Когда Марина впервые услышала голос свекрови в трубке, она уже поняла — быть беде. Валентина Петровна никогда не звонила просто так, без повода. А уж если звонила лично, а не через сына, значит, дело серьёзное.
— Мариночка, — голос был сладким, а оттого особенно пугающим, — у меня к тебе огромная просьба. Сестра моя, Людмила, помнишь, на нашей свадьбе была? Так вот, они с семьёй хотят в Москву на недельку приехать. Ну что им в гостиницу деньги платить? У вас квартира трёхкомнатная, места полно. Вы же не откажете?
Марина молчала, лихорадочно соображая, как отказать, не обидев. Людмилу она действительно помнила — грузную женщину с громким голосом и ещё более громким смехом. На свадьбе та умудрилась испортить половину фотографий, влезая в кадр.
— Валентина Петровна, понимаете, у нас работа, мы не сможем их развлекать...
— Да что ты, милая! Они сами себя развлекут! Они только переночевать. И еду в складчину, конечно же. Людка у меня хозяйственная, всё понимает.
В итоге Марина сдалась. Отказать свекрови было всё равно что отказать природному катаклизму — бессмысленно и энергозатратно. Утешало только одно: Игорь, её муж, твёрдо пообещал, что всё будет чётко оговорено. Неделя, не больше. Продукты вскладчину. Развлечения — самостоятельно.
Тётя Люда приехала в субботу утром. С ней явились муж Геннадий — тихий мужчина с потухшим взглядом, дочь Кристина — девица лет двадцати с телефоном, приросшим к руке, и сын Артём — подросток в наушниках размером с тарелки.
— Ох, какая квартира! — заголосила Людмила, едва переступив порог. — Игорёк, племяш, иди сюда, обниму! Маринка, красавица! Ну что, не рады нам?
Марина изобразила улыбку и повела гостей в комнату, которую они с Игорем заранее освободили. Людмила сразу принялась критически оценивать обстановку:
— Ну, проживём, конечно. Правда, диван маловат будет для Гены, он у меня крупный. Но ничего, перекантуемся. А холодильник у вас большой? А то мы продуктов накупим...
Пока что продуктов Марина не увидела. Две сумки, которые семья привезла, содержали исключительно вещи. На вопрос про еду Людмила отмахнулась:
— Да мы сейчас в магазин сбегаем, всё купим. Только освоимся немножко.
Освоение заняло весь день. К вечеру Людмила с семейством уютно расположились на диване перед телевизором, и когда Марина начала готовить ужин, тётя с энтузиазмом поинтересовалась:
— А что на ужин-то будет? А то мы проголодались с дороги!
Марина стиснула зубы и достала из холодильника курицу, которую собиралась запекать на завтра. Получилось шесть порций вместо двух. Её дорогой соус песто, купленный в итальянской лавке, закончился за один присест. Людмила нахваливала пасту, требуя добавки.
— Ох, Маринка, ты волшебница! — причмокивала она. — Надо будет рецептик макарошек записать.
Воскресенье началось с того, что Марина обнаружила: её итальянский кофе исчез из пачки. Зато в раковине красовалась грязная турка, а по кухне разносился аромат свежесваренного кофе.
— Простите, а кофе не осталось? — осторожно спросила она у Людмилы, которая как раз выходила из кухни с дымящейся кружкой.
— Ой, Мариночка, прости, мы чуть-чуть взяли. Мы же думали, у вас его много. Завтра в магазин схожу, куплю.
В понедельник. Игорь уехал на работу рано, Марина тоже собиралась выходить, но заглянула в холодильник — и обомлела. Практически все продукты, которые она покупала на неделю, исчезли. Сыр, йогурты, фрукты, свежий хлеб — всё съедено. Остался только пакет молока и несколько яиц.
Вечером она максимально деликатно подняла эту тему:
— Людмила, мы же договаривались про продукты вскладчину. Может быть, вы сходите в магазин?
— Ой, Мариночка, я сегодня совсем не успела, мы на Красную площадь ходили! Завтра обязательно куплю, честное слово!
Марина купила продукты сама. В этот раз взяла попроще и подешевле, решив не искушать судьбу дорогими деликатесами.
Во вторник вечером история повторилась. На вопрос про магазин Людмила смущённо улыбнулась:
— Совсем забыла, представляешь! Голова дырявая. Ну ничего, завтра точно схожу.
В среду Марина вернулась с работы и увидела, что Людмила, наконец, принесла продукты. Они заняли целую полку в холодильнике. Марина почувствовала облегчение: значит, всё-таки совесть проснулась.
Четверг начался как обычно. Марина встала пораньше, чтобы собрать Игорю завтрак. Достала из холодильника вареную колбасу — взгляд она привлекла знакомой формой, — нарезала на бутерброды. Машинально откусила кусочек и замерла.
