Он сказал это между делом, будто речь шла о мусоре или счёте за свет.
— Дорогая, я еду к маме на неделю. Нужно помочь, — сказал он, застёгивая сумку.
Она кивнула, не отрываясь от раковины. Вода шумела ровно, спокойно. Тарелка выскользнула из рук и стукнулась о дно. Не разбилась. Он этого не заметил.
— Напишу, как приеду, — добавил он уже из прихожей.
Дверь закрылась мягко. Слишком мягко для пустой квартиры.
Жена вытерла руки полотенцем и только тогда повернулась к столу. Там лежал его телефон. Экран был тёмным, но рядом — распечатка. Тонкий лист, почти прозрачный. Билет. Она сначала не поняла, что именно её смутило. Потом увидела город.
Не тот.
Она не стала звонить. Не стала спрашивать. Просто сложила бумагу и положила обратно. Чайник закипел, но она не налила себе чай.
Через час она стояла на вокзале. Люди проходили мимо, задевая плечами. Гул, объявления, скрип колёс. Всё было слишком обычным, чтобы казаться важным.
Она увидела его сразу. Он стоял у табло, спиной к залу. В той же куртке. С той же сумкой. И рядом — женщина. Она что-то показывала ему в телефоне. Он наклонился ближе. Улыбнулся.
Жена остановилась в нескольких метрах. Не подошла. Не спряталась. Просто смотрела.
Женщина коснулась его руки — легко, почти случайно. Он не убрал руку. Поезд подошёл без спешки. Они вошли вместе. Он придержал дверь. Как делал раньше — для неё.
Она осталась на платформе.
Поезд ушёл, оставив после себя запах металла и холод. Она стояла ещё несколько минут, пока пространство вокруг не стало снова чужим.
Дом встретил тишиной. Она сняла куртку, поставила сумку у двери. Прошла в спальню. Открыла шкаф. Его половина была аккуратной, почти нетронутой. Она достала пустую коробку и начала складывать туда его вещи. Медленно. Не считая.
Телефон завибрировал.
«Доехал. У мамы всё хорошо».
Она прочитала сообщение и не ответила. Положила телефон экраном вниз.
На следующий день она сменила замок. Мастер работал быстро и не задавал вопросов. Она смотрела, как он проверяет ключ, и думала о том, что некоторые вещи должны закрываться окончательно.
Через неделю она подала документы. Без объяснений. Без просьб. Бумаги приняли спокойно.
Он позвонил позже. Говорил долго. Про недоразумение. Про усталость. Про мать.
— Почему ты ничего не сказала? — спросил он в конце.
Она посмотрела на окно. На отражение улицы. На себя.
— Потому что я всё увидела, — ответила она.
Она положила трубку и впервые за долгое время почувствовала, как в квартире стало легче дышать.
Иногда правду не нужно искать.
Она сама покупает билет в другой город.