Сентябрь в нашей семье всегда начинался одинаково, с телефонного звонка, от которого у меня и мужа дергался глаз. Звонила тетя Люба, мама, или свекровь - действующие лица менялись, но суть оставалась неизменной. Наступало время Великой Картофельной Битвы.
Из года в год нас пытались убедить, что поездка за сто километров от города, чтобы провести единственный выходной в позе «зю», - это и есть высшее проявление родственной любви. Аргументы были бесспорны: «Мы же для вас сажали», «Свое натуральное, без химии», «Зимой спасибо скажете».
До тридцати лет я безропотно велась на эти манипуляции. Мы с мужем грузили в машину сменную одежду, и тратили субботу на каторжный труд. А потом в понедельник шли на работу, чувствуя себя так, словно выходных не было вовсе.
Но в этом году мы решили по другому. Возможно, это была моя спина, которая после весенней посадки потребовала курса массажа и уколов. А может, просто пришло осознание, что игра не стоит свечей.
Культ Священного Клубня
Для старшего поколения огород - это не про еду, а ритуал, способ выживания, зашитый в подкорку где-то в голодные девяностые или даже раньше. Им кажется, что если подвал не забит мешками с картошкой, то семья не переживет зиму.
Но мы живем в другой реальности, в магазинах у дома мытый картофель лежит круглый год, дефицита нет. Однако попытки объяснить это натыкаются на стену непонимания.
- Вы ничего не понимаете, - говорила тетя Люба. - В магазине одна химия, мыло, а не картошка. А тут своя, рассыпчатая!
И вот наступает тот самый четверг перед «картофельными выходными». Звонок.
- Ну что, вы во сколько приедете? Картошка уже ботву положила, ждать нельзя, дожди обещают. Дядя Витя лопаты наточил.
В этот момент я посмотрела на мужа. Он сидел за компьютером, уставший после тяжелой недели, и я ощутила, как ему не хочется никуда ехать. У него, кстати, почасовая оплата труда на основной работе. И тут у меня в голове созрел план.
Я решила перевести нашу помощь в деньги, взяла лист бумаги, ручку и начала считать.
За все надо платить
Чтобы понять, нужно просто посчитать, во сколько на самом деле обходится этот «бесплатный» урожай. Родственники ведь считают только семена и навоз. А труд и бензин для них просто сопутствующие расходы.
Вот исходные данные нашей предполагаемой поездки:
Чтобы добраться до дачи и обратно нужно преодолеть 220 км, на топливо мы тратим примерно 1500р. Разнорабочий на копку земли стоит сейчас минимум 2500 рублей за смену. Нас двое, значит 5000 рублей. И это я посчитала по минимуму, все таки родственники. Итого вышло не так дорого за наш труд всего-то 6500. Это цена нашего участия в операции «Урожай».
А теперь давайте посчитаем прибыль. Обычно нам с барского плеча выделяют два мешка картошки, примерно 70кг. Если брать такое же количество в магазине, то по стоимости выйдет около 4000. Разница хоть и маленькая, но не стоит таких трудов.
«Я все объяснила как есть, выбор за вами»
Я не стала хамить, а просто написала тете Любе сообщение в мессенджере в ответ на ее настойчивое приглашение.
Текст был примерно таким:
«Тетя Люба, мы очень вас любим и уважаем ваш труд. Но в эти выходные мы приехать не сможем. Я тут прикинула наш семейный бюджет. Поездка к вам с учетом бензина, амортизации машины и последующего лечения спины (у Саши грыжа, ты же знаешь) обходится нам минимум в 11 тысяч рублей. Это экономически нецелесообразно ради двух мешков картошки.
Давайте поступим так: я готова перевести вам 3000 рублей. За эти деньги вы сможете нанять двух местных крепких мужчин, которые выкопают всё поле за полдня, перетаскают мешки в погреб, и вам не придется самим надрываться. И нам не придется тратить деньги на бензин и врачей. А картошку мы себе купим сами, нам так проще».
Первые полчаса телефон молчал, потом пришло короткое сообщение: «Не ожидала от тебя такой расчетливости. Мы к вам с душой, а вы нам прайс-лист выставляете. Деньги свои себе оставьте. Справимся».
В выходные мы никуда не поехали, выспались, позавтракали в любимой кофейне, прогулялись по осеннему парку. Купили на рынке сетку отличной тамбовской картошки за смешные деньги.
Совесть меня не мучила. Наоборот, было чувство невероятной легкости. Я впервые назвала вещи своими именами, и показала, что мое время, здоровье и деньги имеют ценность.
Через неделю мама позвонила. Голос был спокойный, но немного обиженный. - Ну что, выкопали мы всё. Соседей звали, Славку с сыном. Устали жутко, у отца давление скакало. - Мам, - сказала я, - мое предложение в силе. В следующем году просто наймите людей, я оплачу, зачем вы гробите здоровье?
Она помолчала и тихо ответила: - Может, ты и права, лекарства нынче дороже картошки.
Обиды прошли примерно через месяц. Сейчас мы нормально общаемся, тему картошки старательно обходим, но я заметила позитивные сдвиги. Тетя Люба в разговоре обронила, что в следующем году планирует сократить посадки вдвое «Тяжело уже, - сказала она, - да и девать её некуда, половина сгнивает».
Я считаю это своей маленькой победой. Не только над «картофельным рабством», но и над стереотипом, что любовь должна быть жертвенной.