Светлана Петровна вглядывалась в лицо Юлии, словно пыталась прочитать скрытый текст между строк. Что-то в этой девочке её настораживало. Не внешность — та была вполне приятной. Не манеры — Юлия держалась скромно, даже робко. Что же тогда?
— Олежка так много о вас рассказывал! — щебетала невестка, протягивая коробку конфет. — Я очень волнуюсь... это же наша первая встреча.
«Волнуется. Правильно делает», — мелькнула злая мысль у Светланы. Сорок лет жизни научили её не доверять первому впечатлению. Особенно когда дело касалось женщин, претендующих на роль в жизни её единственного сына.
— Проходи, располагайся, — сказала она, наблюдая, как Юлия осматривает прихожую.
Взгляд девушки задержался на семейной фотографии: маленький Олег с отцом у ёлки. Светлана заметила этот взгляд и инстинктивно напряглась. После развода она потратила годы на то, чтобы стереть из жизни сына все следы предательства. А тут приходит посторонняя и начинает изучать семейную историю?
— Олег такой милый мальчик был, — невинно заметила Юлия.
— Был и остался, — отрезала Светлана. — Только теперь он взрослый мужчина, который умеет делать правильные выборы.
Намёк прозвучал отчётливо. Юлия слегка покраснела, но продолжала улыбаться.
За ужином Светлана методично изучала гостью. Работа в школе — нестабильная, зарплата копеечная. Квартира съёмная — своей недвижимости нет. Родители где-то в провинции — значит, поддержки ждать не от кого. И этот постоянный блеск в глазах, когда она смотрит на Олега... Слишком искренний блеск. Слишком влюблённый.
— Юля преподаёт литературу в старших классах, — с гордостью говорил Олег. — У неё потрясающий подход к детям!
— Интересно, — протянула Светлана. — А планы на карьеру есть? Завуч, директор... или так и останешься простым учителем?
Юлия растерялась от неожиданности вопроса:
— Я... я просто люблю учить детей. Мне не нужны должности ради престижа.
«Не нужны должности»! Светлана чуть не усмехнулась. Какая благородная позиция у девочки, которая претендует на обеспеченного мужчину. Очень удобно — изображать бескорыстие, когда рядом есть тот, кто обеспечит комфортную жизнь.
— Мам, — Олег заметил напряжение, — может, покажешь Юле семейные альбомы?
— А зачем? — Светлана отпила глоток чая. — Она же наверняка торопится домой. У неё завтра уроки готовить.
— На самом деле завтра суббота, — тихо поправила Юлия.
— Ах да, забыла. У меня рабочая неделя всегда была шестидневной. Привычка.
Олег покраснел от неловкости. Он любил Юлию — это было видно невооружённым глазом. Но что он о ней знал? Три месяца знакомства через интернет-сайт, несколько романтических свиданий... Достаточно ли этого, чтобы связать с человеком жизнь?
Светлана помнила собственную молодость, помнила, как безрассудно верила в любовь. Как вышла замуж за красавца Андрея, который клялся в вечной преданности под луной. Как рожала сына в одиночестве, потому что муж «нашёл себя» с молоденькой секретаршей. Как работала сутками, отказывая себе во всём, чтобы дать Олегу достойное образование и будущее.
Нет, она не позволит какой-то девчонке разрушить то, что строилась десятилетиями.
— Олежка, а ты рассказывал Юле про нашего соседа дядю Сашу? — спросила она с невинным видом.
— Какого дядю Сашу? — удивился сын.
— Ну помнишь, тот, что жил этажом выше? Женился на молоденькой, думал — любовь навеки. А она через год сбежала с его кредитной картой и половиной имущества. До сих пор живёт у мамы, алименты бывшей жене платит.
Повисла тягостная тишина. Юлия опустила глаза, сжав губы. Олег нервно кашлянул:
— Мам, зачем ты это говоришь?
— А что такого? Жизненный пример. Полезно знать, как бывает, — Светлана изобразила удивление. — Я же не говорю, что все девушки такие. Просто... осторожность никому не повредит.
Но каждый понимал: это было предупреждение. Причём не для всех, а для одной конкретной особы.
Следующие недели стали настоящей психологическим противостоянием, где каждая сторона применяла свою тактику.
Светлана наносила точечные удары — то небрежно упомянет о «подходящих девушках» в присутствии Юлии, то пригласит на семейный ужин дочь подруги, успешную стоматолога Машу.
— Машенька такая умничка! — восхищённо рассказывала она. — Собственная клиника, квартира в центре, на «БМВ» ездит. А главное — наша, родная, я её с пелёнок знаю.
Юлия молчала, но её терпение трещало по швам. Дома она срывалась на Олеге:
— Твоя мать считает меня золотоискательницей! Как будто я на твои деньги польстилась!
