«Кого ты мне подсунула? Чей это ребенок?» — с негодованием бросил Денис Николаевич, едва Алиса переступила порог дома с конвертом в руках.
День выписки совпал с его возвращением из очередной командировки. Денис был человеком больших денег и вечной занятости, и за годы брака Алиса свыклась с этим ритмом. Она была вчерашней студенткой, он — влиятельным господином. Девушка всегда грезила о таком спутнике, надеясь, что за его широкой спиной она укроется от любых житейских бурь, словно за каменной стеной.
Но в тот злосчастный день стена рухнула, едва не погребя ее под обломками. Взглянув на новорожденного сына, Денис пришел в ярость.
«Ни единой черты моей нет! — бушевал он. — За идиота меня держишь? Кого ты пытаешься обмануть?»
Алиса застыла в оцепенении, оглушенная чудовищной клеветой. Измена? Для нее не существовало других мужчин с момента их первой встречи. Ради мечты подарить ему наследника она без раздумий готова была пожертвовать и учебой, и блестящей карьерой.
Мать девушки изначально приняла этот союз в штыки.
«Зачем тебе разведенный старик, да еще и с ребенком от первого брака? — недоумевала Людмила Алексеевна. — Нашла бы себе ровню, молодого парня, и жили бы душа в душу. Не понимаю я тебя...»
Однако женщине пришлось смириться. Алиса была непреклонна, утверждая, что Денис — ее судьба и единственный шанс на подлинное счастье. Теща общалась с зятем сквозь зубы, скрепя сердце, что было неудивительно: по возрасту он годился ей в мужья, а под венец повел ее юную дочь.
Какая мать будет в восторге от такого расклада? Впрочем, Алиса сияла от счастья и сразу после свадьбы перебралась в роскошный особняк супруга. Первые годы пролетели в идиллии. Алиса продолжала грызть гранит науки в медицинском вузе. Людмила Алексеевна всегда мечтала видеть дочь врачом, пытаясь через нее воплотить собственные нереализованные амбиции.
Сама она родила рано и тянула лямку в одиночку: ее кавалер испарился, едва узнав о грядущем пополнении. Алиса росла без отца, остро ощущая нехватку мужского плеча... В глубине души Людмила понимала выбор дочери: та будто бы пыталась восполнить дефицит отцовской любви и защиты, которого была лишена в детстве.
Рядом с Денисом Алиса чувствовала желанный покой и надежность. Как и любая любящая жена, она грезила о сыне. И спустя два года совместной жизни судьба преподнесла ей этот подарок. Узнав о беременности, она была на седьмом небе от счастья, а вот лицо Людмилы Алексеевны почернело, словно грозовая туча.
«А как же институт, Алиса? — с волнением спросила она. — Надеюсь, ты не собираешься бросать учебу? Даже думать об этом не смей! Это не какой-то заштатный университет, ты с таким трудом туда поступила!»
В словах матери была железная логика. Алиса несколько лет пахала, готовясь к экзаменам, и далось ей это большой кровью. Конечно, бросать она не планировала.
«Доучиться можно и после декрета! — парировала она. — В конце концов, академический отпуск никто не отменял».
В тот момент весь мир для Алисы сузился до размеров будущего малыша. Это было единственное, что имело значение. И сколько бы мать ни просила не спешить, Алиса ее не слушала.
«Пока я диплом получу, мне уже сколько лет будет? — рассуждала девушка, зная, что одним ребенком не ограничится. — А мне еще нужно успеть второго и третьего родить. Когда, по-твоему, я буду это делать?»
Склонность Алисы к многодетности пугала Людмилу Алексеевну. Женщина всегда жила по принципу, что рожать нужно ровно столько детей, сколько сможешь вырастить сама, без помощи мужчины. Эту суровую истину она внушала и Алисе, но все ее уроки прошли впустую.
Матери было больно наблюдать за тем, как рушится жизнь дочери. А когда муж указал ей на дверь, стало совсем жутко.
«Как он только посмел так с тобой поступить? — возмущалась женщина, ни секунды не сомневаясь, что дочь чиста перед мужем. — Я же тебе сразу говорила, что это за фрукт! Не нужно было с ним связываться! А ты мне не верила, все по-своему сделала. Вот теперь и расплачиваешься!»
