— Все деньги я отдал маме, так что теперь жить будем на твою зарплату, — заявил Лере муж, старательно выковыривая вилкой из тарелки горошину черного перца.
Сказал он это так обыденно, словно сообщил, что в «Пятерочке» опять подорожали яйца или что на завтра обещали дождь со снегом. Лера, которая в этот момент нарезала батон к чаю, замерла. Нож завис над хлебной коркой, как гильотина над шеей Марии-Антуанетты.
— А ну-ка повтори, — очень тихо попросила она.
Игорь, её законный супруг, с которым они уже пять лет делили одну «двушку», один ипотечный кредит и одного вечно линяющего кота Барсика, поднял на неё ясные, как майское небо, глаза. В этих глазах не было ни раскаяния, ни страха. Там плескалась святая, непробиваемая уверенность человека, который совершил подвиг и теперь скромно ждет, когда ему вручат медаль. Или хотя бы добавки гуляша.
— Я говорю, маме деньги отдал. Всю заначку и мою зарплату за этот месяц. Ей нужнее, Лер. У неё там форс-мажор, труба в ванной потекла, соседей залила, плюс она давно хотела зубами заняться. Ты же знаешь, стоматология сейчас стоит как… ну, очень дорого.
Лера медленно положила нож на стол. В голове что-то щёлкнуло и зажужжало, как старый холодильник «Саратов», пытающийся набрать холод в тридцатиградусную жару.
«Заначка» — это было слово святое. Это были не просто деньги. Это был их будущий ремонт на кухне, о котором Лера мечтала последние два года, глядя на отклеившиеся обои в цветочек и линолеум, помнящий еще поступь динозавров. Там лежало двести пятьдесят тысяч. Плюс зарплата Игоря — еще семьдесят. Итого, лёгким движением руки семейный бюджет похудел на триста двадцать тысяч рублей.
— То есть, — Лера старалась дышать ровно, вспоминая советы из интернета про «считайте до десяти, прежде чем взять сковородку», — ты хочешь сказать, что мы остались без ремонта? И без денег на еду, коммуналку и проезд?
— Ну зачем ты сгущаешь? — Игорь поморщился, отправляя в рот кусок мяса. — У тебя же есть зарплата. Ты получила позавчера. Нам на двоих хватит, если без излишеств. Макарошки купим, картошки мешок у дяди Вити возьмем. Подумаешь, месяц-другой поэкономим. Зато маме помогли. Это же мама!
«Мама» в исполнении Игоря звучало как имя языческого божества, требующего регулярных жертвоприношений. Тамара Ильинична, женщина корпулентная и вечно страдающая от загадочных недугов, которые чудесным образом исцелялись при виде новых купюр, была классическим примером энергетического вампира на пенсии.
Лера села на табурет. Ноги почему-то стали ватными.
— Игорь, моя зарплата — это сорок пять тысяч. Из них пятнадцать — ипотека. Пять — коммуналка, потому что ты любишь принимать ванну каждый вечер. Три — проездной и связь. Остается двадцать две тысячи. На двоих. На месяц.
— Ну вот! — обрадовался Игорь, проигнорировав цифры. — Живем! Лер, ну ты чего такая меркантильная? У человека беда, а ты всё про деньги. Стыдно должно быть.
Лере действительно стало стыдно. Стыдно за то, что она вышла замуж за человека, у которого в сорок лет хлебушек в голове вместо мозга.
— А ничего, что «труба потекла» у твоей мамы уже третий раз за полгода? — уточнила Лера, чувствуя, как внутри закипает та самая, знаменитая женская ярость, способная сжигать города. — И каждый раз это стоит ровно столько, сколько мы успеваем накопить?
— Это совпадение, — отрезал Игорь. — И вообще, я уже перевёл. Тема закрыта. Чай наливай.
Следующие две недели прошли под девизом «Назад в девяностые». Лера, женщина, привыкшая к определенному уровню комфорта (вроде хорошего сыра по утрам и нормального кофе), молча наблюдала за тем, как Игорь пытается приспособиться к новой реальности.
Реальность кусалась.
— Лер, а где колбаса? — спросил он на третий день, открыв холодильник. Там одиноко грустил пакет кефира и половинка капустного кочана.
— Колбаса не вписалась в бюджет, — спокойно ответила Лера, не отрываясь от книги. — Мы же экономим. Картошка в нижнем ящике. Вари.