— Не обращай внимания, она ко всем придирается, — Олег пытался погасить конфликт, но получалось плохо.
— Ко всем? А почему тогда эту Машу превозносит до небес?
— Потому что... — Олег замялся. — Потому что Маша для неё безопасная. Знакомая, предсказуемая.
— А я опасная?
— Ты другая. Мама боится перемен.
Но Юлия оказалась не такой покорной, как изначально показалось. Учительский опыт научил её справляться с провокациями. Она начала давать отпор — вежливо, но твёрдо.
— Светлана Петровна, а вы знаете, что ваш Олег потрясающий кулинар? — сказала она однажды, когда свекровь в очередной раз критиковала её готовку. — Он готовит лучше меня. Научили хорошо!
Удар попал в цель. Светлана действительно не учила сына готовить — считала это женским занятием. А тут выясняется, что её «мальчик» сам справляется на кухне и даже обучает невестку.
— Олег всегда был самостоятельным, — процедила она.
— Да, чувствуется. Наверное, вам было нелегко одной его воспитывать? — в голосе Юлии звучало искреннее сочувствие.
И тут Светлана неожиданно почувствовала себя не главнокомандующей, а одинокой женщиной, которая действительно многим пожертвовала. Неужели эта девочка понимает?
— Нелегко, — призналась она против воли. — Особенно когда работала в две смены. Олег иногда засыпал в библиотеке, ждал, когда я закончу.
— Зато теперь он такой надёжный. Знает цену труду, умеет заботиться о близких, — Юлия смотрела на неё без тени лукавства. — Вы его прекрасно воспитали.
На мгновение между женщинами возникло нечто похожее на понимание. Но Светлана быстро взяла себя в руки. Нельзя поддаваться! Эта девочка хитрее, чем кажется.
Тем временем Олег оказался в центре семейного урагана. Мать требовала «серьёзно подумать о будущем», Юлия — честного ответа на вопрос «Кто для тебя важнее?»
— Я устал от этой войны! — взорвался он однажды. — Мама, прекрати! Юля — моя девушка, и твоё мнение меня больше не интересует!
Светлана была потрясена. Впервые за тридцать пять лет сын открыто ей перечил. Неужели эта... эта учительница настолько его изменила?
— Значит, ты выбираешь её? — спросила она холодно.
— Я выбираю счастье. Своё счастье. И если ты не можешь этого понять...
Он не договорил, но угроза прозвучала ясно. Светлана осталась одна на кухне, дрожа от ярости и страха. Страх был сильнее ярости. Страх потерять единственного близкого человека, смысл всей своей жизни.
Что, если Юлия действительно любит Олега? Что, если она не корыстная авантюристка, а просто молодая женщина, которая хочет семьи? Но ведь и первая жена соседа дяди Саши тоже «просто хотела семьи»...
Светлана металась между сомнениями и убеждениями. С одной стороны, материнский инстинкт кричал: «Защищай сына!» С другой — логика подсказывала: «А вдруг ты ошибаешься?»
Решающий момент наступил, когда она случайно подслушала телефонный разговор Юлии с подругой:
— Нет, Лен, я не могу больше. Его мать меня ненавидит, а он... он не может выбрать между нами. Знаешь, может, это знак? Может, мы просто не подходим друг другу?
Голос Юлии дрожал от слёз, и в этой дрожи слышалась такая искренняя боль, что Светлана невольно отшатнулась от двери. Неужели девочка действительно страдает? Неужели её чувства настоящие?
— Я думаю уехать домой, в Рязань. Родители предлагают вернуться, там есть работа в школе. Может быть, это к лучшему...
Светлана замерла. Уехать? Но тогда Олег... он будет винить её всю оставшуюся жизнь. . Он никогда не простит, если из-за её упрямства потеряет любимую женщину.
«А что, если я действительно ошибаюсь?» — впервые за месяцы она честно задала себе этот вопрос. Что, если Юлия — не враг, а будущая дочь, которую она отталкивает собственными руками?
Часть 3
Переломный момент наступил в день рождения Юлии. Светлана готовилась к очередному «семейному празднику» без особого энтузиазма, когда в дверь неожиданно позвонили.
— Ой, это наверное родители! — воскликнула Юлия и бросилась к прихожей.
«Родители? Сегодня?» — Светлана нахмурилась. Олег ничего не говорил о приезде гостей.
В квартиру вошли мужчина и женщина средних лет. Но первое впечатление было... странным. Мужчина в поношенной, хоть и чистой куртке, женщина в простом платье. Обычные провинциалы, какими Светлана их и представляла.
— Анатолий Фёдорович, — представился отец Юлии, протягивая руку. — А это моя жена Елена Владимировна.
— Очень приятно, — сухо ответила Светлана, мысленно торжествуя. Вот они, «простые люди» из Рязани! Теперь всё встанет на свои места.
