Париж, 1913 год. Зал театра на Елисейских Полях взрывается свистом и криками. Публика в бешенстве швыряет программки на сцену. Танцоры в странных народных костюмах продолжают дёргаться под диссонирующую музыку.
Игорь Стравинский сидит за кулисами с лицом цвета мела. Его новый балет «Весна священная» проваливается с треском.
Но одна женщина в зале не уходит. Коко Шанель смотрит на сцену, не отрываясь. Она видит то, чего не видят остальные.
В тот вечер она не могла знать, что через семь лет этот опустошённый композитор поселится на её вилле. Вместе с женой и четырьмя детьми. И останется там почти два года.
История их отношений обросла мифами. Романтики называют это союзом двух гениев. Скептики пожимают плечами — обычная интрижка светских знаменитостей.
Где же правда?
В мае 1913 года Шанель было 30 лет. Она уже открыла два магазина и начинала менять представление о женской моде. Корсеты, турнюры, громоздкие юбки — всё это казалось ей абсурдом.
Стравинский был на четыре года моложе. Молодой русский композитор, чьи балеты ставил Дягилев. «Жар-птица» принесла ему первую славу. «Петрушка» — вторую.
А «Весна священная» должна была стать триумфом.
Вместо этого — скандал. Критики разнесли постановку в пух и прах. Хореография Нижинского показалась вульгарной. Музыка — какофонией. Костюмы — издевательством над балетом.
Стравинский был раздавлен. Он не понимал, что создал произведение, которое спустя десять лет назовут революцией в музыке.
Но в тот вечер он просто хотел провалиться сквозь землю.
Шанель подошла к нему после спектакля. Она была одной из немногих, кто досмотрел до конца. Они обменялись несколькими фразами.
Коко сказала, что балет её потряс.
Стравинский кивнул, не веря. Светская болтовня, решил он.
Семь лет они не виделись. Первая мировая война разделила Европу. Стравинский уехал в Швейцарию с семьёй. Шанель осталась в Париже, где её дело процветало даже в военное время.
К 1920 году оба стали звёздами. Стравинский — знаменитым композитором. Шанель — иконой моды, чьи простые элегантные платья носили аристократки и актрисы.
Они встретились снова в Париже. На этот раз Шанель предложила композитору то, от чего невозможно было отказаться.
Её вилла «Бель Респиро» в пригороде пустовала. Огромный дом, сад, покой. Идеальное место для работы.
Приезжайте с семьёй, сказала Коко. Живите, сколько нужно.
Стравинский согласился не раздумывая. Его жена Екатерина болела туберкулёзом. Четверо детей нуждались в пространстве. А сам он мечтал о тишине для новой музыки.
В июне 1920 года всё семейство переехало на виллу.
Что произошло дальше — предмет споров до сих пор.
Шанель часто принимала гостей. Дягилев, Пикассо, Кокто — её вилла была местом встречи артистической элиты. Стравинский с семьёй мог быть просто ещё одними постояльцами.
Но он остался почти два года.
Слишком долго для простого гостеприимства. Слишком странно для замужнего мужчины с больной женой.
Прямых доказательств романа нет. Писем не сохранилось. Признаний не было. Свидетели молчали — или их показания противоречивы.
Но есть детали, которые заставляют задуматься.
Стравинский в те годы переживал невероятный творческий подъём. Он писал новую музыку почти без остановки. «Пульчинелла», «Симфонии духовых инструментов» — всё создавалось на вилле Шанель.
Коко тоже работала с удвоенной энергией. Новые коллекции следовали одна за другой. И именно тогда, в 1921 году, появились духи Chanel №5.
Русский парфюмер Эрнест Бо создал для неё аромат. Шанель выбрала пятый образец из предложенных. Отсюда и номер.
Но почему она всегда предпочитала только чёрный и белый цвета в одежде?
Поговаривали, что это отсылка к клавишам фортепиано. Намёк на композитора, который жил под её крышей.
Возможно, это просто совпадение. Шанель любила минимализм задолго до встречи со Стравинским.
Но намёк красивый.
В 1922 году Стравинский съехал с виллы. Вся семья вернулась в Париж, в собственное жильё.
Никакого скандала не было. Никаких объяснений.
Композитор прожил с Екатериной ещё семнадцать лет. До её смерти в 1939 году от туберкулёза. Он не оставил её, несмотря ни на что.
А годы во Франции он потом называл «самым несчастливым временем жизни».
Это можно понять по-разному. Война, революция в России, болезнь жены. Или память о чём-то, что могло быть, но не стало.
Через год после смерти Екатерины Стравинский женился снова. На Вере Судейкиной, которую знал двадцать лет. С ней он прожил до самой смерти — более тридцати лет.
Вера знала о его изменах. Их было много. Но её это, похоже, не волновало.
Шанель тоже не выглядела разбитой после расставания с композитором.
Её настоящая боль была связана с другим мужчиной. Артур «Бой» Кэйпел — английский бизнесмен, её первая настоящая любовь. Он погиб в автокатастрофе в 1919 году, за год до появления Стравинского на вилле.
Спустя четверть века Шанель призналась другу:
«Его смерть стала для меня ужасным ударом. Потеряв Кэйпела, я потеряла всё».
Это не мешало ей заводить новые романы. Великий князь Дмитрий Павлович. Герцог Вестминстерский. Художник Поль Ириб. Её личная жизнь была бурной.
Но Кэйпела она не забыла никогда.
Стравинский и Шанель прожили долгие жизни. Коко умерла в январе 1971 года в возрасте 87 лет. Прямо в номере отеля «Риц», работая над новой коллекцией до последнего дня.
Игорь пережил её всего на три месяца. Он скончался в апреле того же года в Нью-Йорке.
Романтики видят в этом знак. Два гения, связанные невидимой нитью, ушли почти одновременно.
Скептики пожимают плечами. Совпадение.
Правда, вероятно, где-то посередине.
Была ли между ними любовь? Возможно. Страстная ли? Вряд ли.
Два года под одной крышей. Творческий взлёт у обоих. Ни слова упрёка после расставания.
Это больше похоже на то, что французы называют «liaison» — связь без обязательств. Близость без драмы. Вдохновение без требований.
Для творческих людей, ценящих свободу превыше всего, это могло быть идеальным вариантом.
Стравинский не бросил семью. Шанель не требовала жертв. Оба получили то, что искали — пространство для работы и человека, который понимал без слов.
Может, это и есть настоящий союз гениев? Не мелодрама с письмами и клятвами, а тихое взаимное уважение.
Они встретились дважды в жизни. Первый раз — в момент провала. Второй — в момент триумфа.
Первая встреча была мимолётной. Вторая растянулась на два года.
Обе изменили их. Но не разрушили.
Стравинский вернулся к жене и детям. Шанель продолжила строить империю моды. Оба прожили ещё полвека, создавая, любя, ошибаясь.
«Весна священная», освистанная в 1913 году, к 1930-м стала классикой. Её ставят до сих пор.
Духи Chanel №5 остаются самыми продаваемыми в мире уже сто лет.
Два гения. Две жизни. Один дом на два года.
Больше им не требовалось.