— Но я хочу бутерброд!
— А я хочу новую кухню. Но мы оба в пролете, милый.
Игорь вздыхал, кряхтел, но варил картошку. Он был уверен, что это ненадолго. Что Лера, как обычно, поворчит, а потом достанет откуда-нибудь из недр своей сумочки секретную кредитку или займет у подруг, и в доме снова появятся котлеты, пельмени и его любимое пиво по пятницам.
Но Лера кремень. Она включила режим «жесточайшая экономия». В магазин она ходила одна, покупала ровно столько, чтобы не умереть с голоду: крупы, самые дешевые куриные суповые наборы (одни кости да кожа), сезонные овощи. Никаких сладостей, никаких йогуртов. Бытовая химия — самое дешевое хозяйственное мыло, которым можно было не только стирать, но и, кажется, пытать врагов народа.
— Этот шампунь не пенится, — жаловался Игорь из ванной. — И пахнет березовым дегтем!
— Зато натуральный и стоит сорок рублей, — отзывалась Лера. — Терпи, казак, атаманом будешь.
Самое интересное, что Игорь искренне не понимал масштаба катастрофы. Он продолжал жить в своем мире розовых пони, где деньги берутся из тумбочки. Когда у него порвались единственные приличные джинсы (протерлись в самом интересном месте), он пришел к Лере с претензией:
— Лер, надо новые штаны. Закажи на маркетплейсе, там скидки сейчас.
— На какие шиши? — поинтересовалась она, пришивая пуговицу к своему старому пальто.
— Ну… выдели из зарплаты.
— Из зарплаты осталось три тысячи рублей. До конца месяца еще десять дней. Если я куплю тебе штаны, мы будем питаться святым духом. Выбирай: джинсы или еда?
Игорь выбрал еду, но ходил надутый, как мышь на крупу, и на работу надел старые брюки от свадебного костюма, в которые еле влез. Зрелище было жалкое, но поучительное.
Однако настоящий шторм надвигался с другой стороны.
Звонки от Тамары Ильиничны участились. Свекровь звонила не сыну, а Лере, и голос у неё был елейный, пропитанный ядовитой сладостью, от которой сводило скулы.
— Лерочка, деточка, как вы там? Игорек не похудел? А то голос у него грустный. Вы его там кормите хоть?
— Кормим, Тамара Ильинична, перловой кашей и надеждами на светлое будущее, — отвечала Лера.
— Ох, язвите вы всё, молодежь… А я вот хотела сказать… Я тут подумала, раз у вас сейчас финансовые затруднения…
Лера напряглась. Обычно после таких вступлений следовало предложение купить у свекрови её старые закатки по рыночной цене или помочь ей вскопать огород за «спасибо».
— …я решила вам помочь! — торжественно закончила свекровь.
У Леры чуть телефон из рук не выпал. Помочь? Тамара Ильинична? Вернет деньги?
— Как помочь? — осторожно спросила она.
— Ну как-как… Организационно! Я к вам приеду на недельку-другую. Привезу картошечки своей, огурчиков. Присмотрю за хозяйством, научу тебя, Лерочка, как вести дом экономно. А то вы, городские, деньги на ветер пускаете, а мужик голодный.
Лера почувствовала, как у неё дергается глаз. Приезд свекрови в «двушку», где и так дышать нечем от напряжения, был подобен тушению пожара бензином.
— Тамара Ильинична, спасибо, но не стоит. Мы справляемся. И места у нас мало.
— Ой, да ладно тебе! Я на кухне на раскладушке, я неприхотливая. Всё, я уже билет на электричку взяла, завтра в обед встречайте!
Она повесила трубку, не дав Лере вставить ни слова.
Вечером Лера ждала Игоря с работы, готовя речь. Она собиралась поставить ультиматум: или он звонит матери и разворачивает её, или Лера уезжает к сестре.
Но Игорь пришел не один.
Дверь открылась, и на пороге возник Игорь. Вид у него был виноватый и одновременно решительный, как у нашкодившего пса, который принес хозяину дохлую крысу в качестве извинения. А за его спиной стояла не Тамара Ильинична.
Там стоял незнакомый парень лет двадцати пяти, с рюкзаком и в наушниках на шее. Тощий, длинноволосый, в футболке с надписью «AC/DC».
