный». Не в том, что он плохо заправлял кровать или недостаточно старался на олимпиадах. Дело было в ней.
— Значит… — Женя сглотнул, его голос дрожал, но в нем появилась странная твердость. — Значит, я не плохой? Я просто… не твой?
— Ты ничей, — отрезала Алла.
Сергей подошел к Жене и опустился перед ним на колени. Он взял маленькие, холодные ладони мальчика в свои огромные, мозолистые руки.
— Послушай меня, Женёк, — Сергей смотрел ему прямо в глаза, и в его взгляде было столько боли и нежности, сколько Женя не видел за всю жизнь. — Бумажки — это просто мусор. Ты — мой сын. Ты слышишь? Я тебя забирал из роддома. Я тебя учил ходить. Я с тобой не спал ночами, когда у тебя зубы лезли. И никакой штамп в анализе этого не изменит.
— Пап… — Женя уткнулся лбом в плечо отца и наконец заплакал.
Сергей крепко прижал его к себе, закрывая своими руками от всего мира, и особенно — от той женщины, которая продолжала греметь посудой на кухне, делая вид, что ничего не произошло.
— Собирай вещи, — негромко сказал Сергей, отстранившись.
— Куда? — Женя вытер глаза рукавом.
— Пока в гостиную. А потом, после больницы… Мы что-нибудь придумаем. Мы найдем место, где не нужно будет бояться каждой складочки на покрывале.
Сергей встал, зашел в спальню и начал кидать свои вещи в дорожную сумку. Алла стояла в дверях кухни, скрестив руки на груди.
— И куда ты собрался? Ты разрушишь семью из-за этого? — она кивнула в сторону Жени. — Ты бросишь Артёма? Свой дом? Свою репутацию? Подумай, что скажут люди, когда узнают, что ты воспитываешь чужого бастарда!
Сергей остановился и посмотрел на неё так, словно видел перед собой насекомое.
— Репутацию? — он горько усмехнулся. — Знаешь, Алла, я лучше буду «отцом бастарда», чем мужем такой женщины, как ты. Артём уже взрослый, он поймет. А Женя… Женя еще маленький. У него еще есть шанс вырасти нормальным человеком, если я увезу его отсюда.
Он подхватил сумку, взял Женю за руку, и они пошли в сторону гостиной.
— Ты пожалеешь! — крикнула им вслед Алла. — Ты не справишься с ним! Он вырастет таким же, как его папаша! Это у него в генах!
Сергей не ответил. Он зашел в гостиную и плотно закрыл за собой дверь.
***
В комнате было темно, только свет уличных фонарей пробивался сквозь занавески. Женя сел на диван, поджав ноги.
— Пап, — тихо позвал он.
— Да, сынок.
— А мы… мы ведь всё равно будем вместе? Даже если я не Савельев?
Сергей сел рядом и обнял его за плечи.
— Ты Савельев больше, чем кто-либо другой в этом доме, Женя. Потому что ты умеешь прощать. А это поважнее группы крови будет. Спи давай. Завтра тяжелый день.
Женя лег, положив голову на подушку. Из кухни доносились звуки — Алла методично, с остервенением оттирала пригоревший противень. Он закрыл глаза. Ему впервые за долгое время не было страшно. Где-то там, за пределами этой квартиры, была другая жизнь — без вечных упреков, без ледяных взглядов. И в этой жизни у него был отец.
Женя заснул под мерный стук дождя. Ему снилось море. Оно всё еще было темным и бурным, но на этот раз на берегу стоял человек в знакомой куртке, и этот человек крепко держал его за руку, не давая соскользнуть в пучину. И Женя знал — теперь он точно не утонет…
Уважаемые читатели, на канале проводится конкурс. Оставьте лайк и комментарий к прочитанному рассказу и станьте участником конкурса. Оглашение результатов конкурса в конце каждой недели. Приз - бесплатная подписка на Премиум-рассказы на месяц. Так же, жду в комментариях ваши истории. По лучшим будут написаны рассказы!
→ Победители ← конкурса.
Как подисаться на Премиум и «Секретики» → канала ←
Самые → лучшие, обсуждаемые и Премиум ← рассказы.