Представьте: лютый мороз, подмосковный полигон, метель. На снегу — молодой парень, недавно выписанный из больницы после воспаления лёгких. Его обливают бензином и… поджигают. Это не военная хроника и не несчастный случай. Это съёмки культового фильма «Офицеры» в 1970-м году. Актер Александр Воеводин, игравший сына главных героев Егора Трофимова, тогда даже не знал, что существуют каскадеры. Ему сказали — он горел. Буквально.
Именно его отчаянное, детское «ты-ды-ды», крикнунное из огня, когда заклинило автомат, и вошло в финал картины. Та эпоха рождала не просто фильмы, а легенды, где за кадром часто скрывались истории куда драматичнее сценария.
Для нас, зрителей, он навсегда остался идеальным сыном Ивана Вараввы и Любови Трофимовой — тем мальчишкой, который пронёс через жизнь девиз «Есть такая профессия — Родину защищать». Но вот парадокс: в жизни у самого Александра Воеводина не было отца. А его собственный сын почти десять лет рос, обиженно думая о нём. История человека, который помог создать кинематографический символ семьи и долга, но которому пришлось заново выстраивать эти понятия в собственной, реальной жизни.
Детство в коммуналке: Война, рассказанная хромым дядей
Саша Воеводин родился в Москве 19 августа 1944 года. Его отец, Михаил Иванович, умер, когда мальчику был всего месяц. Причину той ранней смерти мама, Ксения Петровна, скрывала до конца своих дней — видимо, боль была слишком велика, чтобы делиться ею даже с сыном.
Детство Александра прошло в огромной коммуналке, где на одной кухне ютились четырнадцать семей. Мужского влияния, однако, ему хватало. Рядом жили родные дяди — мамины братья, прошедшие войну не в кино, а в жизни. Дядя Володя командовал батальоном, а дядя Витя — миномётным взводом и вернулся с фронта инвалидом, с ампутированной частью ступни.
Именно хромой, неунывающий дядя Витя стал для мальчика главным примером мужчины. Летом, на даче в Снегирях, они вставали на зорьке и уходили в поля. Пока поднималось солнце, дядя разыгрывал для племянника целые спектакли, основанные на фронтовых байках. Он, с его изувеченной ногой, бегал быстрее Саши и заряжал его неиссякаемой жизненной силой. Возможно, именно эти утренние уроки мужества и стойкости позже легли в основу образа Егора Трофимова — человека, не сломленного ни пленом, ни предательством.
Путь на экран: Как студента-второкурсника «прикрыли подушечками»
В театр Воеводин попал, как многие, от скуки — зашёл в кружок при Доме пионеров. Сначала доверяли только переключать светофильтры, но сцена манила. Поступать в Школу-студию МХАТ с первого раза не вышло: мэтр Софья Пилявская тогда отметила, что амплуа у юноши ещё не сложилось. Он пообещал «сформироваться» за год — и сдержал слово, поступив на курс Виктора Монюкова.
На втором курсе и случилось чудо. Ассистенты режиссёра Владимира Рогового, искавшие типаж на роль взрослого Егора, наткнулись в картотеке «Мосфильма» на фото Воеводина. Тот, как и многие студенты, тайком оставил его там на каникулах. Соблазн был огромным, но съёмки грозили отчислением. В отчаянии Александр пошёл «сдаваться» завучу Марине Францевне Ковалёвой, бывшей актрисе. Её реакция стала спасением: «Конечно, поезжай!». «А если отчислят?» — переспросил студент. «Что-нибудь придумаем. Подушечки подложим!» — успокоила его Ковалёва. Так на профессиональном сленге называли «прикрытие» перед начальством. Его и обеспечили.
«Сынок» Юматова: Огонь на съёмках и отец, которого не было
Сама съёмочная площадка стала для молодого актёра школой высшего пилотажа. Тот самый эпизод с горением снимался в лютый холод. Воеводин, ещё не оправившийся от болезни, стоял в лёгком комбинезоне, его поливали ледяной водой, а затем — бензином. Режиссёр Роговой инструктировал: «Главное — от камеры не отворачивайся, лицо береги. Загорится — сразу потушим».
Когда огонь охватил спину, а автомат внезапно заклинило, по-настоящему охватила паника. Крик «Не стреляет!» был неподдельным. И тут слышится отчаянный возглас Рогового: «Стреляй понарошку! Как дети во дворе: ты-ды-ды!». Этот детский возглас, вырвавшийся у горящего человека, и остался в фильме, став одним из самых пронзительных моментов.
