С Игорем мы вместе полгода. Он мужчина серьезный, педантичный, всегда в костюмах, всегда «при деле». Когда он пригласил меня на юбилей своей мамы, Татьяны Сергеевны, я напряглась. Игорь нагнетал атмосферу неделю.
- Марин, мама у меня старой закалки. Она педагог со стажем. Очень строгая. Не надевай ничего яркого, лучше то серое платье. И, пожалуйста, не смейся громко, она ценит сдержанность. И про работу свою (я флорист) лучше не рассказывай, скажи, что занимаешься ландшафтным дизайном, это солиднее звучит.
Я была в ужасе. Я представляла себе этакую «Фрекен Бок» с линейкой в руках, которая будет проверять чистоту моих ногтей и знание этикета. Я купила огромный, строгий букет белых роз, надела самое скромное платье, заколола волосы в пучок. Я шла как на экзамен.
Дверь нам открыла женщина, совсем не похожая на школьного завуча. Стильная стрижка, джинсы, модная блузка. Глаза живые, с хитринкой.
- Ой, какие люди! - воскликнула она. - Игорек, ну наконец-то! А это Марина? Какая красавица! Проходите скорее, утка стынет!
Я вручила букет, ожидая критического осмотра. Татьяна Сергеевна зарылась лицом в цветы:
- Роскошные! Марин, спасибо. А то сын мне вечно дарит три гвоздики в целлофане.
Мы сели за стол. Игорь сидел с прямой спиной, весь такой важный, надутый. Он явно хотел произвести впечатление «хозяина жизни».
- Мама, - начал он торжественно. - Я заказал тебе вино урожая 2015 года. Специально искал. Марина, не пей много, это дегустационный напиток.
Я робко взяла бокал. Татьяна Сергеевна хмыкнула:
- Ой, Игорь, не гуди. «Дегустационный». Марин, наливай сколько хочешь. А то он у нас такой аристократ стал.
Игорь покраснел:
- Мам! Ну зачем ты... Мы же в приличном обществе.
- А что? - удивилась она. - Марина своя. Кстати, Марин, Игорь говорил, ты флорист? Это же чудесно! Творческая работа.
Ну... я ландшафтный дизайнер, - пролепетала я, косясь на Игоря.
- Да брось ты, - махнула рукой именинница. - Игорь просто любит пускать пыль в глаза. Ему важно, чтобы все звучало «статусно». Он мне в детстве так же врал, что он не просто в песочнице играет, а «строит фортификационные сооружения».
Вечер перестал быть томным. Я расслабилась. Оказалось, что «строгая мама» - это милейшая женщина с отличным чувством юмора. А вот Игорь... Игорь был главной мишенью ее шуток. И, честно говоря, за дело.
Игорь попытался раскритиковать салат:
- Мам, в «Цезаре» сухарики должны быть другими. Я тебя водил в тот ресторан, помнишь? Там правильная подача. Марина, кстати, тоже готовит средне, я ее учу.
Я сжалась. Татьяна Сергеевна посмотрела на сына поверх очков:
- Учитель нашелся. Марин, ты его не слушай. Он «готовить» умеет только пельмени, и то один раз чуть кухню не сжег, когда воду забыл налить. Гурман! Ешь и помалкивай, пока мама добрая.
Потом Игорь начал рассуждать о политике и экономике, надувая щеки.
- Я сейчас инвестирую в крипту, - вещал он. - Это будущее. Мама, тебе не понять, ты человек советской формации.
- Куда ты инвестируешь? - рассмеялась Татьяна Сергеевна. - Сынок, ты месяц назад у меня пять тысяч до зарплаты занимал, потому что на ТО машины не хватило. Инвестор Уоррен Баффет, блин. Ты сначала кредит за свой айфон закрой, потом будешь лекции читать.
Игорь сидел пунцовый. Весь его образ «успешного, сурового альфа-самца», который он так старательно лепил передо мной полгода, рассыпался в прах. Я еле сдерживала смех. В конце вечера, когда Игорь вышел в туалет, Татьяна Сергеевна подмигнула мне и накрыла мою руку своей:
- Марин, ты прости его. Он неплохой парень, добрый. Просто он все еще пытается мне доказать, что он взрослый. Боится показаться смешным, поэтому надевает эту маску важности. А на самом деле он до сих пор спит в пижаме с мишками, которую я ему подарила.
- Серьезно? - прыснула я.
- Ага. Ты с ним попроще будь. Сбей спесь, ему полезно.
Когда мы ехали домой, Игорь дулся:
- Мама сегодня была в ударе. Странно, обычно она так себя не ведет. Ты не обращай внимания на ее бредни.
- Почему бредни? - улыбнулась я. - Мне она очень понравилась. Классная у тебя мама. И пижама с мишками, говорят, у тебя классная.
Игорь чуть руль не выпустил.
Откуда ты... Мама!
С того вечера мне стало с ним гораздо легче. Я перестала бояться его «критики», потому что знала: за фасадом строгого ценителя скрывается мальчик, который боится маму. И теперь, когда он начинает включать «начальника», я просто говорю: «Игорь, не бузи, а то Татьяне Сергеевне позвоню». Действует безотказно.
Эта история - прекрасная иллюстрация того, как наши страхи часто не имеют ничего общего с реальностью. Игорь создал образ «строгой мамы» не потому, что она такая есть, а потому что она для него - единственная фигура, которая знает его настоящим, со всеми слабостями.
Он использовал маму как инструмент манипуляции вами («веди себя тише», «не позорь меня»), чтобы контролировать ваше поведение и возвыситься за ваш счет. Это признак неуверенности в себе. Ему нужно было, чтобы вы боялись и трепетали, тогда он чувствовал бы себя значимым. Татьяна Сергеевна повела себя очень мудро (хоть и жестко для мужского самолюбия). Она провела процедуру «раскоронования».
Она показала вам, что ее сын - обычный человек, а не памятник. Она не стала играть в его игру «мы тут аристократы», а приняла вас как свою, создав коалицию адекватных женщин против мужского пафоса. Это отличный знак. С такой свекровью у вас есть надежный тыл, и, похоже, она будет на вашей стороне, если Игорь снова заиграется в «строгого господина».