Найти в Дзене
Relax-XXI

Необыкновенный хор Кривоухика | Добрые сказки перед сном

В уютном зелёном лугу, где росла трава по колено, жил маленький зайчонок Пуфик. У Пуфика было одно смешное ухо: оно не стояло торчком, как у всех зайцев, а мягко закручивалось на кончике, будто задавало вопрос. Из-за этого зайчат из соседних норок иногда дразнили «Кривоухиком». Пуфик очень этого стеснялся. Он пытался приклеить ухо листиком подорожника, прижать его травинкой или просто прижимал лапкой, когда кто-то смотрел. Но ушко упрямо разворачивалось, будто хотело сказать миру: «Привет! Я вот такое!» Больше всего на свете Пуфик хотел петь в Луговом Хоре. Хор собирался каждое утро у Большого Камня, и его песня была самой прекрасной музыкой на свете. Но чтобы петь в хоре, нужно было пройти прослушивание у строгого дирижёра — старого, мудрого Ёжика-Маэстро. Однажды Пуфик набрался смелости и пришёл на прослушивание. Хор как раз разучивал новую песню — «Утреннюю росную сонату».
— Ну-ка, покажи, на что способен, — сказал Ёжик-Маэстро, поправляя свои очки-пенсне из стебельков. Пуфик сделал

В уютном зелёном лугу, где росла трава по колено, жил маленький зайчонок Пуфик. У Пуфика было одно смешное ухо: оно не стояло торчком, как у всех зайцев, а мягко закручивалось на кончике, будто задавало вопрос. Из-за этого зайчат из соседних норок иногда дразнили «Кривоухиком».

Пуфик очень этого стеснялся. Он пытался приклеить ухо листиком подорожника, прижать его травинкой или просто прижимал лапкой, когда кто-то смотрел. Но ушко упрямо разворачивалось, будто хотело сказать миру: «Привет! Я вот такое!»

Больше всего на свете Пуфик хотел петь в Луговом Хоре. Хор собирался каждое утро у Большого Камня, и его песня была самой прекрасной музыкой на свете. Но чтобы петь в хоре, нужно было пройти прослушивание у строгого дирижёра — старого, мудрого Ёжика-Маэстро.

Однажды Пуфик набрался смелости и пришёл на прослушивание. Хор как раз разучивал новую песню — «Утреннюю росную сонату».
— Ну-ка, покажи, на что способен, — сказал Ёжик-Маэстро, поправляя свои очки-пенсне из стебельков.

Пуфик сделал глубокий вдох и запел. Он пел от всего сердца, чисто и громко. Но его закрученное ушко дрожало от волнения. И вот что случилось: из-за своей необычной формы оно улавливало звуки иначе. Пуфик слышал не только основную мелодию, которую пели все. Его ухо ловило шелест падающей капли росы с травинки, отдалённое жужжание пчелы и даже тихий скрип растущего гриба! И все эти звуки бессознательно вплетались в его песню.

Для Ёжика-Маэстро, чей слух был настроен на идеальную гармонию, это прозвучало странно.
— Стоп! — сказал он, постучав дирижёрской палочкой-веточкой. — Ты поёшь не в унисон. Твой голос «плывёт» куда-то в сторону. К сожалению, для нашего хора ты не подходишь. Твоё ухо… мешает.

Пуфик убежал, уткнувшись мордочкой в лапки. Ему было так горько и одиноко. Он сидел у своего домика и думал, как было бы хорошо, если бы все зайцы были одинаковыми.

Вдруг он услышал всхлипывания. Под кустом орешника плакал маленький ёжик. Не просто плакал, а сопел и пыхтел так громко, что это было похоже на работу крошечной кузницы.
— Что случилось? — спросил Пуфик.
— М-меня… п-п-прогнали из оркестра! — выдохнул ёжик. — Я должен был играть на колокольчиках-лопухах, но когда я волнуюсь, я всегда громко пыхчу! Дирижёр сказал, что я «неконтролируемый шумовой инструмент» и порчу всю тихую мелодию.

Потом они встретили крота, который чудесно пел басом, но… только под землёй. На поверхности от волнения он запинался и терял голос. Его тоже не взяли в хор.

