К Кире пришла молодая девушка, явно не далекого ума. Видно что деревенская.
- Здрасьте. - сказала она и озиралась по сторонам с глупой улыбкой.
- Привет. Коль не шутишь. - улыбнулась Кира - Зачем пришла?
- Так помощь мне нужна. Не могу больше.
- А что случилось? - с улыбкой и разговаривая как с ребенком спросила Кира.
- А черти меня гоняют по ночам. Не могу я больше.
- Прям гоняют?
- Да. Гоняют. Кира помоги.
- А скажи ка мне Глаша, может повод есть?
Глаша уставилась на Киру.
- Я имя свое не говорила.
Кира подняла бровь.
- А да. - улыбнулась глупой улыбкой Глаша. - Наверное и есть.
- Слушаю тебя.
- Да рассказывать долго.
- Так и путь ко мне проделала не близкий - улыбнулась Кира и оглянулась на Олю, которая вязала у окна.
- Тогда слушайте. Ночь была. У нас в деревне праздник был. Музыка была грубая и громкая. Люди танцевали. Деревня отмечала единственный праздник в году. Наступала весна...
Гремели колонки. Самогон литрами исчезал в бездонных глотках. Старик Егор, пьяный до беспамятства, сорвал с себя льняную рубаху, обнажив плотное тело с уродливым шрамом на правом боку. Внезапно он почувствовал себя молодым и бросился за мной. Ну я завизжала, но музыка перекрыла мой крик.
На краю леса тогда собиралась гроза: казалось, будто на небо кто-то пролил густые синие чернила. Ветер постепенно набирал силу.
Старик попытался задрать кверху мой сарафан, да стянуть трусы. Но вместо этого споткнулся и упал лицом в лужу.
Глаша громко рассмеялась, а Оля подняла взгляд от вязания и посмотрела на нее.
- В расстроенных чувствах он поднялся, сел на полуразвалившуюся скамейку и заплакал пьяными слезами. Я осторожно подошла, натягивая обратно трусы, положила руку ему на плечо и начала нежно успокаивать:
— Не переживай ты так, дед Егор.
Он, сглатывая горькие слёзы, проговорил:
— Что ты понимаешь, Глаш... Знаешь, как я жил? Робятки... знаешь, какие у меня были? Помнишь? Все красавцы, как на подбор. У Ваньки такой смешной чуб был. Сам чёрный, а чуб-то почти белый. Митька, наоборот, светленьким получился. Ходил всегда, гордо подняв голову и всегда улыбался! А что теперь? Где они все?
— Так сгорели в баньке они уже давно, дед Егор...
— Сгорели... Правду говоришь. Так как теперь жить? Эх… А умереть не получается.
— Ещё успеется, — я нежно погладила его по голове.
Пьяные то люди стали потихоньку расходиться по домам.
В лесу упали первые тяжёлые капли, и гулкое раскатистое громыханье прорезало воздух. Высоко над ветками деревьев небо вспорола молния и ударила в старый дуб. Дерево загорелось ярким пламенем, но вскоре остались лишь угли.
— Глаш! — крикнули мне и этот окрик остановил уходящих деревенских жителей.
Я обернулась и увидела местного паренька. Ума в нём было мало, зато силы — хоть отбавляй.
"Что, Коль? — спросила я.
— Давай жить вместе! — воскликнул он, и на лице его заиграла улыбка.
— Так зачем оно мне? — подбоченившись, удивилась я.
— Ты баба видная! — начал он, — а я сильный. Соглашайся!
— Коль, что это за глупости такие опять? — вздохнула я, а затем с усмешкой добавила: — Меня вон уже дед Егор сосватал!
Колька тогда нахмурился, подошёл к нам, сурово посмотрел на старика сверху вниз, отчего Егор нервно сглотнул, и строго спросил:
— Это правда?
— Раз Глашка так говорит... — неуверенно пробормотал дед.
Остальные жители стали подтягиваться к нам. Уж больно любопытно им стало, чем дело кончится.
Первыми закричали женщины:
— Драка! Драка!
К ним присоединились мужики и дети:
— Драка! Драка!
Егор испуганно закричал:
— Люди добрые! Что это вы удумали? Он же меня одним ударом пришибёт! Хорош!
Никто его не слушал.
Колька тоже обратился к толпе:
— Хотите драки, будем вам драка!
И рассмеялся так громко, что задрожали стёкла в домах.