Но в тот момент Алисе было совершенно не до материнских наставлений и упреков. Она пребывала в глубоком шоке от того грандиозного скандала, который устроил ей любимый муж.
Девушка и представить не могла, что в её любимом человеке скрывается такая бездна жестокости. Слова, брошенные ей в лицо в день выписки, навсегда врезались в память словно клеймо. Алиса рисовала в воображении идиллические картины: счастливый отец подхватывает на руки и её, и наследника. Реальность же обернулась ушатом ледяной грязи. Вместо долгожданных объятий она получила поток оскорблений, разбивших её сердце вдребезги.
«Убирайся вон, предательница! — ревел Денис Николаевич, не стесняясь в выражениях. — Думала, я не узнаю, как ты развлекалась за моей спиной? Я дал тебе всё! Жизнь королевы! Где бы ты была без меня? Гнила бы в общаге с каким-нибудь нищим ровесником, считала копейки до стипендии и готовилась батрачить медсестрой за гроши. Ты — ничтожество, способное лишь на обман! И теперь ты тащишь в мой дом чужого ребенка? Думаешь, я стану это терпеть?»
Алиса в отчаянии пыталась достучаться до рассудка мужа, объясняя прописные истины генетики.
«У тебя ведь есть дочь! — кричала она сквозь слезы. — Вспомни её в первый день жизни. Разве она была твоей точной копией? Это же абсурд! Дети меняются, черты лица проявляются с возрастом. Ты взрослый умный мужчина, как можно этого не понимать?»
«Моя дочь была похожа на меня с первого вздоха! — безапелляционно отрезал Денис. — Я не слепой и вижу разницу. Твой сын и моя дочь в младенчестве — это небо и земля. Не пытайся делать из меня идиота! Собирай манатки и проваливай. И заруби себе на носу: алиментов не будет. Ни копейки не дам!»
«Очнись, Денис, прошу тебя... — Алиса буквально ползала перед ним на коленях. — Я люблю только тебя. В моей жизни не было никого другого. Ты — мой мир, моё всё! Это наш сын! Если сомневаешься — давай сделаем экспертизу. Это же так просто и ничего тебе не стоит! Зачем ты разрушаешь семью из-за пустых фантазий? Услышь меня, одумайся!»
«Какую еще экспертизу? — взвился миллионер. — Чтобы я позорился по клиникам? Чтобы все узнали, за кого ты меня принимаешь? Никогда!»
Стена, за которой Алиса надеялась укрыться от невзгод, превратилась в глухую оборону. Денис вбил себе в голову идею измены, и никакие аргументы в тот момент не могли пробить его упрямство. Раздавленной женщине ничего не оставалось, кроме как собрать чемоданы и вместе с крошечным сыном вернуться в скромную квартиру Людмилы Алексеевны. Больше идти было некуда. Покидая роскошный особняк, Алиса чувствовала лишь желание бежать без оглядки.
«Мама, какой же я была дурой... — рыдала она, едва переступив порог родного дома. — Прости меня, пожалуйста».
«Слезами горю не поможешь! — жестко оборвала её Людмила Алексеевна, хотя в глазах читалась боль за дочь. — Раз уж родила, будем поднимать. Но запомни главное: сейчас твоя цель — не пеленки, а диплом! Ребенку нужно будущее, а манна небесная на нас не посыплется. Ты обязана продолжить учебу. А с малышом я помогу... На то мы и матери, чтобы подставлять плечо своим неопытным дочерям в трудную минуту».
Алиса была безмерно благодарна. Без железного характера матери она бы просто сломалась и никогда не справилась бы с навалившимися проблемами. Людмила Алексеевна совершила невозможное: она взвалила на себя почти весь быт и уход за внуком, умудряясь при этом работать, лишь бы дочь могла спокойно окончить институт.
А вот Денис Николаевич, которого Алиса когда-то боготворила, сдержал свое жестокое обещание. После развода он вычеркнул бывшую жену и ребенка из жизни, оставив их без средств к существованию приложив для этого все усилия и могущественные связи.. Разрыв дался Алисе мучительно тяжело. Она не могла уместить в сознании мысль, что любимый мужчина способен на такую подлость. Она хотела посвятить ему жизнь, а он растоптал её чувства, выбросив на помойку, как ненужную вещь. И всё это — жертва его непомерной гордыни, глупой ревности и беспочвенных подозрений.
