Всю мою писанину с разбором «Титаника» мой друг-француз отверг и парировал тем, что, мол, кинематограф работает совершенно иначе, ведь в кинотеатре зритель получает доступ только к тому, что может видеть и слышать физически, а актёр не может передать эмоцию иначе, кроме как лицом, телом и дыханием. Литература же совсем другая, считает он.
«Читатель — не пассивный зритель. Он активный партнёр. Он дополняет, создаёт, интерпретирует. И это мой сознательный и осознанный выбор. В противном случае это какая-то визуальная тюрьма. Я воспринимаю литературу скорее как радио. Когда мы слышим по радио звук автомобильного двигателя, каждый из нас представляет свою машину. Старый седан, спортивный автомобиль или помятый пикап. И все мы будем правы. Нет ни одного правильного ответа. Есть иллюстрация, которая родилась у каждого конкретного слушателя. В литературе я действую так же. Я даю минимальное описание, намеренно неконкретное. И то, что я, ты или другой читатель представляем себе в воображении, имеет право на жизнь. Текст не должен навязывать иллюстрацию, а должен лишь ее вызвать, спровоцировать».
То есть, описывая собор Парижской Богоматери, Гюго должен был не каждый шпиль и портик вспомнить, а так, намахать абстракций, а вы сами себе какой хотите собор представляйте. Злая я, да?
«Я намеренно оставляю открытые участки, но не для лёгкости восприятия, а чтобы позволить читателю вложить в них собственные воспоминания. Если я все расскажу, всё объясню — каждое намерение, то читатель не проникнет в текст. Он проглядит его по диагонали, но не запомнит. Для меня каждая эмоция — личная библиотека, состоящая из воспоминаний, ощущений, жестов и запахов. Давай возьмём что-то простое: аромат кофе. Это универсальное понятие, но эмоции оно вызывает разные. Для кого-то фраза «запах кофе» будет иллюстрацией фильтрованного кофе, который пили по утрам его родители; для другого — это аромат из Старбакса, связанный с определенным жизненным периодом (работой и одиночеством, например). Мне нравится, что читатель становится в некотором смысле соавтором. Я даю ему свободу рисовать свою историю внутри моего романа. Скорее это мягкое манипулирование».
Ну, а я люблю жёсткое! Поэтому не согласилась с ним. Всё это горестное заблуждение.
Посмотрим правде в глаза: о чем была история моего друга? В ней было состояние, но сам сюжет был ни о чем. Я убеждена, что читатель должен и хочет быть ведомым писателем и ни в коем случае — не полноценным соавтором истории. Писатель не может ориентироваться на каждого читателя, описывая запах кофе приблизительно и абстрактно, чтобы каждый нашел для себя в этом описании нечто близкое. Если подстраиваться под читателя, не получится выдолбить красивую статую из куска гранита. У статуи просто не будет формы, потому что каждый читатель станет лепить какую захочет форму. Такой подход больше похож на терапию, когда опыт читателя имеет такое же значение, как опыт персонажа.
Каждая хорошо снятая история (фильм) будет сделана по той же схеме, что и каждая хорошо написанная история (роман), и ни в одной классической книге читатель не управляет историей. Наоборот, писатель манипулирует читателем и за руку ведёт по конкретной дороге. Такой подход не превращает историю в тюрьму, наоборот — вынуждает читателя довериться нам, погрузиться в наш выдуманный мир и пройти по нему вместе с нами. Значит, мы знаем верную дорогу! Этот путь и запомнится на долгие годы. Я привела в пример «Титаник» только потому, что в нем есть все механизмы для рассказывания истории и они очень просто показаны, но если мы возьмём любую книгу, особенно классику, там будут точно такие же схемы, просто более сложные и утонченно поданные.
Давайте возьмём рассказ Чехова «Дама с собачкой». Вы можете взять любую классику: «Преступление и наказание», «Войну и мир», «Отцы и дети», — и найдёте там все то же самое.
«Дама с собачкой» — история о подлинной, глубокой любви — это суть. Сюжет же раскрывает читателю, как женатый, опытный и скучающий мужчина, решивший, что всё в своей жизни он повидал и перепробовал (женщины аж начали вызвать у него отторжение — настолько он ими пресытился), никогда прежде не любивший, вдруг неожиданно для самого себя влюбляется по-настоящему. Мы видим и внешний, и внутренний портрет Гурова — как он выглядит (лицо, возраст, жизненные обстоятельства), как и почему он размышляет, что он чувствует, его заблуждения, мысли и эмоции. Гуров встречает (сюжетное событие), как ему кажется, очередную обыкновенную женщину — милую, хорошенькую, но такую же, как многие и многие предыдущие, — заводит с ней роман, и вот ему уже скучно, пресно, серо (эмоции). Герой думал, что пройдёт месяц, и, как обычно, он позабудет Анну Сергеевну — не тут то было! Он и не заметил, как что-то перевернулось в его душе. Событие спровоцировало эмоции, эмоции изменили его мысли, мысли подтолкнули героя к поступку — он уезжает в Петербург, чтобы увидеть свою Анну. Прочтите внимательно, как Чехов выписывает чувства Гурова — переживание эмоций, изменение состояния, душевное томление. Здесь простроена чёткая цепочка: событие — эмоция — мысль — действие и так по кругу. Очень естественно. Как в жизни.