Егор побледнел. По лбу покатились крупные капли пота. Огромная детина Колька неторопливо приближался к нему. Старик с надеждой прошептал:
— Может, не надо, а? Помнишь, я ж тебе деревянного солдатика дарил в детстве! Ты с ним не расставался целый год! Помнишь?
Колька занёс руку и одним ударом под подбородок выбил из Егора весь дух. Старик рухнул, словно пустой мешок.
Гроза в лесу стихла, так и не дойдя до деревни, но её последний удар совпал с тем мигом, когда Егор умер. Молния сверкнула так близко и ярко, что её увидели все, кто наблюдал за дракой."
- Помер, что ли? — неловко пробормотал Колька. — Я ж не сильно бил...
— Да брось ты, — сказала я, подходя ближе. — Он и так уже совсем старый был.
Я положила ему руку на плечо и улыбнулась. Колька поднял на меня глаза и несмело коснулся моей ладони, словно ища во мне опору. Потом вдруг легко подхватил меня на руки. С минуту постоял, прижимая к себе, а вскоре и вовсе забыл обо всём, что произошло. Радостный он понёс меня к себе домой.
Затерянная в лесах деревня тоже продолжила жить дальше как жила. Егора похоронили и забыли о нем.
А потом мы жить с Колькой стали, поженились, все честь по чести. Двух ребятишек родили. А после Колька на охоте погиб.
Приснился он мне после похорон и говорит.
Пошел говорит, я в лес с ружьем. Пол дня за русаками бегал, только патроны все истратил. Говорит услышал вой волков, решил идти обратно от греха подальше и уже к деревне подходил, как видит из кустов уши заячьи торчат, он значит последний патрон в кусты и саданул. А заяц выскочил и бежать. Он за ним, бегут, понимает, что все устал, остановился и заяц остановился, обернулся и ждет как будто. Колька сказал, что он устал. Заяц подошел к нему, а Колька то присмотрелся, а на зайце шрам безобразный, а из леса выходят два волка, да с такими же чубами, как у покойных детей деда Егора. Говорит тогда понял все и расслабился тут же. Волки его загрызли.
Утром я наткнулась на истерзанное тело у самого края леса. Долго стояла над ним, разглядывая, как муха ползала по неподвижному глазу мертвеца. Что-то в этом лице казалось знакомым. Я уже было шагнула ближе, хотела наклониться, но вдруг испугалась, будто поверила, что можно подцепить смерть, как заразу. Повернулась и заспешила домой.
Двое ребятишек встретили меня молча. Сидели на лавке босиком, с грязными куклами в руках. Никто не спросил, где я была.
Да и кому теперь вообще есть до кого дело.
Глаша закончила рассказ и смахнула слезу.
- А после началось самое страшное. Черти ночью стали приходить.
- Почему ты решила, что это черти? - спросила Кира.
- Так рогатые и с копытами. А кто еще если не черти?
- Что надо им?
- Говорят душу отдавай, двух загубила.
Кира засмеялась.
- Да не двух, а четырех.
- Почему четырех?
- Как же тебе детей то оставили? Ты ж с головой поди не особо то дружишь? Есть диагноз?
- Да дядька какой то из города приезжал, сказал, что я там чем по по голове болею. Но у меня голова не болит.
Оля встала отложив вязание.
- Кир, я вылечить хочу. - сказала она.
- Тебя об этом просили? - зло спросила Кира.
- А меня не надо просить. Там дети бедные. Мне их жалко. Как они с такой мамашей будут жить?
Кира подняла руки вверх и отошла как бы предоставляя Оле полную свободу действий.
- Чего это она? - спросила Глаша, смотря на то, как Оля заходит за ее спину.
- Сиди, сегодня тебе повезло, а то бы я сама все забрала. И черти бы не понадобились. - Сказала с презрением Кира.
Оля дотронулась до головы Глаши, а Кира отошла к окну. Во время лечения она почему то всегда отходила с явной неприязнью к происходящему.
После того как Оля отошла. Глаша посмотрела осознанным взглядом. Она помнила все что с ней было.
- Глаш, вы болели раньше. - сказала Оля - Сейчас вы здоровы. Вам идти надо, вас дети ждут. Поднимите хозяйство. Займитесь детьми. Не истратьте мой дар вам попусту.
Глаша встала и обернулась на Киру.
- Мои видения про чертей. Они пропадут?
- Уже пропали. - сказала Кира и не оборачиваясь указала ей на дверь.
Глаша попрощалась и вышла.