Патологическая ревность въелась в натуру Дениса Николаевича словно ржавчина. Именно этот яд разъел его первый брак, однако мужчина, будучи стратегом, благоразумно утаил сей факт от новой возлюбленной. Он сочинил байку о меркантильности бывшей жены, а Алиса, в силу своей наивности, приняла ложь за чистую монету. Знай она тогда, какой Отелло скрывается под маской галантного кавалера, бежала бы от него без оглядки... Но она пребывала в блаженном неведении.
На заре их романа и в первые годы брака Денис играл роль безупречного спутника жизни: был учтив, осыпал подарками и казался воплощением идеала. Истина открылась слишком поздно, хотя, возможно, лучше ужасный конец, чем ужас без конца. Жить с закрытыми глазами, не понимая, кто спит с тобой в одной постели — участь незавидная.
Рождение сына перекроило жизнь Алисы. Первое время она полностью растворилась в материнстве, но едва малыш отправился в детский сад, с удвоенной энергией вернулась к граниту науки. Она лезла из кожи вон, чтобы получить диплом с отличием. «Красная корочка» не давала стопроцентных гарантий, но была весомым козырем в борьбе за достойное место под солнцем.
«Не забывай, что получение диплома — это лишь начало пути, — наставляла мать. — Ты обязана стать не рядовым эскулапом, а выдающимся врачом, профи экстра-класса. Иначе к чему были все эти жертвы?»
Алиса прекрасно это понимала. Профессиональный успех стал вопросом выживания — и ее собственного, и ребенка. Раньше, за широкой спиной богатого мужа, она не задумывалась о цене денег, они были для нее чем-то абстрактным. Но суровая реальность быстро спустила ее с небес на землю: дети — это дорогое удовольствие. Ей пришлось освоить науку жесткой экономии.
Конечно, Людмила Алексеевна подставляла плечо, помогая и нянчиться, и финансами, но вечно так продолжаться не могло. Зарплата у нее была скромная, а силы не бесконечны. В какой-то момент бабушке даже пришлось распечатать «неприкосновенный запас», отложенный на старость. Но чего не сделаешь ради единственного, обожаемого внука? Она была готова отдать последнее.
Устроившись на первую работу, Алиса тут же отказалась от материнских дотаций. Теперь бабушка тратилась только на подарки внуку, а сама Алиса жила в режиме аскетизма, вкладывая каждую заработанную копейку в семью. Годы шли, и ситуация постепенно выравнивалась. Главврач больницы, куда Алиса пришла зеленым интерном, Валентина Леонидовна, сразу разглядела в ней искру. Начальница всячески помогала молодой коллеге расти, видя в ней родственную душу — она сама когда-то прошла через жернова судьбы.
«То, что ты рано родила — даже к лучшему! — подбадривала Валентина Леонидовна. — Дети растут быстро, а карьерные вершины никуда не денутся, успеешь еще покорить!»
Алиса ценила эту поддержку на вес золота. Для матери-одиночки перспектива всю жизнь прозябать на нищенскую зарплату была страшнее всего. Дело было не в жадности, а в необходимости обеспечить сыну будущее, которое с каждым годом стоило все дороже.
«Пора вплотную заняться школой... — озабоченно заявила Людмила Алексеевна, когда мальчику исполнилось шесть. — Через год первый звонок, а внук совершенно не готов к нагрузкам... Тяжело ему придется».
Этот и многие другие вызовы требовали немедленных решений.
В тот год все скромные сбережения Алисы утекли на оплату репетиторов для подросшего Павлика. Финансовая удавка ослабла лишь год спустя, когда накопленный стаж позволил ей наконец получить долгожданное повышение.
«Пойми правильно, раньше я просто не имела права... — словно оправдываясь, объясняла Валентина Леонидовна. — Ты молода и талантлива, я это вижу. Но в нашей профессии опыт — это фундамент, без которого никуда».
«Валентина Леонидовна, к чему эти объяснения? — с жаром возразила Алиса. — Я и так перед вами в неоплатном долгу. Ваша помощь стала спасательным кругом для меня и Павлика. Вы сделали для нашей семьи больше, чем кто-либо».
«Довольно! — прервала её начальница, не терпящая лишних сантиментов. — Оставим благодарности. Ты это место заслужила честным трудом. Теперь главное — держи планку и не подведи».
