В конце 2022 года мы перешагнули черту: восемь миллиардов. Звучит как триумф медицины и прогресса. Но многие демографы смотрят на эту цифру с тревогой, а не с радостью.
Потому что двести лет назад английский священник написал текст, который до сих пор не дает покоя экономистам. И чем больше нас становится, тем громче звучит его предостережение.
1798 год. Томас Мальтус публикует эссе, которое изменит взгляд на саму природу бедности. Он пишет не из праздного любопытства — вокруг бушуют споры о том, откуда берется нищета и как с ней бороться.
Его ответ шокирует современников. Мальтус утверждает: бедность — не следствие несправедливости или лени. Это математика.
Человек размножается быстрее, чем производит еду. Пока есть ресурсы, семьи растут. Особенно в рабочем классе.
И вот здесь священник делает резкий поворот. Он говорит: помогать бедным опасно. Чем больше благотворительности, тем активнее они будут рожать детей. А значит — ещё быстрее исчерпают ресурсы планеты.
Логика железная. Жестокая. Но железная.
Мальтус рисует картину будущего, где население растет как лавина, а средства существования плетутся следом. Рано или поздно человечество попадёт в ловушку: еды на всех не хватит. Начнется борьба за выживание.
Эту концепцию потом назовут мальтузианской ловушкой. И она зацепила многих.
Чарльза Дарвина, например. Читая Мальтуса, он понял: если ресурсов мало, а желающих много, начинается конкуренция. Выживает сильнейший. Естественный отбор — прямое следствие перенаселения.
Идеи священника пережили своего автора. В XX веке появились неомальтузианцы. Они требовали контроля рождаемости, особенно в бедных странах Африки и Азии.
Китай в 1979 году вводит программу «Одна семья — один ребенок». Жесткая. Радикальная. Но логика та же, что у Мальтуса: ресурсы конечны, людей слишком много.
Только вот насколько он был прав?
Цифры впечатляют. Десять тысяч лет понадобилось человечеству, чтобы достичь двух миллиардов. Это случилось в 1930 году.
Сорок лет — и мы удвоились. К 1970-му нас уже четыре миллиарда.
Ещё сорок лет. Восемь миллиардов.
Демографы называют это взрывом. К 2058 году прогнозируют десять миллиардов. Геометрическая прогрессия в чистом виде — именно то, чего боялся Мальтус.
Контрацепция? Во многих странах её либо не знают, либо отвергают по религиозным причинам. Детская смертность упала — раньше четверть младенцев не доживала до года. Продолжительность жизни выросла.
Казалось бы, ловушка захлопнулась. Мы в ней.
Но есть нюансы.
Мальтус писал для доиндустриального мира. Он не мог предвидеть промышленную революцию XIX века. Освоение новых земель в Америке. Технологический скачок в сельском хозяйстве.
Средства производства тоже начали расти по экспоненте. Человечество научилось выжимать из земли невероятные урожаи. Голод отступил — но не исчез.
И вот что интересно: темпы роста населения замедлились. Не остановились, но замедлились заметно по сравнению со второй половиной XX века.
Контрацептивы стали доступнее. Женщины получили образование и право планировать семью. Раньше рожали «про запас», зная, что часть детей не выживет. Теперь этой необходимости нет.
Томас Мальтус не мог это учесть. Он смотрел на мир XVIII века и экстраполировал в будущее. Ошибка многих футурологов.
Но расслабляться рано.
Проблема пресной воды никуда не делась. К 2030 году только на опреснение морской воды будут уходить 200 миллиардов долларов ежегодно. Мусор накапливается быстрее, чем мы учимся его перерабатывать.
Климат меняется. Экосистемы разрушаются.
Избыток рабочей силы в одних регионах. Нехватка — в других. Миграционные кризисы. Конфликты за ресурсы.
Всё это Мальтус предсказал. Может, не в деталях, но суть уловил.
Большинство исследователей из ООН считают: рост остановится естественным образом к 2060-70-м годам. Рождаемость и смертность сбалансируются на низком уровне во всех странах.
Демографический взрыв закончится сам собой.
Но это прогноз, а не гарантия. В 1798 году Мальтус тоже строил прогнозы. Одни сбылись, другие — нет.
Восемь миллиардов. Цифра, которая заставляет задуматься: а что, если священник был прав? Не во всём, но в главном — ресурсы планеты не бесконечны.
И чем больше нас становится, тем острее встаёт вопрос: сможем ли мы договориться о том, как ими распорядиться? Или мальтузианская ловушка всё-таки захлопнется — просто позже, чем он думал?