КТО И ЧТО ГОВОРИТ ЧЕРЕЗ ВИРШИ КРАВЧЕНКО?
На мою критику поэта-претендента на премию «Слово» откликнулся из Вологды критик Вадим Дементьев: «Сан Саныч! Мы с тобой так далеко от реальной поэто-жизни, как Марс от нас. Посмотри новых кумиров, таких как Дмитрий Кравченко. Он вовсю уже командовал твоим братом-стихотворцем на вымученном последнем съезде СПР, его почитателей уже за миллион, да-да, только на его сайте ВК 475 000, он самый распродаваемый поэт, тиражи книг за десятки тысяч, а слушателей на его платных и дорогих вечерах по всей России давно уже больше, чем на "Евтушенко в разгаре". Первый стихотворец-миллионер по деньгам. Поэт-черкизон, как критика его зовет. За удивление моё на его сайте, что у него "ни одного живого слова", меня, твоего друга, чуть не растерзали на куски и не растерли по асфальту. Вот так-то! Ты уже для публики как Кантемир 18 века. Смирись!».
Да я давно смирился с информационным и культурным беспределом, понимаю, что плетью (образованием, опытом, вкусом) обуха не перешибёшь, но всё-таки хотел бы разобраться и с этим интернет-феноменом – Кравченко. Тем более, что я о нем от взрослого сына узнал, который далёк от литературы, но всё-таки взрастал с детства в атмосфере настоящей поэзии и песни: на каких поэтов мы ходили в ЦДЛ! Помню, он был зимой потрясён простыми стихами Николая Старшинова и уже летом, когда мы плелись по жаре с рюкзаками от истока Волги, мы с ним разом вспомнили:
Ну, как же мне сдаваться неохота,
Но вот и наступает мой черёд,
Но я твержу: не унывай, пехота,
Перемотай обмотки и – вперёд!
Какие поэты у меня дома бывали за столом, читали, пили и пели! – от Коли Дмитриева до Вали Устинова. Он же слышал НАСТОЯЩЕЕ! Кстати, мальчонкой сидел у меня в кабинете «Литроссии», когда шла планерка, а Евтушенко принёс новые стихи. Заставил сына написать записку: «Дядя Женя Евтушенко оставил это!». Потом, конечно, заинтересовался, кто это был – и я дал ему почитать молодого, великолепного Евтушенко. Сам я попал на его выступление в 16 лет в Зал Чайковского, около которого, действительно, была конная милиция: билеты достала мать моего друга по техникуму Бори Духона, которая работала в театральной кассе. Евгений в голубом костюме (шик тогда!) читал только что написанную «Москву-Товарную». Блеск!
Студенту хочется послушать Скрябина,
И вот полмесяца живет он скрягою.
Ему не падает с неба манна.
Идей до чёрта, а денег мало!
Судьба коварная под корень рубит,
но, проявляя, как мать, заботу,
Москва-Товарная студентов любит
и выручает – даёт работу.
Ночь над перроном идёт на убыль.
Сгружают медики под песню уголь.
Сгружают лирики, сгружают физики
дрова и сахар, цемент и финики.
Состав с арбузами пришёл из Астрахани!
Его встречают чуть ли ни с астрами!..
1960 год. Евтушенко 27 лет по паспорту и 28 – в реальности. Сколько мастерства, поэзии, молодого неподдельного задора!
И вдруг вот вопрос из новых времён: «Папа, почему такая популярность у этого Кравченко?». Который кстати уже и не так молод, как лучший Евтушенко.
Ну, если прямо, взрослый сын и достопочтенные читатели: общая деградация+социальные сети. Да, есть некое подобие поэзии, достаточно примитивные, порой складные вирши, есть артистический и телевизионный опыт, есть поставленный голос и подкупающая наглость. Как сам пишет Кравченко на афишах: «Вас обманывали. Поэзия — не про «ах, как красиво», а про правду, от которой сводит челюсти. 28 января я привезу в Кемерово то, что вырежет вам душу. Без предупреждения».
Вот такой типично приблатнённый самопиар. Но он и свой секрет в рекламе раскрывает: «Голос, который называют «наркотиком» — вы не слушаете, вы — заражаетесь. Эмоции, которые не сдержать — если вы пришли «позевать», это не сюда. Это не про поэзию. Это про вас после неё».
Ну у меня «после неё» - прорва недоумённых вопросов. Но да, это - не про поэзию.
Вот начальное стихотворение книги и выступлений:
* * *
Бога не видно, но я его вижу:
В зрелости яблок, в спелости вишен,
В ливне и стуже и в красках заката.
Бога не видно - он где-то за кадром:
В детской улыбке и в маминых фразах,
И рассыпаясь любовью по вазам,
Бог говорит с нашим миром цветами.
Это же даже – не кощунство (Бог, «рассыпанный по вазам»), а пошлость, коврик с лебедями на тамбовском базаре.
Незадолго до ухода протоирей и публицист Димитрий Смирнов утверждал. «Апостол Павел пишет, что вера — это обличение невидимого (в смысле наделение личиной, а не развенчание – А.Б,). Потому что человек не видит Бога и никогда не видел, и, на самом деле, это невозможно. Потому что Бог абсолютно непознаваем для человека. Так же, как человек является совершенно непознаваемым существом для таракана. Насекомое смотрит, усиками шевелит, лапками перебирает, но оно не может понять, кто находится перед ним. Он даже его полностью увидеть не может. Так же и человек. Даже если поставь его прямо перед Богом, то он всё равно ничего не увидит, не поймёт. Ну, невозможно это».
Нынешние поэты, не тараканы из Сети – всё могут и разглядят:
В дальних поездках и командировках,
В легких касаниях, нежных и робких,
В боли, в надежде и в маленьком шансе
Бога не видно? О, не соглашайтесь!
Даже сейчас, атеистам в отместку,
Ставленным голосом с этого места
Бог говорит с вами мной через вирши.
Бога не видно, но я его вижу.
Что это – кощунство («Бог говорит с вами МНОЙ»), издёвка, пародия, произносимая «ставленным голосом» (то есть поставленным?)? Повторяю ответ: ДЕГРАДАЦИЯ. Как говорил друг Пушкина – умница Чаадаев: «Слово звучит в отзывчивой среде».
Это характеристика уже и не стихоплёта, а среды, увы…