Но что-то не складывалось. Анатолий Фёдорович держался с какой-то естественной уверенностью, без провинциальной застенчивости. А Елена Владимировна говорила красиво, правильно, без попыток произвести впечатление.
— Юленька так волновалась перед знакомством с вашей семьёй, — сказала мать девушки. — Всё переживала — понравится ли, примут ли... Видно, что для неё очень важно ваше мнение.
Светлана почувствовала укол совести. Значит, девочка действительно старалась?
— А мы привезли пирог, — добавил Анатолий Фёдорович, доставая из сумки завёрнутый в полотенце каравай. — Елена Владимировна печёт замечательно, по старинным рецептам.
«Домашняя выпечка», — подумала Светлана с привычным скепсисом. Но когда попробовала пирог, удивилась. Это была не простая стряпня, а настоящее кулинарное искусство.
— Рецепт от моей бабушки, — скромно пояснила Елена Владимировна. — Она была экономкой в дворянской семье до революции. Многое умела.
За столом родители Юлии вели себя удивительно тактично. Не расспрашивали о доходах Олега, не интересовались его планами — наоборот, больше рассказывали о своей дочери.
— Юля у нас была тихоней, — рассказывал отец. — Но упрямой! Если что решила, ни за что не отступит. Помню, в школе заступилась за одноклассницу, которую травили. Директор грозился исключить, а она стояла на своём.
— И правильно делала! — вступилась мать. — Нельзя проходить мимо несправедливости.
Светлана слушала и постепенно понимала: эти люди воспитали дочь не случайными методами. В их семье были принципы, традиции, система ценностей.
— А вы где работаете? — поинтересовалась она у Анатолия Фёдоровича.
— В больнице. Хирург, — ответил он просто, без лишних подробностей.
— Хирург — это сложно, — заметил Олег.
— Привык. Сорок лет в профессии, — мужчина пожал плечами.
Что-то в его тоне заставило Светлану присмотреться внимательнее. Сорок лет — значит, начинал ещё в советское время, когда на хирурга учились серьёзно. А говорит без хвастовства, как о чём-то обычном.
— А я преподаю в университете, — добавила Елена Владимировна. — Русская литература. Правда, сейчас нагрузку сократила — возраст уже не тот.
— Мама защищала диссертацию, когда я родилась, — с гордостью сказала Юлия. — Пришлось отложить на несколько лет.
— Ерунда, — отмахнулась мать. — Семья всё равно важнее карьеры.
У Светланы в голове что-то щёлкнуло. Диссертация? Значит, как минимум кандидат наук? А муж — хирург с сорокалетним стажем?
— Вы в какой больнице работаете? — спросила она, стараясь говорить равнодушно.
— В областной. Отделение кардиохирургии, — ответил Анатолий Фёдорович и, заметив её удивление, улыбнулся. — Операции на сердце — моя специализация.
Кардиохирург! Светлана чуть не подавилась чаем. Это же одна из самых сложных медицинских специальностей! Таких врачей по пальцам пересчитать...
— Папа очень скромный, — засмеялась Юлия. — Он не любит рассказывать, что спасает людей каждый день.
— Работа есть работа, — буркнул отец, явно смущённый.
А Светлана сидела ошарашенная. Всё её представление о «простых провинциальных родителях» рухнуло в одночасье. Кардиохирург и университетский преподаватель — это была интеллектуальная элита, люди, которые всю жизнь служили обществу.
И что самое уди вительное — они ни капли не кичились своим положением, не пытались произвести впечатление. Держались просто и достойно, как истинные интеллигенты.
— Юля рассказывала, что вы работаете в библиотеке, — обратилась к ней Елена Владимировна. — Какая важная профессия! Библиотекари — хранители культуры.
Впервые за многие годы Светлана почувствовала, что её работу воспринимают всерьёз, а не как неудачную попытку карьеры.
— Да, стараюсь... — пробормотала она, не зная, что сказать.
После отъезда родителей квартира показалась пустой и тихой. Светлана ходила по комнатам, размышляя. Эти люди — именно такими она всегда мечтала видеть окружение сына. Образованные, интеллигентные, с внутренней культурой. А их дочь...
«Боже мой, что я наделала?
Следующие дни стали для Светланы настоящей пыткой.
Она прокручивала в голове каждый эпизод последних месяцев, каждое своё слово — и с ужасом понимала, как несправедлива была к девочке из приличной семьи. К девочке, которая просто любила её сына.
Но гордость не позволяла признать ошибку. Что скажут соседки? Как объяснить Олегу свою внезапную перемену? И главное — простит ли Юлия пять месяцев унижений?
Решение пришло неожиданно. Олег позвонил в пятницу вечером, голос звучал устало:
— Мам, я хотел предупредить. Юля уезжает в Рязань. Завтра вечером поезд.
