Счастье с «прицепом»: Почему в деревне прозвали красавицу-столичницу «Меченой»
Деревня Пустошь оправдывала своё название. Тридцать дворов, покосившиеся заборы и единственный магазин, работающий по настроению продавщицы. Когда у ворот заброшенного дома деда Савелия затормозил сверкающий кроссовер, местные бабы замерли с тяпками в руках.
Из машины вышла Элеонора. В узком белом костюме, на шпильках, которые мгновенно увязли в рыхлой майской грязи. Она чертыхнулась, скинула туфли и пошла к дому босиком, таща за собой чемодан на колесиках.
— Гляди, Нинка, — прошептала баба Галя, прикрыв глаза ладонью от солнца. — Очередная «дачница» приехала. Неделю продержится или до первого дождя?
— Какая дачница! — фыркнула Нина. — Это ж внучка Савелия, Лорка. Говорят, в Москве в больших начальниках ходила. Видать, попёрли, раз к нам прибежала.
Наследство с сюрпризом
Элеонора вошла в дом. Запах пыли, старых газет и сушёной полыни ударил в нос. Она присела на край железной кровати и закрыла лицо руками. В Москве у неё осталось всё: карьера в рекламном агентстве, квартира в ипотеке и жених, который накануне свадьбы сообщил, что «не готов к такой ответственности».
«Ответственность» сейчас мирно посапывала в детском кресле на заднем сиденье машины.
— Ну что, Тёмка, — прошептала она, подходя к машине и доставая двухлетнего сына. — Будем учиться жить заново.
Деревня приняла Элю в штыки. Красивая, молчаливая, она не бежала за советом к соседкам и не спешила в магазин за сплетнями. Но самое страшное для местных — она привезла с собой «тайну». Ребёнок был, а мужа — нет. И даже кольца на пальце не наблюдалось.
— Меченая она, — вынесла вердикт баба Галя. — Точно говорю, от женатого прижила, вот и прячется.
Хозяин тайги
Через неделю у Эли закончилась вода — старый колодец пересох. Она стояла у ворот, растерянно глядя на пустые ведра, когда мимо проезжал старый трактор «Беларус». Машина заглохла прямо напротив её дома. Из кабины выпрыгнул мужчина — огромный, заросший густой щетиной, с тяжёлым взглядом из-под кустистых бровей.
Его звали Степан. В деревне его побаивались. Молчаливый вдовец, жил на отшибе, занимался лесом. Говорили, что он однажды медведя голыми руками из малинника выставил.
— Колодец сдох? — буркнул Степан, даже не глядя на Элю.
— Сдох... то есть, пересох, — поправила она, неосознанно поправляя выбившийся локон.
— Чистить надо. Завтра приду.
Он развернулся и ушёл, оставив после себя запах солярки и махорки. Эля смотрела ему в спину, удивляясь, как в одном человеке может быть столько грубой, почти пугающей силы.
Испытание на прочность
На следующее утро Степан действительно пришёл. Он работал молча, методично вычерпывая ил и грязь. Эля вынесла ему квас.
— Спасибо вам, Степан. Сколько я должна?
Он остановился, вытер пот со лба и впервые посмотрел ей прямо в глаза.
— В деревне за такое денег не берут. Соседи мы.
В этот момент из дома выбежал Тёмка. Малыш споткнулся и кубарем покатился по траве, прямо к ногам угрюмого великана. Эля вскрикнула, ожидая, что Степан рассердится, но произошло невероятное. Огромный мужчина присел на корточки, подхватил мальчика своими ручищами-лопатами и осторожно поставил на ноги.
— Крепкий пацан, — едва заметно улыбнулся Степан. — На отца похож?
— Нет, — отрезала Эля. — У него нет отца. Только я.
Степан ничего не ответил, но в тот вечер на крыльце Эля обнаружила корзину лесной земляники и охапку полевых цветов, перевязанных грубой бечёвкой.
Гром среди ясного неба
Лето подходило к концу. Эля потихоньку привыкала: научилась топить печь, косить траву и даже печь хлеб. Степан стал частым гостем — то забор поправит, то дров наколет. Деревенские бабы исходили желчью.
— Смотри, Лорка, доиграешься! — крикнула ей как-то через забор баба Галя. — Сгубит он тебя. Степка-то наш — бирюк, он после смерти жены ни на одну бабу не глядел. А ты его приворожила, городская! Побьют тебя наши бабы, ох, побьют!
Эля только усмехалась. Она чувствовала себя рядом со Степаном так, как никогда не чувствовала в Москве — под защитой.
Интрига разрешилась в конце августа. К дому Эли подкатил знакомый черный мерседес. Из него вышел Артур — тот самый «несостоявшийся муж».
— Эля, хватит играть в крестьянку! — крикнул он, брезгливо оглядывая старый дом. — Я всё осознал. Возвращайся. Квартиру я переоформил на нас двоих. Тёмке наймём лучшую няню.
Эля вышла на крыльцо. В старом сарафане, с косой, она выглядела прекраснее, чем на обложке глянца.
— Уезжай, Артур. Здесь нет места твоим осознаниям.
— Ты с ума сошла! Ты на кого меня променяла? На этого тракториста? — Артур ткнул пальцем в сторону Степана, который как раз выходил из леса с охапкой валежника.
Артур решил, что его столичный статус дает ему право на силу. Он подскочил к Степану и попытался схватить его за грудки.
— Ты, деревенщина, отойди от моей женщины!
Степан даже не шелохнулся. Он просто положил руку на плечо Артура и чуть-чуть сжал. Тот охнул и опустился на колени.
— Твоя женщина в Москве осталась, — пробасил Степан. — А здесь — моя. И сын у нас общий будет. А теперь садись в свою жестянку и чтоб пыли твоей здесь через минуту не было.
Новая жизнь
Когда мерседес скрылся за поворотом, в Пустоши воцарилась тишина. Баба Галя, наблюдавшая за сценой из кустов, только крякнула:
— Ишь ты... «Моя». Ну, значит, теперь не «Меченая», а «Степанова».
Эля подошла к Степану и прижалась к его широкой груди.
— А ты не побоялся сказать, что я твоя? Бабы-то ведь побьют! — подмигнула она, вспоминая угрозы.
Степан обнял её так крепко, что у Эли перехватило дыхание.
— Пусть попробуют. У меня на всех кулаков хватит. Но лучше я им магазин отремонтирую, чтоб подобрели.
Эпилог
Зимой в Пустоши случилась первая за много лет свадьба. Гуляли всей деревней. Эля шла в простом белом платье, накинув на плечи пуховый платок, а Степан нес на плечах Тёмку, который вовсю кричал «Папа!».
Никто больше не называл Элю «Меченой». Потому что счастье, как оказалось, не в столичных квартирах, а в том, чтобы найти человека, за чьей спиной не страшно встретить любую зиму.
Теги: #деревенские_истории #реальные_истории #любовь_и_отношения #проза #женская_судьба #жизненная_история #переезд_в_деревню