«Буду работать на износ, костьми лягу, но доверие оправдаю!» — твердо пообещала Алиса.
И она сдержала слово. Слава о молодом хирурге быстро разлетелась по городу. Отзывы пациентов и коллег были настолько безупречными, что Валентина Леонидовна порой искала в них подвох или лесть, но тщетно. Алиса действительно была врачом от Бога, отдавая профессии всю себя без остатка.
Поэтому, даже когда на пороге кабинета возник призрак из прошлого, её лицо осталось непроницаемым каменным изваянием. Она сухо поздоровалась и жестом пригласила посетителя присесть. Внутри же всё оборвалось от неожиданности. Сам Денис Николаевич, получив рекомендацию к «лучшему хирургу», до последнего сомневался. «Наверняка однофамилица, совпадение», — думал он. Но, шагнув в кабинет, понял: судьба не шутит. Это была она, почти не изменившаяся за прошедшие годы.
«Здравствуй, Алиса...» — тихо произнес он, опускаясь на стул.
Встреча произошла при трагических обстоятельствах. Уже год его дочь, Кристина, медленно угасала. Ни Денис, ни его бывшая жена не понимали, что пожирает их ребенка изнутри. Они обивали пороги элитных клиник, но светила медицины лишь разводили руками, пророча скорый конец. Никто не решался на операцию: слишком высок был риск из-за сопутствующих осложнений.
«Мне искренне жаль, что твоя дочь оказалась в такой беде, — произнесла Алиса, выслушав его исповедь. — Но разговорами мы её не спасем. Мне нужно срочно обследовать пациентку. Почему ты пришел один, где Кристина?»
«Она слишком слаба, с трудом поднимается с постели... — признался Денис Николаевич. — Мне сказали, ты — одна из лучших. Если это правда, помоги».
Время было не властно над его натурой. Он по-прежнему был свято уверен, что любую проблему можно решить толстым кошельком. Даже сейчас, говоря о жизни и смерти дочери, он мыслил категориями купли-продажи.
«Ты знаешь, я человек не бедный, — затараторил он, глядя ей в глаза. — Я заплачу сколько скажешь. Любые деньги, всё, что есть, лишь бы моя девочка выжила и стала прежней».
О сыне он не спросил. Имя Павлика так и не слетело с его губ, словно мальчика никогда не существовало на свете.
В тот миг личные обиды для Алисы перестали существовать. В белом халате она была прежде всего врачом, клявшимся помогать страждущим, кем бы они ни были. Она была готова сделать невозможное, чтобы вернуть девушке здоровье, однако ей требовалось донести до Дениса суровую правду: она не всесильна, и в медицине не бывает стопроцентных гарантий. Алиса хотела избежать новых беспочвенных обвинений в случае неудачи, поэтому сразу очертила границы возможного.
«Я всё понимаю... — с тяжелым вздохом произнес он. — Нам твердили об этом в каждой клинике, слово в слово, все светила науки. Но неужели нет ни единого шанса? Её мать уже опустила руки, смирилась... А я на пределе. Если моей девочки не станет, я просто не смогу дышать, я не вижу смысла жить дальше».
Эти слова резанули Алису по живому — о сыне он так и не вспомнил, словно его жизнь не имела такой цены. Но она сдержала эмоции, приняв Кристину как самую обычную пациентку. После серии изнурительных обследований и сдачи анализов наступила неделя томительного ожидания. Когда результаты легли на стол, Алиса вызвала отца пациентки и вынесла вердикт: она готова оперировать.
«Ты уверена в исходе? — голос мужчины дрожал от страха. — А вдруг что-то пойдет не по плану? Вдруг её организм не выдержит вмешательства?»
«Я считаю, что мы обязаны рискнуть! — жестко парировала Алиса, давая понять, что время для колебаний истекло. — Или ты предпочитаешь бездействие? Оставить всё как есть и смотреть, как ситуация ухудшается? Ты же понимаешь, что само по себе чудо не произойдет!»
Скрепя сердце, Денис Николаевич доверился бывшей жене. В день операции он привез дочь в клинику и дежурил под дверью операционной до самого конца, не находя себе места от волнения.
