Сквозь пелену веков. Глава 1
1698 г.
Костер горел, взмывая ввысь столбы дыма и пепла. Толпа ликовала. Отовсюду были слышны крики зевак:
— Сжечь ведьму!
— Гори, нечистая, во имя Господа!
— Тебе не место среди людей!
И другие оскорбления, полные желчи и презрения. Одни люди радовались тому, что мир избавится от очередной скверны, другие — захватывающему зрелищу человека, объятого пламенем. Сквозь дым уже был слабо виден силуэт женщины. Гудение костра становилось всё громче, он словно поглощал выкрики людей, превращая мир в сплошную стену жара. Языки пламени нещадно подбирались к её ногам и грязному поношенному платью. Женщина не издавала ни звука, чем ещё больше раззадоривала толпу и убеждала её в своей виновности. Всё больше и больше обвинений выкрикивалось в её адрес.
В одночасье люди будто сошли с ума, наслаждаясь казнью и получая от неё удовольствие. В этом неистовом рёве толпы никто не обращал внимания на маленькую девочку в поношенном голубеньком платьице и белом чепчике, одиноко стоящую с краю. Элеонора — так звали девочку — неотрывно смотрела на костёр, на котором горела её мать. По её лицу струйками бежали горькие слёзы. В своих маленьких ручках она до боли сжимала медальон в виде серебряного дракона, зажавшего в своих лапах ярко-зелёный изумруд. Металл холодил детскую кожу, будто пытаясь забрать часть того жара, что ревел впереди. Этот медальон передала ей бабушка перед своею смертью. Её губы безостановочно шевелились, со стороны могло показаться, что она возносит молитву за упокоение грешной души ведьмы, но это было не так. Элеонора произносила волшебные слова, к которым её с раннего детства приучала бабушка. Она хотела хоть как-то облегчить последние минуты жизни матери.
Видя сквозь пламя и застилающие глаза слёзы старания своей дочери, женщина из последних сил старалась молчать и не показать своей маленькой девочке, насколько ей на самом деле больно и страшно. Воздух вокруг стал тяжёлым и удушливым. Она надеялась и молилась про себя, чтобы Господь сжалился и позволил ей задохнуться от дыма костра прежде, чем она не сможет больше сдерживать крик боли. Она не могла позволить, чтобы её маленькая Элеонора усомнилась в силе своего духа.
Заклинание действовало. Об этом свидетельствовало то, что камень, инкрустированный в медальон, источал слабое зелёное свечение, но сил маленькой девочки было явно недостаточно, чтобы полностью избавить женщину от мучений. Палач, наблюдавший за процессом казни и стоящий в непосредственной близости от костра, видел, куда смотрит его жертва. Осторожно, чтобы никто не заметил, он зашёл за пелену дыма и смога. В воздухе уже начал улавливаться тошнотворный запах горящей плоти. Достаточно громко для женщины, но достаточно тихо для всех остальных он произнёс:
— Могу помочь и облегчить твои страдания, секундная боль — ничто по сравнению с болью от пламени...
Собрав свои последние силы и еле удерживаясь от крика, женщина ответила:
— Нет... Денег... Некому... Платить...
— И не надо! — отрезал он. — Я же всё вижу: кто виновен, а кто нет. Но я не закон, а лишь его исполнитель. Замолви за меня слово там, перед Всевышним — это и будет платой. Если согласна — кивни.
— Спасибо, — слабо, едва заметно кивнув, прошептала женщина.
— Я позабочусь о твоей дочери... — услышала она, и в это мгновение её глаза распахнулись в немом ужасе. Она хотела что-то крикнуть, её взгляд метнулся в сторону палача, но в ту же секунду точным ударом со спины прямо в сердце он вонзил в неё кинжал, прикреплённый к длинному древку.
Осторожно оглядевшись по сторонам и убедившись, что никто ничего не заметил, он аккуратно спрятал его. Со стороны казалось, что женщина просто потеряла сознание или, наконец, задохнулась в удушающем мареве.
В тот самый миг, когда сталь коснулась сердца матери, ярко-зелёный изумруд в руках Элеоноры болезненно вспыхнул и тут же погас, превратившись в холодный, мёртвый камень. Связь оборвалась.
Спустя непродолжительное время, поняв, что никакого зрелища толком не предстоит, толпа понемногу начала редеть. Все расходились каждый по своим делам, обсуждая только что произошедшую казнь. Видя это, палач подозвал своего сына и наказал тому сбегать домой и передать записку их экономке миссис Корнхилл. Записка была следующего содержания:
«Сегодня на площади у мистера Файндлера видел прекрасные свежие булочки, приходите скорее, пока их все не раскупили».
Передав записку, он принялся ждать, издалека наблюдая за девочкой, которая уже во весь голос рыдала, стоя на коленях перед догорающим костром. Чёрные хлопья пепла оседали на её голубеньком платье, смешиваясь с грязью и слезами. Ждать пришлось недолго — примерно полчаса спустя на площадь въехала повозка, которой управлял муж миссис Корнхилл. Немолодого вида женщина, проворно соскочив с неё, направилась было в сторону лавки мистера Файндлера, но резко затормозила на полпути. Крутанувшись вокруг себя, она подбежала к девочке, которая всё ещё стояла на коленях и плакала. Опустившись рядом и обняв её, женщина принялась всячески успокаивать и убаюкивать несчастную малютку. До палача отчётливо доносились слова девочки вперемешку с рыданиями и завываниями. Малышка повторяла одну единственную фразу, периодически срываясь на крик: — Она не виновна! НЕ ВИНОВНА!!!!!! НЕ ВИНОВНА! Это я, ЭТО ВСЁ Я... Это я должна быть ТАМ!.. Я ДОЛЖНА!.. НЕ ОНА...! НЕ ВИНОВНА...!!!!
Палач лишь надеялся, что прохожие зеваки не особо обратят внимание на маленькую девочку и на то, что она выкрикивала, списав всё на ужас от произошедшей казни. Спустя непродолжительное время девочка успокоилась и, казалось, даже уснула на груди у экономки. Палач тоже расслабился и даже выдохнул, но, как оказалось — зазря.
Спустя несколько мгновений девочка, резко подскочив и оттолкнув от себя пожилую женщину, бросилась бежать в сторону пепелища, которое осталось после костра. Площадь содрогнулась от дикого, нечеловеческого вопля:
— МА-А-А-А-МА! МАМА!!!! МАМОЧКА!!!!! — выл ребёнок, пытаясь пробраться к тому, что осталось от матери среди тлеющих углей.
Тут даже у палача не выдержали нервы. На глаза навернулись так давно позабытые им слёзы, и он, дёрнувшись, хотел уже было подхватить ребёнка, но его опередил муж миссис Корнхилл. Вместе с женой они усадили девочку в повозку и двинулись в сторону дома, увозя её подальше от места казни и напрочь позабыв о булочках.
«Всё правильно. Всё верно рассчитал. Так и должно было быть!» — думал палач, собирая свои вещи.
На сегодня его работа была закончена.
Ада Феррон
#адаферон #готика #мистика #сквозьпеленувеков #история #1698год #чтопочитать