Точно так же Роза переживала событие и испытывала эмоции, приводящие ее к неким выводам (мыслям) и поступкам — мы видели по лицу Кейт Уинслет, — а в литературном тексте все события, мысли и чувства прописываются буковками, просто более тонко, колко, точно и деликатно. Знаете, мне почему-то неловко было это всё описывать (с фильмом было попроще), так что остановлюсь, пожалуй. Надеюсь, суть я передала.
Представьте, что перед вами сидит актер (например, Кейт Уинслет собирается сыграть Розу в первой сцене). Актер не читает мыслей писателя, актер не может играть собственные эмоции — актеру нужно дать четкую задачу, чтобы он понимал, какую эмоцию нужно играть. Какого персонажа нужно играть. Почему именно эту эмоцию (какое событие ее провоцирует) ощущает персонаж. Откуда эта эмоция растет (характер героя и предыстория). Без этого актер будет просто сидеть в кадре с потерянным видом или растеряется и засыпет режиссера вопросами. Вот как сыграть персонажа Мишеля? Ходить и вздыхать? А почему ходить и вздыхать? Что он должен чувствовать? Почему? Как чувства и эмоции проявляются в пластике? В тексте нет ответа, потому что нет событий и нет эмоций. Проснуться, выпить кофе, пройтись по улице — это действие, но не событие, потому что не сопровождается эмоциями. Даже встреча с Сильвией не стала для Мишеля событием. Искренне советую пообщаться с актерами и режиссерами. Постараться попасть на репетицию.
Также актер не становится соавтором истории и интерпретатором сюжета (якобы читатель может быть соавтором писателя) — актер может обыграть образ немного по-другому (если обоснует свою позицию), предложить свои детали, придумать реакции, которые еще больше раскроют характер и конфликт, но сама история не изменит своей структуры. В противном случае придется переписывать сценарий целиком. Четкая структура не сделает историю примитивной, простой и скучной. Достойной лишь того, чтобы ее «проглядели по диагонали». Нет. Она поможет вдохнуть в текст жизнь и создать персонажа, похожего на живого человека. С живыми, естественными реакциями.
Что же до аромата кофе, да, кофе всегда будет пахнуть по-особенному, но не для читателя, а только для персонажа — аромат кофе должен иметь значение ВНУТРИ истории, раз уж персонаж его вдруг ощущает. Должен натолкнуть на мысли или привести к действию, в противном случае аромат кофе просто ненужен. Например, мы знаем, что некий персонаж каждое утро пьёт американо с виски. Именно американо, а не лавандовый раф и не некий абстрактный напиток, который каждый читатель интерпретирует по-своему. Почему? Потому что наш персонаж — пьяница, который пытается разыгрывать из себя эстета. Мы рассказываем историю про него, как будто про своего соседа или приятеля, а не про абстрактного Некто, вбирающего в себя все на свете чувства и черты характера одновременно. И вдруг однажды он приходит в бар и заказывает не американо с виски, а лавандовый раф! Ого! Сразу читателю намёк, что во внутреннем мире нашего героя что-то изменилось. При этом писатель не имеет права просто взять и бросить читателя в реку, мол, учись плавать! Разыграв такую историю, нужно теперь показать, какой же надлом был в душе у персонажа. Что случилось? Какие эмоции и события пережил наш персонаж, что вдруг отказался от прежних привычек? Если дальше по сюжету нашего персонажа будет «утягивать» в прошлую жизнь, он может почувствовать запах американо, и именно этот запах напомнит ему о тягостном прошлом, и персонаж откажется совершать какой-то поступок, например.
Создавать универсальную историю, в которой нет четких характеров, взаимосвязанных конкретных сюжетных ходов и эмоций — это просто психотерапия или, наверное, графомания. Точно не литература.
Да, писатель как будто заперт внутри жёстких схем, но на самом деле прочный внутренний каркас позволит нам рассказать историю, к которой читатель проникнется. Вспомните свои любимые истории — хоть в одной вы можете заменить любимого персонажа на абстрактного Кого-то или можете вставить какую-то универсальную деталь, которую каждый читатель интерпретирует по-своему? Вряд ли, если история хорошо сконструирована.
Когда я рисую портреты, сперва измеряю фотографию и перевожу на лист именно эти измерения. Я не рисую красивые летящие волосы, яркую улыбку и не придумываю, как лучше выписать фон. Да, измерения и построения — не самый приятный процесс. Скажу вам более, я терплю его, скрипя зубами. Однако, без этих построений мой рисунок рассыплется. Лишь после этого я укладываю тон, придумываю фон и украшательства — обожаю эти моменты, но без предварительных построений крепкий и цельный рисунок не сложится никогда. В литературе происходит то же самое, и абстрактно-импрессионистская подача без конкретных событий и конкретных эмоций — это как говорить одновременно ни о чем и обо всем. Честно скажите, картины, скажем, кубистов вызывают в вас такой же трепет, как картины Айвазовского или Шишкина, или Левитана, или Фешина?
Пока друг мне не ответил — интересно, что он скажет на этот раз (мы переписываемся длинными письмами по мейлу), но я уже говорила, я не советчик и не редактор, наставлений и правок не в праве давать. Я просто подопытный кролик 🐇 Еще раз от всей души хочу поблагодарить Анну Гутиеву. Да, я прослушала, наверное, все твои курсы. Да, я верила тебе во всем, но впервые взглянула со стороны на свою писанину. Всё же нет лучшего примера ошибки, чем ошибки в чужих работах.