Но главным подарком судьбы стали не кадры, а отношения с партнёром. Георгий Юматов, игравший его отца, относился к Воеводину с трогательной, почти отеческой теплотой, постоянно называя «сынком». Юный студент тогда не знал о личной трагедии великого актёра — у того не было своих детей. Для Воеводина Юматов был гигантом, живой легендой с фронтовым прошлым, и его искренняя забота смущала и радовала одновременно. «Я мечтал именно о таком отце», — признавался позже актёр.
Театральные университеты: Слёзы Пельтцер и розыгрыши Мишулина
После оглушительного успеха «Офицеров» (фотографии Воеводина продавались в киосках «Союзпечати») он попал в самый звёздный театр страны — Московский театр сатиры. Без всяких поблажек. Здесь царили Миронов, Папанов, Ширвиндт, Державин. Закон был жёсткий: «Лезь из кожи, но докажи, что достоин тут быть».
Уроки преподавали мэтры. Татьяна Пельтцер, любимая «бабушка» всей страны, перед спектаклем могла устроить настоящий шторм, ругаясь с костюмерами и реквизиторами, чтобы поймать нужную нервную волну. В спектакле «Мамаша Кураж» Воеводин играл её сына. В финальной сцене, где его герой погибал, Пельтцер, обнимая его, тихо пела: «Войне всего нужнее люди…». Александр лежал с закрытыми глазами и каждый раз чувствовал, как на его шею падают её горячие, настоящие слёзы.
А Спартак Мишулин, вечный Карлсон, обожал розыгрыши. Он мог во время репетиции неожиданно окатить партнёра из сифона или «потушить» о его спину сигару — понарошку, но выглядело это настолько реалистично, что кровь стыла в жилах.
Главная драма: Почему родной сын 10 лет не видел отца
Пока карьера шла в гору, в личной жизни наступил крах. Воеводин рано женился на девушке-инженере, встреченной в Крыму. Родился сын Миша. Но когда мальчику исполнилось пять, брак распался. Развод, по словам самого актёра, вышел «нецивилизованным», грязным. Взрослые, увлечённые взаимными обидами, забыли о ребёнке. Александр исчез из жизни сына почти на десять лет.
Для маленького Миши это была травма. Он пошёл в первый класс с мамой и бабушкой, а на вопрос одноклассников: «Почему ты никогда не рассказываешь про своего знаменитого папу?» — ему было нечего ответить. Отец был для него абстрактной, почти мифической фигурой, а в душе копилась обида и непонимание: почему он лишён того, что есть у других?
Перелом наступил случайно. Уже в 1990-е Александр как-то раз смотрел по телевизору «Офицеров». Увидев на экране молодого себя, Егора, он с внезапной остротой подумал: «Боже, а мой-то сын сейчас почти такого же возраста! Он уже школу заканчивает, а я… я его не знаю». Это прозрение заставило его преодолеть себя. Он набрал номер, который не набирал годами.
Разговор с повзрослевшим сыном стал началом долгого пути назад. Когда Михаил поступал в юридический институт (он сознательно выбрал не актёрскую стезю, желая «цивилизованно» решать конфликты), его знаменитый отец трясся от волнения под окнами вуза сильнее, чем перед любым выходом на сцену. В тот момент он наконец осознал всю глубину своей вины и упущенного времени.
Жизнь после славы: «Мухтар», дубляж и тихое примирение
Эпоха больших ролей в кино для Воеводина, как и для многих актёров его поколения, постепенно прошла. Он нашёл себя в дубляже, став голосом для десятков персонажей: от героев бразильских сериалов до диснеевских мультяшек. А затем наступила двенадцатилетняя эра «Мухтара». В сериале «Возвращение Мухтара» он сыграл полковника Хрулёва, став для зрителей таким же привычным и родным, как и служебные собаки, которых за время съёмок сменилось несколько. Работа была тяжёлой, одна из «звёздных» собак даже серьёзно покусала ему руку, прервав съёмки на месяцы.
Но главным сценарием, который ему удалось переписать, стала история отношений с сыном. Они постепенно наверстали упущенное. Михаил, сам став отцом троих детей (младшую внучку Воеводина зовут Тася), смог понять и простить. Однажды они вместе поехали в Хельсинки, где Александр когда-то снимался. Актёр водил взрослого сына по местам своей молодости, и в этих совместных прогулках растаяли последние льдинки непонимания.
Сейчас Александру Воеводину за семьдесят. Он смотрит на жизнь с мудростью человека, который познал и огонь славы, и холод долгого отчуждения. «Офицеры» по-прежнему идут по телевидению, напоминая о его звёздной роли. Но для него самого главной победой стала не всенародная любовь к экранному Егору Трофимову, а тихое, заслуженное примирение с собственным сыном. Ведь в конечном счёте есть такая профессия — быть отцом. И её нельзя выполнять понарошку.