Тишину воскресного утра разорвал звонок в домофон. Милана, допивая кофе на кухне, взглянула на мужа. Тот, не отрываясь от телефона, буркнул: Это, наверное Алина. Я сказал сестре, что мы дома.
Милана почувствовала, как в животе сжалось знакомое холодное напряжение.
Алина ворвалась в квартиру, как ураган. Воздушный поцелуй в щёку Милане, шлепок по плечу брату, и она уже неслась по коридору, сбрасывая куртку.
- Ой, у вас тут так тепло! А у меня в машине просто ледяной склеп. Милан, у тебя же есть тот шерстяной шарф? Дай на пробежку, а то горло застужу, - бросила она на ходу, направляясь прямиком в спальню.
Милана застыла с чашкой в руках. Этот шарф ей связала бабушка. Последняя вещь от неё.
- Алина, погоди… - начала она, но сестра мужа уже скрылась за дверью.
Муж, Алексей, наконец оторвался от экрана.
- Ну что ты? Шарф же не съест. Пусть возьмёт, если холодно.
- Алексей, это не её шарф. Она даже не спросила. Она просто пошла в нашу спальню! - прошептала Милана, стараясь сдержать дрожь в голосе.
- Не раздувай. Она же семья. Что твоё - то наше, - отмахнулся он.
В этот момент из спальни вышла Алина. На ней был не только шарф, но и в руках она вертела новую помаду Миланы, купленную накануне.
- А помадка классная цвет! Я тебе потом отдам. Ой, а эти серёжки-кисточки, что ты в прошлый раз носила, где? К моей новой кофте идеально.
Взрыв. Всё, что копилось месяцами, вырвалось наружу. Милана медленно поставила чашку, её голос стал низким и чётким.
- Нет.
- Что? - не поняла Алина, поднося помаду к губам прямо перед зеркалом в прихожей.
- Я сказала: нет. Положи мою помаду. Сними мой шарф. И никогда больше не забирай мои вещи без спроса.
- Ой, какая ты вредная! - засмеялась Алина, но смех вышел нервным. - Лёш, ты глянь на свою жену. Жадина-говядина.
Алексей встал, пытаясь занять мудрую позицию миротворца.
- Милан, да перестань ты. Ну вещички… Мы же не чужие люди.
Милана повернулась к мужу. В её глазах он прочитал нечто такое, что заставило его отступить на шаг.
- Для тебя - не чужие. Для меня - наглая женщина, которая ведёт себя в моём доме как саранча. Ты разрешил ей? Отлично. Тогда она может брать твои вещи. Мою кожаную куртку, мои украшения, мою косметику, мои книги, подаренные мне бабушкой шарфы - она больше не тронет. Никогда.
Она подошла к Алине вплотную. Та невольно отшатнулась к стене.
- Дай сюда, - тихо сказала Милана, протягивая руку.
Алина, опешив от такого тона, машинально сунула ей в ладонь помаду. Милана не отводила взгляда, пока та, покраснев, не размотала шарф с шеи.
- Ты что, совсем офигела? - выдохнула Алина, пытаясь вернуть себе наглость.
- Нет. Я просто перестала быть тряпкой. Мой дом. Мои вещи. Мои правила. Хочешь прийти в гости - будь гостем, а не мародёром. Поняла?
- Лёша! - взвыла Алина, обращаясь к брату.
Но Алексей молчал. Он впервые видел жену такой - непоколебимой, холодной и абсолютно чужой. И он вдруг осознал, что его "нераздувай" привело к этому взрыву. Его молчаливое одобрение поведения сестры обернулось против него.
- Уходи, Алина, - тихо сказал он.
- Что?!
- Уходи. Потом поговорим.
Алина, шмыгая носом от обиды и злости, схватила куртку и выбежала, хлопнув дверью.
В квартире повисла тяжёлая тишина. Милана стояла, сжимая в одной руке шарф, в другой - помаду. Алексей смотрел на неё.
- Прости, - наконец выдавил он. - Я не понимал, что это тебя так обижает.
- Ты не хотел понимать, - поправила она, не глядя на него. - Потому что тебе так было удобнее. Чтобы я "не раздувала". Чтобы твоя сестра была довольна. А мои чувства в этот расклад не входили.
Она повернулась и пошла в спальню, чтобы положить шарф на место. На его место. В её дом.
Алексей остался на кухне один, слушая, как тикают часы. Он впервые задумался, сколько ещё вещей в этом доме, которые он считал "пустяками", на самом деле были кирпичиками в стене, что выросла между ним и женой. И кто знает, удастся ли её теперь разобрать.