Антонина никогда не была в деревне — даже в детстве. Так сложилось, что бабушка у неё была только одна, по маминой линии, и совершенно городская. Никаких огородов бабуля не держала, дачи не строила, а если хотела отдохнуть на лоне природы, то предпочитала поездки в дом отдыха или на курорт.
С детства Тонечка ездила в санатории, пионерские лагеря, ходила с бабулей по музеям, выставкам и представления не имела о деревне. Нет, она, конечно, знала, что деревни бывают, читала что-то об этом в книгах, но что там и как — не имела ни малейшего понятия.
Поэтому, когда супруг после свадьбы предложил поехать к его родне в деревню, Тоня была просто в восторге. На деле всё оказалось не таким весёлым, как она думала, но воспринимала происходящее с интересом.
Забавным было предложение супруга переехать сюда жить насовсем. Сначала она решила, что он пошутил. Но когда муж объяснил, что больше не может жить с её мамой и бабушкой, а снимать квартиру в городе им не на что, Тоня поняла, что это серьёзно. Тем более что в деревне у него был собственный, огромный дом.
То есть, не прожив и года после свадьбы, девушку поставили перед выбором: либо деревня, либо развод. Она выбрала деревню.
Привыкать ей было очень тяжело. Теперь она стала хозяйкой, а значит, на её плечи легли заботы о готовке, уборке и ещё о многом таком, о чём девушка раньше даже не подозревала.
Оказалось, что, чтобы элементарно помыть посуду, попить чаю или сварить суп, нужно сходить за водой на колодец через полдеревни. Оказалось, что, чтобы приготовить еду, нужно принести дров и растопить плиту.
Муж пропадал целыми днями на работе, а иногда задерживался и на ночь, поэтому вся работа по огороду тоже ложилась на хрупкие плечи городской девушки.
Вскоре Антонина узнала, что беременна. Первоначальная радость сменилась разочарованием — супруг считал, что беременность не болезнь и работу по дому никто не отменял.
Поначалу было терпимо, только приходилось бороться с тошнотой. На последних месяцах стало особенно тяжело: тяжёлые вёдра, большие поленья. Как шутила Тоня, слава богу, что не нужно самой ездить на делянку и валить деревья — этим хотя бы занимался супруг.
Теперь она носила по полведра воды с колодца и всего по два полешка дров. Ходить приходилось чаще, но всё же так было легче.
Самое ужасное случилось, когда она была уже на девятом месяце. Вечером в дверь постучали и внесли супруга на носилках. Его придавило деревом на заготовках. Андрей лежал не шевелясь, еле дышал и даже не моргал. Подробностей из рассказов сослуживцев Тоня всё равно не запомнила. Теперь ей нужно было ухаживать ещё и за мужем.
От расстройства в ту же ночь у неё начались роды. Едва добравшись до фельдшерского пункта, они с врачом вызвали скорую. Слава богу, фельдшер согласилась присмотреть за парализованным супругом. Родила Тоня прямо по дороге в город, в машине скорой помощи.
В роддом её привезли уже с ребёнком на руках. Голова у Тони шла кругом. Тут ещё мама и бабушка со своими советами. Они настаивали на том, что Тоня должна оставить эти адские условия и после роддома поселиться с малышом у них дома. А об Андрее кто-нибудь позаботится — пусть его определят в интернат или больницу.
Антонина, кроме всего прочего, была ещё и гордой. Она не могла вернуться домой к матери, потому что решение переехать в деревню приняла сама, и теперь гордость не позволяла ей отступить. Да и к тому же… как она могла бросить Андрея?
Не дожидаясь мамы и бабушки, Тоня попросила выписать её пораньше и сама уехала в деревню. Женщины были в шоке, когда узнали о её поступке. С тех пор как Тоня переехала, они ни разу не были у неё в гостях. Обе надеялись, что Антонина одумается.
Итак, Тоня стояла посреди дома с ребёнком на руках, глядя на неподвижного мужа. Собрав все силы и средства, она первым делом пригласила к Андрею врачей. Один за другим приезжали специалисты, но все лишь разводили руками.
— Если бы обратились сразу, возможно, были бы шансы, — говорили они.
Андрея нужно было класть в клинику, везти в столицу, но на всё это у Тони не было денег — ведь нужно было думать и о ребёнке.
Начальник с работы мужа предоставил какие-то бумаги о том, что в тот день рабочее время закончилось раньше… и вообще, Андрей якобы должен был быть выходным.
Антонине выдали небольшую сумму денег и намекнули, что судиться бесполезно. Да она и не собиралась — разве до того ей было.
Только спустя месяц она вдруг поняла, что даже не дала своему ребёнку имя. Спешно назвала мальчика Егором, чтобы не платить штраф. Очень переживала, что не посоветовалась с мужем, но выбора уже не было.
По чистой иронии у них закончились дрова.