Это была не та колбаса.
Внешне — да, похожа. Та же розовая оболочка, те же размеры. Но вкус... вкус был совершенно другой. Дешёвый, с привкусом крахмала и жира. Марина купила эту колбасу три дня назад в фермерском магазине, она стоила не бюджетно — натуральная, без добавок, с куриным мясом и сливками.
А это была обычная варёнка с соевым белком.
Сердце застучало быстрее. Марина открыла холодильник и начала внимательно проверять продукты. Сначала сок. Её апельсиновый — прямой отжим, дорогой, с мякотью — стоял на своём месте в узнаваемом пакете. Она открыла, попробовала. Сладкая водичка с ароматизатором. А на полке Людмилы, в точно таком же пакете, плескался густой сок с насыщенным вкусом.
Дальше — больше. Их творог «заменился» на массу с растительными жирами. Масло сливочное — на маргарин в той же упаковке. Даже молоко было не то: вместо фермерского 3,8% жирности в бутылке плескалось что-то ультрапастеризованное.
Марина стояла посреди кухни, и внутри неё поднималась волна возмущения, такая сильная, что даже руки задрожали. Это было не просто воровство. Это было продуманное, циничное мошенничество. Они специально купили дешёвые аналоги, чтобы подменить продукты. Переложили в их упаковки, аккуратно, тщательно. И теперь сами ели дорогое, а хозяевам оставили суррогат.
Людмила вышла на кухню через десять минут, зевая и потягиваясь. На ней был домашний халат, волосы торчали в разные стороны.
— Доброе утро, Мариночка! А чего это ты так рано? Кофеёк будешь варить?
— Людмила, позовите, пожалуйста, всех сюда, — ровным голосом произнесла Марина. — Мне нужно с вами поговорить.
— Да что случилось-то? — Людмила насторожилась, но голос сохранила бодрый. — Ничего страшного?
— Позовите всех.
Через пять минут на кухне собралась вся родня. Геннадий в мятой футболке, Кристина с недовольным лицом, Артём в тех самых наушниках. Игорь вышел тоже, чувствуя неладное.
Марина положила на стол два пакета сока — один со своей полки, один из гостевой.
— Попробуйте, — сказала она.
Людмила замялась:
— Да что ты, Мариночка, какие-то игры с утра...
— Попробуйте. Оба. И скажите, какой больше нравится.
Повисло неловкое молчание. Геннадий виновато опустил глаза. Кристина уткнулась в телефон. Игорь смотрел на тётку с нарастающим изумлением.
Марина достала из холодильника колбасу — две палки, рядом положила.
— Вы подменили колбасу в холодильнике на ту, что дешевле? Вы это всерьёз? — она не кричала, но голос звучал как удар хлыста. — Я попрошу вас на выход.
— Да что ты такое говоришь! — попыталась возмутиться Людмила, но фальшь была слышна в каждом слове. — Какая колбаса, ты что, совсем?
— Я проверила всё. Сок, творог, масло, молоко, колбасу. Вы купили дешёвые продукты, переложили их в наши упаковки, а сами едите то, что мы покупали. Это не просто невежливость, Людмила. Это обман. Это мошенничество в чистом виде.
— Игорёк! — Людмила развернулась к племяннику. — Ты слышишь, что она говорит? Я же твоя тётя! Мы же родня!
Игорь молчал, глядя на неё так, будто видел впервые. Потом медленно произнёс:
— Тётя Люда, это правда?
— Да какая правда! Она выдумывает!
— Значит, вы не против попробовать вон ту колбасу? — Марина кивнула на дешёвую. — И вон тот сок?
Людмила открыла рот, закрыла, снова открыла. Лицо её наливалось краснотой — не от стыда, а от злости.
— Ну вот что, Марина, — прошипела она, — если тебе нас так жалко, если тебе каждый кусок застревает в горле, если ты считаешь копейки... Скажи прямо, что ты жадина! Что тебе родни не нужно!
— Родня, которая ворует из холодильника и подменяет продукты? Действительно не нужна.
— Да мы хотели сэкономить! — вдруг выкрикнула Кристина, отрываясь от телефона. — У нас денег нет столько, сколько у вас! Вы же богатые, вам не жалко!
— Мы не богатые, — спокойно ответила Марина. — Мы работаем. И зарабатываем. И тратим свои деньги на те продукты, которые хотим есть. А если вы хотели сэкономить — нужно было так и сказать. Мы бы что-то придумали. Но не обманывать.
— Нечего на нас здесь, короче, грязь лить! — Людмила схватила свою сумку со стула. — Соберёмся мы и уедем! Не нужны нам такие родственники, которые из-за какой-то колбасы устраивают скандал!
