В детстве это редко выглядит как что-то очевидное.
Вас не били.
Не унижали.
Не выгоняли.
В семье была еда, крыша над головой, разговоры за столом.
Со стороны — обычная, нормальная семья.
Но внутри росло ощущение, которое трудно было назвать словами:
как будто любят не вас.
Вы старались.
Хорошо учились.
Помогали.
Не создавали проблем.
Были удобными, самостоятельными, «взрослыми не по возрасту».
И при этом всё внимание будто уходило другому.
Тому, кто слабее.
Кто болел.
Кто плохо учился.
Кого жалели.
О ком переживали.
Кого защищали.
А вам говорили:
ты же справишься,
ты сильная,
ты умница,
ты и так всё можешь.
И в этих словах было не тепло.
В них было расстояние.
В теле это ощущалось так:
радость от успеха быстро тухнет,
хочется не радоваться, а стараться дальше,
внутри — пустота вместо гордости.
Как будто всё, что вы делаете, —
недостаточно, чтобы вас выбрали.
Это и есть ранняя травма непризнанности.
Она редко рождается из жестокости.
Чаще — из сравнения.
Когда одному ребёнку достаётся жалость и забота,
а другому — ожидания и тишина.
Одного берегут, потому что «ему тяжело».
А от другого ждут, потому что «он сильный».
И тогда ребёнок делает вывод,
который не проговаривается,
но навсегда остаётся в теле:
чтобы меня заметили — нужно стараться.
А чтобы меня любили — быть ещё лучше.
Во взрослой жизни это может выглядеть так.
Вы много делаете, но редко чувствуете настоящее удовлетворение.
Успех приходит — а внутри тихо:
«Ну и что? Это не так уж и важно».
Вы обесцениваете себя именно в момент,
когда вас хвалят.
Вам сложно принять комплимент, внимание, заботу —
будто вы их не заслужили по праву рождения.
И часто вы неосознанно выбираете отношения,
в которых нужно доказывать, бороться, заслуживать любовь.
Потому что это — знакомо.
Узнаёте?
И внутри всё время живёт вопрос:
а я вообще важна — просто так?
История Ольги — про этот незаживающий запрос.
Ко мне приходила женщина. Назовём её Ольгой.
Она была успешной.
Ответственной.
Опорой для всей семьи.
Но на любой свой результат реагировала одинаково:
«Ну и что? Это не так уж и важно».
В работе мы вышли на простую сцену из детства.
Брат часто болел.
Вокруг него — тревога, забота, разговоры.
А ей говорили:
«Ты молодец. Ты у нас сильная».
И в этом «молодец» не было тепла.
Там было: справляйся сама.
Ольга вдруг сказала:
«Я всю жизнь стараюсь, как будто всё ещё жду, что меня заметят».
Это было не про родителей.
Это было про боль, которая долго жила без слов.
Важно понять одну вещь.
Родители не всегда осознают, что делают.
Они могут искренне любить.
Но распределять внимание неравно.
Из тревоги.
Из жалости.
Из собственных страхов.
И ребёнок, которого «не жалели»,
часто оказывается тем,
кого не видели.
Такая травма не выглядит драматично.
Она выглядит как:
я сама справлюсь;
мне не надо;
я не хочу быть слабой;
лучше я докажу.
Но внутри всё равно остаётся чувство,
что любви всегда чуть меньше, чем нужно.
Исцеление здесь не про обвинения.
И не про доказательства родителям.
Оно про встречу с той частью внутри,
которая когда-то решила:
если меня не выбирают — значит, со мной что-то не так.
И про очень медленное возвращение права
быть важной не за успехи,
а просто потому, что вы есть.
Что вы чувствуете в теле,
когда читаете это?
Отклик.
Сжатие.
Грусть.
Или неожиданное облегчение —
наконец это названо вслух.
Если эта тема вам близка,
в моём Telegram-канале я делюсь размышлениями, практиками и вопросами, которые помогают бережно распутывать такие внутренние узлы —
Перейти в Telegram-канал
И если вам важно продолжать этот разговор —
подписывайтесь на этот Дзен-канал.
Здесь я пишу о том, как детские роли незаметно управляют взрослой жизнью
и как шаг за шагом возвращать себе ощущение:
со мной всё в порядке.