...А едва переступив порог, она застыла. Воздух в хижине был густым и сладким, как старый мёд. Перед камином, в кресле-качалке, сидела древняя старуха. Её пальцы, похожие на коренья, ловко плели что-то из тёмной шерсти.
— Наконец-то, гостья, — проскрипел её голос, не оборачиваясь. — Место у огня тебе запасено. Давно запасено.
Бизнесвумен, Алиса, сжала дорогую сумку. Это была ошибка. Но буран за окном выл так, что возвращаться в машину означало верную смерть.
— Спасибо, — выдавила она, подходя к огню. И тогда увидела, что старуха вяжет не шарф и не носок. На её спицах росла миниатюрная, идеальная копия этой самой лесной избушки.
— Длинные истории ты ищешь, милая? — спросила старуха, и её глаза, тусклые, как мутные озёра, наконец встретились с Алисиными. — У меня они все длинные. Одна — на ночь. Другая — на жизнь. Третья... — она сделала паузу, щёлкнув спицами, — на вечность. Выбирай. А пока выбираешь, расскажи свою. Почему от мужа отдыхать пришлось в такую даль?
И Алиса, под гипнотический шепот вьюги и ритмичное постукивание спиц, начала говорить. Сначала осторожно, о скуке, о рутине. Потом откровеннее — о тихом презрении, о забытых мечтах. Она говорила, а старуха вязала. И по мере того, как Алисина история становилась длиннее и темнее, на спицах у старухи росла не только избушка. Рядом с ней появилась крошечная, изящная фигурка женщины в деловом костюме.
— Интересная история, — кивнула старуха, когда Алиса умолкла. — Длинная. Но у меня есть длиннее. Про ту, что решила остаться навсегда. Хочешь послушать?
Алиса посмотрела на маленькую вязаную себя, и ледяной ужас пополз по спине. Она поняла, что «переночевать» здесь — не значит просто переждать непогоду. Каждая рассказанная здесь история становится частью убранства этого дома. А сама рассказчица — его вечным стражем.
И буран завывал всё сильнее, запечатывая её в этой длинной-предлинной истории.
Вариант 2 (Психологический триллер)
...А едва переступив порог, она попала в странный временной вакуум. Часы на стене показывали полшестого, но стрелки не двигались. В комнате пахло пылью, ладаном и подгоревшим печеньем. Её встретила женщина лет пятидесяти с неестественно гладким лицом и слишком блестящими глазами.
— Проходите, проходите, мы ждали, — улыбнулась хозяйка, и её улыбка была широкой и неподвижной, как нарисованная.
«Мы?» — мелькнуло в голове у Алисы. В комнате, кроме них, никого не было.
Хозяйка, представившаяся Маргаритой, засуетилась, ставя чайник. Она говорила без остановки: о погоде, о сложной дороге, о том, как редко тут бывают гости. Её монолог был гладким, отполированным, как будто заученным.
— Вам, наверное, интересно, почему я одна в такой глуши? — вдруг спросила она, резко обернувшись. — Мой муж... он тоже любил длинные истории. Особенно перед сном. Я рассказывала ему одну каждый вечер. Десять лет. Пока однажды он не решил... уйти послушать другие истории.
В её голосе зазвучала сталь. Алиса почувствовала, как по коже побежали мурашки.
— И знаете, что я поняла? — Маргарита подошла ближе, её шёпот был едва слышен под вой ветра. — Самые длинные истории — это те, что мы прячем внутри. Они растут, как раковая опухоль, пожирают тебя изнутри. И единственное спасение — вынуть их, рассказать. Другому человеку. Который... уже никому не расскажет.
Алиса отодвинулась. Её взгляд упал на книжную полку. Среди потрёпанных корешков она увидела несколько ежедневников, аккуратно подписанных разными женскими именами и датами. Последняя дата была трёхмесячной давности.
— Кто эти женщины? — с трудом выдавила Алиса.
Маргарита снова улыбнулась своей пластиковой улыбкой.
— Гости. Как и вы. Уставшие от мужей, от жизни. Они приходили на одну ночь. Но их истории были такими длинными и тяжёлыми... им потребовалось больше времени, чтобы их изложить. Гораздо больше.
Она неспешно достала с полки чистый ежедневник и положила его на стол рядом с ручкой.
— Начнём с самого начала? С того, что привело именно вас на мой порог сегодня? И не торопитесь. У нас... вся ночь. И даже больше.
Вариант 3 (С намёком на иронию и неожиданную развязку)
...А едва переступив порог, она ахнула. Вместо ожидаемой скромной лесной избушки её встретил просторный лофт в индустриальном стиле: панорамное окно (странно для глуши), дизайнерская мебель и приглушённый свет. А в центре, на ковре из шкуры (искусственной, как позже выяснилось), сидел у камина её собственный муж, Леонид, с довольной улыбкой и двумя бокалами вина.
— Привет, любимая. Удивила? — спросил он, протягивая ей бокал.
Алиса онемела. Её план — скрыться от него, его вечного контроля и обсуждения дел на хотя бы одни сутки — рухнул с оглушительным треском.
— Как... Что ты здесь делаешь? Это твой... проект?
— Наш, — поправил он. — «Дом для длинных историй». Концепция: уставшие от суеты горожане приезжают в глушь, где для них создаётся... особое пространство. А я решил стать первым тестером. И главным слушателем.
Он поднялся и подошёл к ней.
— Ты думала, я не вижу, как ты отдаляешься? Как устаёшь? Ты хотела истории подлиннее и потише. А я всё предлагал короткие отчёты и деловые беседы. Прости.
Он повёл её к дивану.
— И вот правила этой ночи: никаких телефонов, никаких разговоров о бизнесе. Только длинные, бессвязные, личные истории. О чём угодно. О детстве. О глупых мечтах. О том, что злит, или радует, или просто пришло в голову. Я буду слушать. Только слушать. Обещаю.
Алиса смотрела на его знакомое, но вдруг ставшее новым лицо. Буран выл, припечатывая их к этому месту, к этому моменту. И она, сделав глоток вина, начала свою первую за много лет длинную историю не для совета, не для оценки, а просто так. А он, как и обещал, слушал. И это было самым неожиданным и самым долгожданным отдыхом.