— Лер, знакомься, это Виталик, — бодро сказал Игорь, проталкивая парня в коридор. — Он поживёт у нас.
Лера прислонилась к стене, чувствуя, как реальность начинает трещать по швам.
— Кто?
— Виталик. Это сын маминой подруги, тети Вали. Помнишь тетю Валю? Нет? Ну неважно. В общем, он приехал работу искать, программист. Ему жить негде.
— И? — Лера смотрела на мужа, как психиатр на особо интересного пациента.
— Мама позвонила, попросила приютить. Сказала, раз уж она нам деньгами помочь не может, то поможет людьми! Виталик будет нам платить за комнату! Пятнадцать тысяч в месяц! Лер, это же спасение! Мы закроем дыру в бюджете!
Виталик скромно помахал рукой:
— Здрасьте. А вай-фай у вас быстрый? Мне для работы надо.
— Подожди, — Лера подняла руку. — Ты хочешь поселить постороннего мужика в нашей спальне? Или где?
— Ну почему в спальне? — удивился Игорь. — Мы переедем в гостиную на диван. А Виталику отдадим спальню, ему же тишина нужна для работы, он айтишник, человек умственного труда. А маме…
— Что «маме»? — прошептала Лера, чувствуя, как холодок бежит по спине.
— А мама завтра приезжает, ты же знаешь. Она на кухне ляжет, на раскладушке. Ну, потерпим месяц, зато с деньгами будем! Пятнадцать тысяч, Лер!
Игорь сиял. Он искренне считал, что придумал гениальный бизнес-план.
Лера посмотрела на сияющего мужа, на мнущегося Виталика, на узкий коридор их квартиры, которая завтра должна превратиться в общежитие имени Бертольда Брехта.
И тут зазвонил телефон Игоря. Он поставил его на громкую связь, потому что руки были заняты сумкой Виталика.
— Игорюша, сынок! — раздался бодрый голос Тамары Ильиничны. — Я забыла сказать! Я не одна еду! Я Жужу с собой беру, мою козочку! Ей в деревне скучно одной, да и молока она дает мало, может, у вас на свежем воздухе… ой, то есть на городских харчах раздоится! В общем, встречайте нас с Жужей, мы уже в пути, на бла-бла-каре едем, водитель согласился козу в багажник взять!
В тишине коридора было слышно, как моргает Виталик.
— Козу? — переспросила Лера очень спокойным, страшным голосом.
— Ну она маленькая, декоративная почти! — быстро затараторил Игорь, бледнея. — Мама говорила, что хочет завести…
Лера молча развернулась, прошла в спальню, открыла шкаф и достала чемодан.
— Ты куда? — испуганно крикнул Игорь вслед.
— Я? — Лера выглянула из комнаты, и на лице её играла улыбка, от которой у нормальных людей стынет кровь в жилах. — Я никуда. Я остаюсь. Просто достаю парадное платье. Потому что цирк приехал, а я как раз люблю представления.
Она захлопнула дверь спальни прямо перед носом мужа. Но самое интересное было не это.
Через секунду на телефон Леры пришло уведомление от банка. Это было сообщение с карты Игоря, к которой у неё был доступ (он об этом вечно забывал).
«Покупка: 120 000 RUB. Магазин: Элитные Шубы и Меха. Спасибо за покупку!»
Лера посмотрела на экран. Потом на закрытую дверь, за которой Игорь объяснял Виталику, где туалет.
«Зубы, значит? — подумала она. — Труба потекла? Сто двадцать тысяч. В июле. Шуба».
Она медленно опустилась на кровать. План мести созрел мгновенно, он был прост, изящен и разрушителен, как цунами.
— Ну что ж, Игорек, — прошептала она в пустоту. — Хочешь жить на мою зарплату? Будем жить на мою зарплату. Но по моему прейскуранту.
Она достала телефон и набрала номер своей давней, школьной подруги, которая работала в налоговой и отличалась скверным характером.
— Ало, Марин? Привет. Слушай, ты говорила, тебе скучно? У меня тут намечается незаконная сдача жилья, незадекларированная коза и, возможно, убийство в состоянии аффекта. Приезжай завтра к ужину. Будет весело...
ЧИТАТЬ ПРОДОЛЖЕНИЕ ИСТОРИИ