— Именно из-за колбасы, — жёстко сказала Марина. — Потому что вы не просто ели наши продукты. Вы обманывали. Вы подменили их. Думали, мы не заметим? Или вам было всё равно?
Геннадий вдруг встал и тихо произнёс:
— Люда, хватит. Она права. Мы не должны были так делать.
— Гена!
— Хватит, я сказал. — Он посмотрел на Марину. — Извините. Это было неправильно. Мы просто... мы правда хотели сэкономить. Но это не оправдание.
Людмила раздула щёки, как индюк, но промолчала. Кристина демонстративно закатила глаза и ушла в комнату. Артём так и не снял наушников — возможно, вообще ничего не слышал.
Игорь наконец отклеился от стены, у которой стоял.
— Я вызову вам такси, тётя Люда. Соберите вещи, пожалуйста.
— Ты тоже? — у неё задрожали губы. — Ты меня выгоняешь?
— Я прошу вас уехать. У вас была неделя. Осталось три дня. Мы готовы помочь вам с гостиницей. Но после того, что произошло, я не хочу, чтобы вы оставались здесь.
Через полчаса Людмила с семейством грузили сумки в такси. Она всё ещё пыталась изображать оскорблённую невинность, но взгляд уже не встречала. На прощание бросила через плечо:
— Пожалеете ещё! Всей родне расскажу, какие вы!
— Расскажите, — кивнула Марина. — Только расскажите правду. Что вы подменяли продукты в чужом холодильнике.
Дверь захлопнулась. Игорь прислонился к ней спиной, закрыл глаза.
— Прости, — сказал он. — Я должен был настоять на чётких правилах с самого начала.
— Мы настояли. Они просто решили нас обмануть.
— Я думал, родня — это святое.
Они сидели на кухне, молча пили кофе — тот самый, хороший, который Марина успела купить вчера, спрятав пачку в шкаф повыше. За окном шёл дождь, город просыпался, начинался обычный день.
Через два дня позвонила свекровь. Марина даже не удивилась.
— Людка мне всё рассказала, — голос Валентины Петровны был холодным, как январский лёд. — Ты их выгнала из-за какой-то еды?
— Валентина Петровна, — Марина говорила медленно, выговаривая каждое слово, — ваша сестра подменила продукты в нашем холодильнике. Она купила дешёвые, переложила их в наши упаковки, а сама ела то, что купили мы. Это не просто про еду. Это про обман и неуважение.
— Да что тебе, денег жалко? Они же родня!
— Если бы они попросили денег, мы бы дали. Если бы сказали, что им тяжело с продуктами, мы бы купили сами. Но они обманывали. Сознательно, цинично. И я не собираюсь это терпеть.
— Знаешь что, Марина, — голос свекрови стал совсем колючим, — может, и к лучшему, что всё так вышло. Теперь хоть всем понятно, кто ты на самом деле.
— Да, — согласилась Марина. — Человек, который не позволит обманывать себя в собственном доме. Даже родне.
Она повесила трубку и посмотрела на Игоря. Он сидел рядом, обняв её за плечи.
— Думаешь, я жестоко поступила? — спросила она.
— Думаю, ты поступила правильно, — ответил он.
— А мама твоя теперь будет меня ненавидеть.
— Мама переживёт. А если нет — это её выбор. Я на твоей стороне.
Марина прислонилась к нему, чувствуя, как уходит напряжение этих дней. Да, будут разговоры, будет осуждение. Родня любит рассказывать истории, приукрашивая их в свою пользу. Но она знала: поступила так, как велела совесть.
Потому что есть вещи, которые нельзя прощать. Не из-за продуктов, не из-за денег. Из-за уважения к себе.
А человек, который не уважает себя, не научит уважению никого.
Прошло три месяца. Марина и Игорь жили своей жизнью, и случай с тётей Людой постепенно стал просто историей, которую иногда вспоминали с горькой усмешкой.
А потом позвонила Валентина Петровна.
— Марина? — голос был тихим, даже смущённым. — Можно с тобой поговорить?
— Да, конечно.
— Я... я хотела извиниться. Людка была у меня на днях. И я случайно узнала, что она точно такой же номер провернула у племянницы Гены. Те тоже их выгнали. И тогда до меня дошло, что ты была права. Просто мне не хотелось в это верить.
Марина молчала, не зная, что сказать.
— Я думала, родня — это всегда поддержка, — продолжала свекровь. — А оказалось, что бывает и по-другому. Извини меня. И спасибо, что не позволила им сесть вам на шею.
— Всё нормально, Валентина Петровна, — тихо ответила Марина. — Я понимаю. Это сложно — признавать ошибки родных.
— Да уж, — вздохнула та. — Приезжайте в выходные на обед? Я пирогов напеку.
Марина улыбнулась:
— Обязательно приедем.