Представьте: 1953 год, Москва. Группа оперативников входит в особняк на Малой Никитской. Хозяин арестован накануне. Начинается опись имущества.
То, что они находят за следующие несколько дней, тщательно заносится в протоколы. Но эти протоколы немедленно получают гриф "совершенно секретно". Почему? Потому что содержимое квартир партийной верхушки разительно контрастировало с тем образом жизни, который эта верхушка пропагандировала народу.
Давайте разберёмся, что конкретно находили проверяющие и почему эту информацию скрывали десятилетиями.
Дело Берии: когда открыли все шкафы
После ареста Лаврентия Берии в июне 1953 года его резиденции подверглись тщательнейшему обыску. Протоколы осмотра до сих пор частично засекречены, но рассекреченные фрагменты шокируют.
- В особняке на Малой Никитской нашли коллекцию импортной одежды и обуви на десятки тысяч рублей – при средней зарплате советского инженера в 120 рублей. Костюмы английского производства, итальянская обувь, французское бельё для жены.
Винный погреб содержал сотни бутылок коллекционных вин. Причём не только советского производства – французское шампанское, коньяки выдержки до 50 лет, редкие портвейны.
В сейфах обнаружили золотые монеты царской чеканки, драгоценности, валюту – доллары, фунты стерлингов, швейцарские франки. Суммы исчислялись тысячами.
- Отдельная комната была оборудована как фотолаборатория – там Берия проявлял снимки женщин, которых привозили в особняк. Эти материалы засекретили особенно строго.
Но самое показательное – уровень бытовой роскоши. Импортная сантехника, итальянская мебель, персидские ковры, хрустальные люстры. Всё это в стране, где миллионы жили в коммунальных квартирах и бараках.
Квартиры московской номенклатуры: стандартный набор
После каждого ареста высокопоставленного партийного функционера составлялся протокол описи имущества. Эти документы хранятся в архивах, многие до сих пор закрыты для исследователей.
- Те, что рассекретили, показывают повторяющуюся картину. Типичная квартира секретаря обкома или директора крупного завода содержала:
Продукты из спецраспределителей: красная и чёрная икра десятками банок, копчёная колбаса, импортные консервы, шоколад, кофе. Всё это в период, когда в обычных магазинах люди стояли в очередях за хлебом.
Импортная техника: холодильники западного производства (в стране, где советские холодильники были дефицитом), радиоприёмники, проигрыватели. Позже – телевизоры, магнитофоны.
- Одежда и обувь: костюмы из английской шерсти, платья французских модельеров для жён, детская одежда из ГДР и Чехословакии. Обувь – исключительно импортная.
Мебель: гарнитуры из ценных пород дерева, часто на заказ от лучших советских мастеров или импортные. Не та мебель, что стояла в обычных магазинах.
Дачи: где роскошь не пряталась
Проверки дач партийной элиты давали ещё более яркую картину. Дачи строились по индивидуальным проектам, часто с использованием архитекторов, работавших когда-то для дореволюционной аристократии.
Типичная дача высокопоставленного функционера включала:
- Главный дом площадью 200-300 квадратных метров – при том, что обычная советская семья ютилась в одной комнате коммуналки. Несколько спален, кабинет, библиотека, бильярдная.
Обслуживающий персонал: повара, горничные, садовники, охрана. Всё за государственный счёт, оформленное как "необходимое обеспечение руководящих работников".
Винные погреба, наполненные не только советскими, но и импортными винами. Коллекции коньяков, которые простым гражданам было не купить ни за какие деньги.
- Охотничьи домики на территории, лодочные станции на берегу водохранилищ, теннисные корты. Уровень комфорта, недоступный подавляющему большинству населения.
Почему протоколы засекречивали
Причина засекречивания была предельно прозрачной: огласка противоречила официальной идеологии.
- Партия десятилетиями проповедовала скромность, равенство, приоритет общественных интересов над личными. Руководители на съездах говорили о том, что живут так же, как простые труженики.
Реальность была диаметрально противоположной. Партийная верхушка жила в роскоши, которая превосходила уровень жизни западных буржуа, против которых велась идеологическая борьба.
Если бы эта информация стала публичной, это разрушило бы легитимность власти. Люди, стоявшие в очередях за колбасой, узнали бы, что их руководители хранят в погребах импортные деликатесы.
- Семьи, ютившиеся в коммуналках, узнали бы, что партийные функционеры живут в особняках с прислугой. Рабочие, экономившие на каждой копейке, узнали бы о валютных сбережениях руководства.
Поэтому протоколы обысков получали гриф "совершенно секретно" и попадали в спецхраны. Даже внутри партии их показывали только узкому кругу.
Система спецснабжения: как это работало
Роскошь в квартирах партийной элиты не появлялась случайно. Существовала целая система привилегированного снабжения.
Спецраспределители: закрытые магазины, куда допускали только по спискам. Там можно было купить импортные товары, дефицитные продукты, качественную одежду. Цены – символические, на порядок ниже рыночных.
Система заказов: партийные работники могли заказывать товары напрямую с фабрик. Мебель, одежду, обувь – всё по индивидуальным меркам, из лучших материалов.
- Импорт: официально для нужд партии закупали товары за границей. Распределялись они по номенклатуре – чем выше должность, тем больше привилегий.
"Конверты": кроме официальной зарплаты, высокопоставленные функционеры получали дополнительные выплаты в конвертах. Эти деньги не декларировались, тратились на что угодно.
Я думаю, что именно эта система, а не отдельные факты роскоши, представляла главную угрозу для режима в случае огласки.
Что происходило с конфискованным
После описи имущества арестованных партийных функционеров оно конфисковывалось. Но куда девалось дальше?
Часть передавали в государственные фонды – музеи, библиотеки. Ценные книги, произведения искусства, антикварная мебель.
- Часть распределяли среди других партийных работников. Особенно ценные вещи – импортную технику, мебель, посуду – передавали по списку новым назначенцам на освободившиеся должности.
Продукты и алкоголь обычно распределяли среди участников обыска и ближайшего руководства. Редко что попадало в обычную торговую сеть.
Валюту и драгоценности сдавали в Госбанк. Часто эти средства никак не учитывались публично – просто пополняли секретные фонды.
Когда правда начала просачиваться
Массово информация о роскоши партийной элиты стала доступна только в конце восьмидесятых – начале девяностых годов.
- Перестройка открыла доступ к некоторым архивам. Журналисты начали публиковать выдержки из протоколов обысков. Люди узнавали, как на самом деле жили те, кто призывал их к скромности.
Эта информация стала одним из факторов, подорвавших доверие к КПСС. Контраст между словами и делами оказался слишком разительным.
Впрочем, многие документы до сих пор остаются засекреченными. Полной картины мы не знаем до сих пор.