— Как уезжает? Совсем?
— Совсем. Говорит, устала от нашей семейной драмы. Родители предложили ей место в местной гимназии, она согласилась.
— А ты?
Пауза затянулась мучительно долго.
— А я, мам, впервые в жизни понял, что такое одиночество. Настоящее одиночество, когда рядом есть люди, но нет человека, который тебя понимает.
— Олег...
— Не надо ничего говорить. Я не виню тебя. Ты защищала меня, как умела. Просто мы по-разному видим, что мне нужно для счастья.
Трубка загудела. Светлана стояла с телефоном в руках и вдруг остро почувствовала: если не сделает что-то сейчас, то потеряет сына навсегда. Не физически — он будет приходить, звонить, выполнять сыновний долг. Но души больше не будет.
Она накинула пальто и выскочила на улицу.
Юлия встретила её с удивлением, граничащим с испугом:
— Светлана Петровна? Что-то случилось?
— Можно войти? — На пороге чужой квартиры Светлана вдруг почувствовала себя просительницей. — Мне нужно поговорить с тобой.
Комната была завалена вещами. Чемоданы, коробки, свёрнутые плакаты с литературными цитатами — вся жизнь, готовая к переезду.
— Я пришла... — Светлана запнулась. Слова «извиниться» застряли в горле. — Я пришла сказать, что ошибалась.
Юлия присела на край дивана, сложив руки на коленях.
— В чём именно?
— Во всём. В тебе, в твоих родителях, в твоих мотивах, — Светлана заставила себя говорить честно. — Я думала, что защищаю сына от корыстной девушки. А защищала от женщины, которая его любит.
— Откуда такие выводы? Потому что узнали, кто мои родители?
Юлия говорила спокойно, но в голосе слышалась сталь. Эта девочка оказалась не такой мягкой, как казалось.
— Частично да, — призналась Светлана. — Но не только поэтому. Я видела, как ты терпела мои выходки. Другая бы давно хлопнула дверью, а ты... ты пыталась найти ко мне подход.
— Потому что любила Олега. И думала, что полюблю его мать.
— А теперь?
Юлия помолчала, глядя на сложенные в стопку фотографии.
— Теперь я понимаю, что некоторые люди не готовы принять другого человека. И заставлять их бесполезно.
— Что, если я готова? Что, если попрошу дать мне второй шанс?
— Светлана Петровна, — Юлия подняла глаза, — я учитель. Я знаю, что настоящие изменения требуют времени. Нельзя за один разговор исправить месяцы недоверия.
«Умная девочка», — подумала Светлана с неожиданным уважением.
— Ты права. Но дать шанс всё-таки можешь?
— Олег знает, что вы здесь?
— Нет.
— Почему?
Светлана задумалась. Действительно, почему? Почему пришла сама, не дождавшись утра, не посоветовавшись с сыном?
— Потому что это между нами, женщинами. Олег тут ни при чём. Я была несправедлива к тебе — значит, я должна это исправить.
Юлия кивнула. В этом кивке было понимание.
— Хорошо. Но у меня есть условия.
«Ага, характер проявляется», — отметила про себя Светлана. И странное дело — это её не раздражало, а наоборот, успокаивало. Тряпкой Юлия явно не была.
— Слушаю.
— Никаких обещаний «стать лучше». Никаких клятв «всё забыть». Просто честность. Если что-то вам во мне не нравится — говорите прямо. Если я делаю что-то не так — объясняйте. Но без яда и без желания унизить.
— Согласна.
— И ещё. Олег — взрослый мужчина. Он имеет право на собственный выбор, даже если этот выбор вам не понравится.
Светлана кивнула, хотя это далось ей труднее всего.
— И последнее, — Юлия встала и подошла к окну. — Я не собираюсь «отбирать» у вас сына. Мне нужен муж, а ему — мать. Это разные роли, и я не претендую на вашу.
В этих словах звучала такая зрелость, что Светлана поймала себя на мысли: «А ведь она мне может понравиться. По-настоящему понравиться, не из жалости или долга».
— Значит, остаёшься?
— Попробую, — осторожно сказала Юлия. — Но поезд я пока не отменяю. Посмотрим, как пойдут дела.
Они пожали друг другу руки — не как родственницы, а как две женщины, заключающие перемирие. До настоящего мира было ещё далеко, но первый шаг был сделан.
Выходя от Юлии, Светлана думала: а ведь эта девочка может научить её многому. Терпению, например. Или умению отстаивать свои границы без агрессии. Возможно, Олег не случайно выбрал именно её.
Главное в семье — не безоговорочное принятие, а готовность работать над отношениями. И, возможно, иногда мудрость заключается в том, чтобы признать: ты был неправ.
Друзья, ставьте лайки и подписывайтесь на мой канал- впереди много интересного!
Читайте также: