Февраль — месяц двуликий, зимний по одежке, весенний по дыханию. Он стоит на пороге, как старинный ключник, держа в одной руке лёд, а в другой — намёк на тепло. За окном — сугробы, ветер, тишина, но в доме, на подоконниках, уже бьётся первая жизнь. Не громко, не спеша, но неумолимо — зелёный шёпот будущего урожая.
Именно в эти дни, когда природа ещё притворяется спящей, настоящий садовод не предаётся лени, а вступает в тайный союз с семенами. Он знает: великие дела начинаются не с грохота лопаты, а с тихого падения крошечного зерна в рыхлую почву. Каждое семечко — как обещание, как договор с землёй, как вызов времени.
Баклажаны — первые посланники. Их сеют в начале февраля, не из спешки, а из почтения к срокам. Эти южане-неженки требуют тепла, света, уюта. Их семена, будто в капризном сне, всходят медленно, проверяя терпение садовода. Им нужна земля, как перина, вода — как шёпот, и свет — не жалкий луч из окна, а небеса, созданные руками: лампы, отражающие весну, которой ещё нет.
Рядом — перец, брат баклажана по несговорчивости. Он приходит из жарких стран, но вынужден терпеть нашу сырость и сумерки. Его семена замачивают, как драгоценности, сеют с благоговением. Он не прощает суеты, не любит сквозняков, боится холода. Но если его полюбить — отплатит урожаем, густым, как сказка.
К середине месяца — томаты. Не просто помидоры, а гордость огорода, хранители лета. Сеют их с расчётом: чтобы к маю — крепкие, статные кустики, готовые к переходу в мир настоящей земли. Ранние сорта — «Сибирский скороспел», «Фараон», «Альфа» — как доблестные солдаты, идут в бой первыми. Поздние — «Де Барао», «Шоколадный сюрприз» — требуют больше времени, больше света, больше любви.
А в тени, в глубине ящиков — капуста: цветная, брокколи, пекинская. Но это для южных регионов. Они не требуют пафоса, но ценят порядок. Сеют их в отдельные ячейки — не любят, когда их тревожат. Им нужен свет, как воздух, и терпение, как вода. Они растут неспешно, но верно — как будто знают: им предстоит стоять в рядах летом, держать строй.
Всё это — не просто посадка. Это ритуал, как весеннее заклинание. Семя — в землю, земля — под свет, свет — в жизнь. И каждый день — наблюдение: не бледнеют ли всходы, не тянутся ли ввысь в пустоту, не сохнут ли на краю стаканчика. Хороший садовод — не хозяин, а хранитель. Он не кричит на сорняки, не брызгает ядом, не торопит природу. Он ждёт. Он ухаживает. Он верит.