Дед Валера шёл по зимнему лесу, медленно перебираясь через сугробы. Нет, безусловно, он не собирался ни по грибы, ни по ягоды. Он навещал в больнице своего друга, с которым вместе прошли всю войну, вместе поднимали совхоз после разрухи.
Вместе с Матвеем они женились на сёстрах, а потому в целях экономии свадьбу делали в один день. Они даже овдовели с Матвеем тоже в один день. Так вот случилось: лесовоз на дороге перевернуло, а их жёны шли с фермы домой.
Так что их дружба была проверена и радостью, и горем, и войной, и сумой. А вот теперь Матвейка заболел почему-то один. Вот проказник, решил без меня на тот свет смыться и посмотреть, как там наши девки, — пытался подбодрить друга Валера.
Дед Матвей вяло улыбался, лёжа в кровати, возле головы равномерно пикали разные аппаратики и приборчики, подключённые к пациенту. Друзья посидели ещё немного в тишине: за столько лет они уже научились понимать друг друга без слов.
Валерий выложил на тумбочку яблоки и апельсины, похлопал Матвея по плечу и пошёл. Надо было торопиться на автобус — возвращаться домой, в деревню. В городе родни не было ни у деда Валеры, ни у деда Матвея, ночевать было негде.
Дед Валера ехал себе в автобусе, размышляя о жизни и о здоровье своего друга: выкарабкается ли Матвей, что он будет делать один в деревне, как будет бороться с соседкой бабкой Люсей.
Ой, и сварливая же была эта бабка — сил никаких с ней. Всё не так и всё не эдак, вечно чем-то недовольна. Постоянно ругается на соседей, на людей, на Господа Бога — и то рот открывает. Правда, потом целыми ночами молится, стоя на коленях у старинной иконы, прощения у Бога выпрашивает.
В былые-то годы, когда Людмила была ещё ничего — и нравом поспокойней, и на лицо помилее, — Валерий захаживал к ней иногда. Она своего мужа ещё в войну потеряла, так привечала моложавого красавца.
Нет, не поймите превратно: жене своей Дуне Валерий никогда не изменял. К Людмиле стал ходить уже после того, как они с Матвеем остались одни. И то не сразу — как положено, год траура выдержал, а к Новому году и навестил весёлую вдовушку.
Дед Валера улыбнулся задумчивой улыбкой. Людмила не против была бы сочетаться с ним браком и всячески намекала ему на то. Нравился ей Валера. Но он знал одну маленькую тайну. Кроме него, к Людмиле и Матвейка захаживал, правда не так часто. Людмила привечала и его. Да не в шахматы уж они там в бане играли-то.
Знал Матвей про неверность Людмилы или нет — про то Валерию неведомо. С другом дела сердечные они никогда не обсуждали. Возможно, Людка и бесилась теперь, что ни тот, ни другой в жёны её себе не взяли.
Валерий, погружённый в воспоминания молодости, не заметил, как автобус остановился — он был уже единственным пассажиром.
— Всё, дедуля! Станция, вылезай-ка! — как-то ехидно заметил водитель.
— Какая такая станция? Лес кругом, до Ручьёв ещё пять километров с гаком! — возмутился дед Валера.
— Да мне хоть двадцать пять, дед! Автобус сломался и дальше не пойдёт! — начал повышать голос водитель.
Дед знал их уловки. Вовсе и не сломался автобус — просто водитель хотел сэкономить время и солярку. Увидев одинокого, ещё крепкого старика, решил, что дед дойдёт и пешком — подумаешь, пять километров.
Валерий вылез из автобуса. Поклажи у него не было: котомку из-под апельсинов и яблок он оставил у Матвея в тумбочке. Дед надел рукавицы и пошёл. Пройдя несколько метров, он вдруг вспомнил, что пять километров до деревни Ручьи — это если по дороге, а напрямую, через лес, будет чуть больше двух.
Снега нынче немного — дед смело сошёл с дороги и направился в чащу. Валерий родился и вырос в этих местах, знал каждое деревце, каждую канаву, ямку и бугорок — хоть под снегом, хоть без.
Однако в лесу снега лежало поболе, чем казалось. Но поворачивать обратно было уже поздно: почти полпути, и он будет дома. Вот только дойти бы до раздвоенной сосны — а там и на сердце спокойнее будет, деревня уж совсем рядом.
Темнело. На небе стали кое-где появляться звёзды. Дед Валера прислонился к дереву, чтобы дух перевести. Слышит — стонет будто кто-то. Он прислушался — и вправду, не показалось. Заглянул под ёлки, а там волчица лежит: живот раздуло, стонет бедолага.
Дед Валерий завсегда собак держал, последние лет пять только никого не заводил. В животных старик понимал и сразу определил, что волчица беременна и никак не может разродиться. Ей бы помочь самую малость — массаж сделать, живот погладить, небось щеночек не так лежит. Он бы его развернул — тут и дело с концом.
