Решение было принято. Ракот перенесется в столицу Мории и сотрет память своему отцу. Герцоги же вместе с королевой погрузятся на когги и отправятся морем — являться в мятежное герцогство без свиты и охраны было бы верхом легкомыслия, даже для них. Ракот кивнул в знак понимания.
— Тогда я его усыплю до вашего приезда. Его память будет помнить следующее: идиотская ссора из-за того, что он флиртовал с фрейлиной — невинно, для поддержания своего реноме главного мужчины при дворе. Королева не выдержала, он не стал терпеть женских истерик и убыл в Морию, где… запил.
Эрих мрачно хмыкнул:
— Последнее — чистая правда. Он пьет безбожно, погрузнел. Прошел-то всего год с небольшим. Его мать пишет постоянно… но тогда у нас проблема с самой Морией. Несмотря на все старания, его мать не родила наследника. И если раньше мы хотели выдать бывшего короля просто за сына, который долго отлынивал от долга и наконец-то принял корону герцога, то теперь…
— Скажем правду, — перебил его Ракот, его голос звучал устало и по-деловому. — Он — сын принцессы Мории и жены моего деда, по королевской крови. Ему тяжело далось нести корону всего королевства, но бремя герцога Мории он потянет. А с королевой у них вышла мимолетная размолвка. Все просто.
Вальдемар, дед божества по крови, герцог Востока, провел рукой по лицу:
— Мы с герцогом Запада, ммм… так сказать, «захватили» столицу, перебив там четыре сотни латников короны. Потом было еще одно восстание — они пытались убить герцога Запада, осадив его в родовом замке, но мы заранее узнали об этом и приготовили западню. Этакая «размолвка» ценой в тысячу лучших дворян королевского домена.
— Ну, не такая уж и проблема, — парировал Ракот, и в его тоне вновь зазвучала юношеская дерзость. — Вы и так считаетесь истинными владыками государства. Алисия была зла, что графы и бароны не встали на сторону ее сына, заподозрила измену и обратилась к своему отцу. А тот позвал на помощь своего друга. Два истинных правителя королевства управили все по-своему. Дворяне, крестьяне и ремесленники только возрадуются, что король… то есть герцог… выздоровел и воссоединился со своей королевой. Вот и весь сказ.
Созерцатель действительно нашел своего биологического отца вдрызг пьяным. Тот сидел во внутреннем дворике герцогского замка Мории в окружении своих рейтар. Те подавали ему то вино, то пистоли, а бывший король палил почем зря по мишени — тыкве, водруженной на шесте. Судя по целой тыкве и двадцати метрам, отделявшим его от цели, пьян он был изрядно. Стена за чучелом была изрешечена свежими следами пуль.
Ракот отвел в сторону недоуменные взгляды рейтар, заморозил для них время, подошел к отцу и приложил руку к его вспотевшему лбу. Тот бессмысленно ухмыльнулся и рухнул в глубокий, исцеляющий сон.
На другом конце королевства, даже не на острове Мории, а в кортеже герцога Востока, уже на границе его владений с землями Запада (а если говорить строго по этикету — в кортеже королевы-регента), шла совсем иная беседа.
— Алисия, милая, — говорил Вальдемар, глядя на дочь с редкой для него нежностью, смешанной с тревогой. — Не будет ли тебе… противно?
— Отец, — королева-регент взглянула на него устало, но твердо. — Я — королева. Брось. Такова наша судьба. Тем более, я когда-то действительно любила этого человека. Мне нужно будет просто вспомнить ту симпатию. Он — мой муж, нас не разводили. Все будет нормально, если… если все пройдет так, как сказал… сын. — Она запнулась на мгновение, с трудом подбирая слово. — Ой, ну, ты понял. Он забудет свои глупости.
Вальдемар молча обнял дочь за плечи, потом вышел из кареты и ловко, привычным движением, вскочил в седло своего коня. Так ему было спокойнее и привычнее. Впереди их ждала еще неделя пути до порта и три-четыре дня неспокойного осеннего плавания.