А ещё там была бабочка, чьи крылья шелестели нежнее шёлка, но звук был таким тихим, что его заглушал даже ветерок.

Оказалось, в лугу было много тех, кого не взяли в хор из-за их «особенностей».

Пуфик грустно смотрел на новых друзей. И тут его закрученное ушко, поймав странный звук, дёрнулось.
— Подождите, — сказал он. — Давайте споём все вместе. Просто как есть.
— Но мы же не сможем! У нас ничего не получится! — хором ответили ему.
— А давайте просто попробуем, — предложил Пуфик. — Без правил.

И они запели. Вернее, начали издавать свои звуки. Ёжик пыхтел, крот гудел басом из своей норки, бабочка шелестела крыльями, а Пуфик запел свою странную песню, в которую вплетались все окружающие звуки луга.

Получился не стройный хор, а какофония, неразбериха. Все замолчали, расстроившись ещё больше.

Но тут Пуфик закрыл глаза и сделал то, что умел его делать его необычное ухо. Он начал слушать не мелодию, а каждого по отдельности.
— Ёжик, — сказал он, — твоё пыхтение — это как барабан! Ровный, уверенный ритм. Держи его!
— Крот, твой подземный гул — это контрабас, фундамент музыки! Продолжай!
— Бабочка, твой шёпот крыльев — это самый высокий колокольчик, украшение! Лети рядом!

И случилось чудо. Пуфик стал своим закрученным ухом, как антенной, улавливать звук каждого и мягко своим голосом соединять их вместе. Он не заставлял всех петь одну ноту. Он позволил каждому быть собой, но найти своё место в общей музыке.

Пыхтение ёжика стало чётким ритмом. Подземное гудение крота — мощной, тёплой основой. Шелест бабочки — волшебным перезвоном. А чистый, но необычный голос Пуфика стал той самой главной мелодией, которая сплела все эти краски в одно целое.

Они создали совершенно новую музыку. Она была не похожа на идеальный, но одинаковый хор у Большого Камня. Она была живой, многоголосой, полной сюрпризов и красок. Она звучала как сам Луг: шумный, разный, но удивительно гармоничный.

Эту музыку услышал Ёжик-Маэстро. Он пришёл на звук, качая головой, готовый сделать замечание о дисциплине. Но, прислушавшись, он замер. Его острые уши, привыкшие к стандартам, услышали не хаос, а новую, невероятную гармонию. Гармонию различий.

— Браво! — воскликнул Маэстро, и его колючки затряслись от волнения. — Это гениально! Это настоящая музыка! Вы не пели одну песню — вы спели целый мир!

Ёжик-Маэстро понял, что совершил ошибку. Он искал одинаковые голоса для своего хора, а настоящая красота рождалась именно из различий.

На следующий день у Большого Камня собрался Новый, Необыкновенный Хор. В нём были и классические певцы, и новые участники. Пуфик с его закрученным ухом стал главным слушателем и соединителем — он помогал каждому найти свою уникальную ноту в общей симфонии. Его ушко, которое раньше считали помехой, стало самым ценным инструментом — инструментом, который умел слышать и ценить разное.

Теперь Луг каждый день звучал по-новому. Иногда музыка была тихой и нежной, как шёпот, иногда громкой и весёлой, как танец. И каждый житель — шумный или тихий, с необычной внешностью или голосом — знал, что в этой музыке есть место именно для него.

Пуфик больше никогда не пытался выпрямить своё ухо. Он гордо носил его, как знамя своей уникальности. Потому что он понял главное: мир похож на огромный хор. Если бы все пели одну и ту же ноту, это было бы скучно и невыразительно. Но когда миллионы разных голосов — высоких и низких, громких и тихих, ровных и «закрученных» — находят общую волну, тогда и рождается самая потрясающая, живая и настоящая музыка под названием Жизнь.

А ты когда-нибудь слышал музыку своих друзей? Прислушайся. Кто-то смеётся, как бубенчик, кто-то говорит спокойно, как барабанная дробь дождя. И вместе вы — самый необыкновенный хор на свете.

Эта сказка в аудиоформате на моем канале RUTUBE