Вот только среди леса как-то негоже. Видать, мамку прихватило по дороге к логову — не донесла сердешная, подумал Валерий.
Волчица была слишком тяжёлая, он не смог её поднять — ведь и сам был уже уставший.
Валерий оглянулся и увидел ту самую раздвоенную сосну. Заметив место, он поторопился к деревне, взял большие санки, на которых возил дрова, и поспешил обратно. Было уже почти темно. Он нашёл то место по своим же следам. Волчица была на месте. Он погрузил её на сани и повёз домой.
Когда дед Валерий привёз животное домой, к сожалению, она уже скончалась. Немножко не успел старик. Ещё шевелились в животе волчата. Тут Валерию пришла в голову странная мысль. Он принёс из дома нож и высвободил волчат из живота матери.
Таким вот странным образом на свет явились три волчонка. Валерий и сам не мог поверить, что у него всё удалось. Волчата были маленькие и, естественно, хотели есть. Пришлось выкармливать их козьим молоком, подмешивая сырой желток куриного яйца.
Волчицу он похоронил за огородом. Тяжело было копать замёрзшую землю — пришлось разжечь костёр и прогреть её.
Через месяц после того, как это всё произошло, деда Матвея выписали из больницы. Он едва поверил в рассказ друга, пока не увидел маленьких волчат.
К сожалению, Валерий представить себе не мог, как воспитывать волчат, да и его друг тоже не понимал в этом ничего. Поэтому они растили их так, как выращивают собак. И волчата даже не подозревали, кто они на самом деле.
Вот только соседка бабка Люда прекрасно знала, какие питомцы появились у Валерия. Она решила использовать это как шанс, чтобы отомстить несостоявшимся женихам. Везде, при каждом удобном случае, она говорила, что сосед и его дружок сошли с ума. А ещё бабка Люда писала жалобы — куда только можно.
Когда волчата стали совсем взрослыми, деду Валере пришлось двоих отдать Матвею — с четырьмя уже было сложно справляться, да и прокормить их было тяжело.
И вот однажды случилось такое происшествие: залезли ночью к бабке Люде воры. Как раз накануне принесли пенсию. Она спала, пока воры шарили по дому, но от шума-то и проснулась. Свет включила — а там какие-то подонки по шкафам шарят. Бабка завопила что было мочи. Воры кинулись на неё, и завязалась потасовка.
Неожиданно раздался дикий рык. В комнате откуда ни возьмись оказался волк — он стал неистово кусать воров за руки и за ноги. Те стали кричать, отбиваться, чем только разозлили волка ещё больше. Он повалил одного грабителя и стал подбираться к его горлу. Тут второй бандит достал нож и замахнулся.
Бабка Люда не растерялась — схватила стул и огрела негодяя по голове. Наконец первому удалось вырваться, и они оба кинулись к двери. Да не тут-то было. На крыльце их ждал ещё один серый хищник, показывая огромные клыки.
По деревенской дороге пыль стояла столбом — это спешили на подмогу братьям два других волка, которые жили у Матвея. Никому не понятно, каким образом они на расстоянии почувствовали, что их братья попали в переделку. Возможно, просто услышали.
Дед Матвей рассказывал, как «парни» — так он называл своих волков — бросились к воротам, стали их скрести лапами и скулить. Он и открыл, а те бросились не в лес, а по деревенской дороге. Пока он оделся, да доковылял к Валерию — ночь ведь на дворе. Пока добудился своего друга — Валерий даже не слышал криков и возни по соседству, всё было уже кончено.
Четыре волка положили на лопатки двух воров. По парам они стояли над ними, поставив лапы на грудь и тыча в лицо оскаленные пасти. Вызвали полицию. Лишь когда хозяева отозвали своих питомцев, полиция смогла забрать грабителей. Те, казалось, были даже счастливы.
После той ночи в характере бабки Люды произошли разительные перемены. Она, конечно, не стала менее сварливой, но безумно полюбила волков деда Валеры и деда Матвея. Как лестно она о них ни отзывалась, какими только ласковыми словами ни называла.
Она была безумно благодарна лесным созданиям, которые спасли ей жизнь, ведь неизвестно, чем бы кончилось нападение бандитов на старушку, когда она включила свет.
Бабка Люда даже отозвала все свои последние жалобы и написала опровержения на предыдущие. Более ярой защитницы тех четверых волков с тех пор сложно было бы найти. Стоило кому-то сказать, завидев деда Матвея или деда Валеру с питомцами, что это же волки, — как словно из-под земли вырастала бабка Люда и сообщала всем сомневающимся, что нет никакой разницы, волк или не волк: главное, что они самые лучшие защитники.