Часть цикла «Продолжение классики» на ЯПисатель.рф
Продолжение классики
Творческое продолжение классического произведения
Часть первая. Пробуждение
Он не умер.
Это было первое, что понял Лужин, когда очнулся. Белый потолок, белые стены, запах карболки и чего-то ещё — чего-то больничного, знакомого по детским болезням. Он лежал на узкой койке, и всё тело болело так, словно его долго и методично избивали.
— Александр Иванович, вы меня слышите?
Голос был мужской, мягкий, с лёгким прибалтийским акцентом. Лужин скосил глаза и увидел человека в белом халате — немолодого, с аккуратной седой бородкой и внимательными глазами за стёклами пенсне.
— Слышу, — прохрипел Лужин и удивился собственному голосу — сиплому, чужому.
— Прекрасно. Вы в клинике доктора Штерна. Я — доктор Вайсман. Вы помните, что произошло?
Лужин помнил. Окно. Холод. Падение. Он выбрал вечный шах — единственный ход, который мог прекратить эту невыносимую партию. Но партия, очевидно, не прекратилась.
— Упал, — сказал он коротко.
— Да. С третьего этажа. Вам повезло — внизу был навес, он смягчил удар. Сломаны три ребра и левая рука, множественные ушибы. Но вы живы, Александр Иванович. Живы.
Доктор произнёс это так, словно сообщал радостную новость. Лужин закрыл глаза. Живы. Это слово не имело никакого смысла.
Прошла неделя. Потом другая. Лужин лежал, смотрел в потолок и не думал ни о чём. Это было странное состояние — впервые за много лет в его голове была тишина. Никаких комбинаций, никаких вариантов, никаких шахматных призраков. Просто белый потолок и белая тишина.
Жена приходила каждый день. Она похудела, под глазами залегли тени, но голос её был ровным и ласковым, как всегда. Она читала ему вслух — не газеты (он запретил газеты, там могли быть шахматные новости), а старые романы: Диккенса, Тургенева, Гончарова. Лужин слушал и не слышал. Он просто смотрел на её лицо и думал, что она, наверное, единственный человек в мире, который любит его просто так — не за шахматы, не за гениальность, а за него самого, толстого, неловкого, странного.
— Я не хотел тебя оставлять, — сказал он однажды. — Я хотел... прекратить.
— Я знаю, — ответила она и взяла его руку. — Но теперь ты здесь. И мы справимся.
Часть вторая. Мальчик
В клинике был сад. Когда Лужину разрешили вставать, он проводил там часы, сидя на скамейке и глядя на деревья. Осень была мягкая, золотая, листья падали медленно, как замедленные кадры в синематографе.
Однажды к нему подошёл мальчик — лет двенадцати, тонкий, с большими тёмными глазами. Лужин узнал эти глаза — он видел их в зеркале в детстве. Глаза человека, который видит что-то невидимое другим.
— Вы — Лужин? — спросил мальчик. — Тот самый?
— Какой — тот самый? — Лужин насторожился.
— Шахматист. Я читал про вас. Вы играли с Турати.
Лужин молчал. Турати. Это имя было как удар под дых.
— Меня зовут Миша, — продолжал мальчик, не смущаясь молчанием. — Я тоже здесь... лечусь. Они говорят, что у меня нервное истощение. — Он усмехнулся по-взрослому. — А на самом деле я просто слишком много играю в шахматы.
Лужин посмотрел на него внимательно.
— Зачем ты мне это говоришь?
— Потому что вы понимаете. Другие не понимают. Они думают, что шахматы — это игра. А это... — Мальчик замялся, подбирая слова. — Это как другой мир. Настоящий мир. А этот, — он обвёл рукой сад, деревья, небо, — этот ненастоящий.
Лужин почувствовал, как что-то сжимается внутри. Он узнавал эти слова. Он сам мог бы сказать их — двадцать, тридцать лет назад.
— Ты ошибаешься, — сказал он медленно. — Этот мир настоящий. Шахматы — только отражение. Красивое, совершенное отражение, но... — Он замолчал, не зная, как объяснить то, что сам понял только после падения из окна.
— Но что? — Мальчик смотрел на него жадно.
— Отражение может поглотить тебя. Ты станешь частью его, и тогда... тогда ты исчезнешь. Понимаешь? Читать далее ->
Подпишись. Пушкин бы подписался
#Набоков #Защита_Лужина #шахматы #альтернативная_концовка #психологический_роман #русская_эмиграция #одержимость #исцеление