«Зря я, видимо, шутила на этот счёт», — подумала Антонина, взяла верёвку и отправилась в лес собирать хворост. Только бы не пришлось идти на делянку с топором, мелькнула мысль.
Сама того не заметив, погружённая в свои мысли, она забрела в чащу. Присела отдохнуть и вдруг услышала какой-то писк или ворчание — а может, и то и другое вместе.
Оглядевшись, она заметила лисёнка, запутавшегося в силке.
Антонина знала, что капканы ставить егерь запретил, поэтому местные придумали старинный способ ловли дичи — делали петли из верёвок, прятали их в траве и таким образом ловили зайцев, птиц и прочую мелочь.
Лисёнок дёргался, пытаясь высвободить лапку, но петля лишь затягивалась сильнее. По-видимому, он был здесь уже давно. Рядом кружила мать-лиса, нервно зевая и облизывая ранку, образовавшуюся от тонкой верёвки.
Тоня не могла оставить всё как есть. Она отвлекла лису кусочком хлеба, который случайно остался в куртке ещё со времён беременности — тогда она постоянно чувствовала голод. Хлеб был совсем чёрствый, но тем лучше. Лиса схватила его и отбежала в сторону.
Тоня наклонилась и освободила лисёнка. Он хотел было убежать, но она не отпустила — ему требовалась помощь, ранку нужно было обработать.
Над девушкой смеялось полдеревни, когда она принесла лисёнка в фельдшерский пункт. Дома грудной ребёнок, муж лежит парализованный, а она лисят по лесу собирает и лечит. Ну чисто юродивая.
Так за ней и закрепилось это прозвище — юродивая. В деревне люди языкастые и прямолинейные: хромого зовут хромым, слепого — слепым.
Тоня не обижалась. Не до того ей было — забот в доме только прибавлялось.
Лисёнок жил у неё на веранде: сначала в большой коробке, потом освоился и перебрался на диван. Почти каждый день Тоня находила на крыльце «подарочки» — то куропатку, то птичку, а однажды даже зайца. Она понимала: мать-лиса не забывает детёныша и носит ему пропитание. А может, это были подношения ей — чтобы не отнимала малыша. Ведь лиса не могла знать, что ему нужен уход.
Тоня обрабатывала ранку лисёнка в перерывах между кормлением своего ребёнка и уходом за мужем.
Когда бригада, где работал Андрей, узнала о поступке начальства, рабочие скинулись деньгами и принесли их Антонине. Пообещали помогать, пока супруг не поправится.
Тоня не могла сдержать слёз благодарности, но принять деньги тоже не смогла — такой уж у неё был характер, гордый.
Особенно растрогались мужчины, когда узнали, что она ухаживает ещё и за больным лисёнком. Тогда они нашли простой выход — обеспечили семью дровами, чтобы девушка больше не ходила в лес за хворостом.
Шло время. Лисёнок выздоровел, и Тоня понимала, что его нужно вернуть домой. Утром она отнесла его в то самое место, откуда взяла. Из кустов тут же выскочила лисица — там у неё была нора. Она бросилась к детёнышу, обнюхала его со всех сторон и приняла.
Не всегда, но такое бывает: лисы не всегда отказываются от своих детей, даже после контакта с человеком.
Самым трогательным было то, что вслед за матерью из кустов появились ещё двое малышей. Они радостно набросились на брата и стали играть.
«Значит, тот негодяй, что поставил здесь силки, знал о норе с лисятами», — подумала Тоня. И сделал это намеренно.
После возвращения лисёнка домой Тоня продолжала получать подарки: то куропатка, то зайчик. Что-то она использовала в пищу, остальное отдавала деревенским собакам — своих животных она не держала.
Со временем дары изменились. Вместо дичи на крыльце стали появляться разные растения. Сначала Тоня не понимала, для чего они, а потом решилась варить отвары и давать их Андрею.
Каждый раз травы лежали в определённом порядке — именно в таком она их и использовала.
Через месяц Андрей смог поворачивать голову. Потом — произносить слова. Лиса продолжала приносить травы до тех пор, пока он не начал самостоятельно ходить. Когда Андрей несколько раз вышел во двор, подарки прекратились.
Антонина собрала разные угощения и отнесла их к лисьей норе. Поблагодарила спасительницу от всей души и даже поклонилась. Лиса близко не подошла — лишь махнула хвостом из кустов.
Андрей почти полностью поправился. Он слышал всё, что происходило вокруг него в доме. Вскоре он снова вышел на работу и теперь уже понимал, как тяжело было жене. Многое по хозяйству стал делать сам — носил воду и дрова.
Со временем в семье появился второй ребёнок — родилась девочка. Антонина позволила мужу выбрать имя.
Недолго думая, он назвал дочь Тоней — в честь своей героической жены.
И запретил всем в деревне называть её юродивой.