«Пустите меня к ней! — бросился он к Алисе, едва та вышла в коридор, снимая маску. — Мне нужно с ней поговорить, увидеть её!»
«Денис, прекрати вести себя как ребенок! — раздраженно осадила его доктор. — О каких разговорах может идти речь? Она будет отходить от глубокого наркоза еще несколько часов. Всё прошло успешно, кризис миновал. Твою дочь переводят в палату, а ты марш домой. На тебе лица нет, ты похож на призрака. Придешь завтра на свежую голову».
И это было чистой правдой. Бессонная ночь и бесконечная тревога измотали его до предела. Тяжелые мысли роились в голове, сменяя одна другую. Странно, но в этот раз он безропотно послушался Алису, хотя это шло вразрез с его привычными жизненными принципами. Еще год назад, до болезни Кристины, он бы устроил скандал, возмущаясь, что его, важную персону, заставили ждать в коридоре и не пустили в палату. Но сейчас он осознавал: его амбиции и капризы здесь бессильны. Судьба его дочери была в руках врачей и небес. В тот момент циничный бизнесмен впервые искренне уверовал в Бога, исступленно моля его о помощи.
Больше Денису Николаевичу надеяться было не на что. Только поддержка свыше могла вытащить его дочь с того света. Добравшись до дома, он без сил рухнул на кровать и мгновенно провалился в небытие. Ему казалось, что он проспал сутки, но на деле прошло всего несколько часов. Организм, немного восстановившись, дал сигнал к действию. Он тут же собрался и через полчаса уже был в приемном покое.
«Доктор, я могу пройти к своей дочери? — с надеждой спросил он у дежурного врача. — Мне только взглянуть».
За окном стояла глухая ночь, но Денис Николаевич, охваченный тревогой, совершенно потерял счет времени. Он даже не взглянул на часы, не заметил сгустившейся темноты — все его мысли были прикованы к одной-единственной цели. Когда он ворвался в палата, Кристина уже пришла в себя, но появление родителя повергло её в шок.
«Пап, ты с ума сошел? — изумилась девушка, когда отец тенью возник на пороге. — На дворе глубокая ночь! Ты зачем примчался? И как тебя вообще пропустили?»
«Прости, родная, прости... — виновато забормотал Денис, присаживаясь на край койки. — Я тебя напугал, знаю. Просто стены дома давили так, что невозможно было дышать. Мне нужно было своими глазами увидеть, что ты жива, убедиться, что всё позади».
Раньше их отношения строились исключительно на банковских переводах: отец откупался от дочери деньгами, считая свой долг выполненным. Кристина, в свою очередь, винила его в развале семьи и держала дистанцию. Лишь болезнь растопила этот лед, заставив их сблизиться по-настоящему. Именно сейчас, сидя у больничной койки, Денис остро осознал своё тотальное одиночество. Он вдруг понял, что своими руками дважды разрушил то, что могло стать его крепостью — настоящую семью, полную любви и тепла.
Они проговорили до рассвета. Утром, покинув палату дочери, Денис нос к носу столкнулся в коридоре с Алисой. Увидев бывшего мужа в неурочный час, она застыла от возмущения.
«Это еще что за новости? — строго спросила она, скрестив руки на груди. — Что ты здесь забыл? Я, кажется, ясно сказала: никаких посещений до утра. Кто тебя пустил?»
«Ну не кипятись ты так... — жалобно попросил Денис Николаевич, понизив голос. — Я нашел общий язык с дежурным врачом. Только не наказывай парня, прошу. Алиса, пойми, я бы с ума сошел от неизвестности, мне нужно было увидеть дочь».
«Опять ты всё меряешь деньгами... — тяжело вздохнула женщина. Помолчав секунду, она махнула рукой: — Ладно, Бог с тобой. Приехал, убедился, успокоился? Теперь не мешай».
Алиса скрылась за дверью палаты Кристины, чтобы провести осмотр, а Денис решил её дождаться. В его руках уже был огромный букет, который доставил курьер, а во внутреннем кармане пиджака лежал пухлый конверт — привычный для него способ выражать благодарность. Но кроме денег, он нес в душе груз вины. Ему нужно было не просто сказать «спасибо» за операцию, но и попросить прощения за ту жестокость, с которой он обошелся с ней много лет назад. Совесть требовала очищения здесь и сейчас.
Однако он и представить не мог, какой удар приготовила ему судьба за дверью врачебного кабинета.
«Опять ты маячишь... — устало произнесла Алиса, выйдя из палаты и обнаружив его у своего кабинета. — Чего ты хочешь на этот раз?»
«Поговорить... — твердо ответил он, сжимая букет. — Мне нужно сказать тебе кое-что очень важное. Это не телефонный разговор».
«Хорошо, — нехотя согласилась она, открывая дверь ключом. — Только давай быстро, у меня каждая минута на счету».
Она жестом пригласила его войти. Денис шагнул через порог, но заготовленная речь моментально вылетела из головы. Все красивые слова благодарности и раскаяния рассыпались в прах, стоило ему увидеть того, кто находился внутри. Шок парализовал мужчину, лишив дара речи.
Тягостную паузу, повисшую в кабинете, разрушил вихрь, ворвавшийся в дверь без стука. На пороге стоял мальчуган лет одиннадцати, всем своим видом выражая крайнее нетерпение.
«Мам, ну сколько можно? Я торчу в коридоре уже полчаса! — с обидой в голосе выпалил он, насупившись. — Звоню, звоню, а ты трубку не берешь. Мы же в кино собирались!»
В этот день расписание Алисы было свободным от экстренных операций, и она опрометчиво пообещала сыну совместный поход на премьеру. Работа снова отвлекла ее, заставив чувствовать укол вины перед ребенком, которому и так доставалось мало маминого внимания.
Денис Николаевич, едва взглянув на вошедшего, превратился в соляной столб. Шок был настолько силен, что дар речи вернулся к нему лишь спустя несколько долгих минут. Мальчик был его ожившей копией, зеркальным отражением.
«Сынок… — еле слышно выдохнул он, не в силах оторвать взгляд от родных черт. — Родной мой…»
«Мам, это еще кто? — настороженно спросил мальчик, косясь на странного посетителя. — И чего он шепчет, заболел?»
В голове Алисы пронеслась злая, ядовитая мысль:
«А действительно, почему бы не объяснить? Давай, смелее! Расскажи парню, как ты вышвырнул его мать на улицу с клеймом гулящей девки. Поведай, как оставил нас выживать без гроша в кармане. Не стесняйся, папаша!»
Как бы ни была глубока старая рана, сердце все еще предательски щемило. Алиса продолжала любить этого человека, храня ему верность все эти годы. Денис был и оставался единственным мужчиной, который был ей нужен. Конечно, обида жгла душу: её унижало, что он «прозрел» и признал отцовство лишь тогда, когда Павел вырос и стал похож на него как две капли воды. Доказательством стала не ее честность, а очевидное сходство
— Я был безумен, Алиса... — голос миллионера сорвался на хрип. Он сделал шаг к ней, словно идя на эшафот. — Господи, какой же я был идиот.
— Опомнился? — тихо, с горечью спросила она.
— Я был болен, одержим... — выдохнул он, не стесняясь присутствия сына, который с интересом переводил взгляд с матери на отца. — Я так панически боялся что ты уйдешь к другому... молодому, я не верил, что меня можно любить просто так, что мой страх нарисовал то, чего не было. Ревность сожрала мой рассудок. Мне везде мерещился обман, и я своими руками уничтожил наше счастье, спасаясь от призраков. Я разрушил всё, потому что был слеп.
Он закрыл лицо руками, осознавая масштаб своей катастрофы. Его паранойя едва не перемолола три жизни в труху. Но судьба, проявив невиданную, почти незаслуженную щедрость, решила дать ему второй шанс. Сначала чудесное спасение дочери, теперь — этот мальчик, его плоть и кровь, стоящий в дверях.
— Долго же ты прозревал, Денис, — произнесла она, и в её голосе, впервые за много лет, вместо стали прозвучала мягкая нота. — Но ломать — не строить. Если ты действительно готов всё исправить... мы идем в кино. У тебя есть шанс пойти с нами и попробовать начать заново. Только смотри, не упусти его во второй раз.
Денис опустил руки и посмотрел на Алису взглядом человека, получившего помилование у расстрельной стены. Он искренне не понимал, чем заслужил такую милость небес, но знал одно: теперь он будет благодарить Вселенную за это чудо каждое мгновение — засыпая и просыпаясь, каждый божий день, до конца своих дней.