160 лет назад родился Лев Шестов — философ, который бросил вызов самой основе человеческого мышления. Его можно назвать «адвокатом безумия» в мире, одержимого логикой и системами. Шестов не создал собственной философской школы, но стал голосом тех, кто сомневается в способности разума постичь жизнь во всей её трагической полноте.
Уже в первой книге о Шекспире (1898) он заявил главную тему: наука и логика бессильны помочь человеку в поисках смысла. Они лишь подменяют живую, дрожащую реальность — холодными абстракциями. Его философским манифестом стал «Апофеоз беспочвенности» (1905) — дерзкий призыв отказаться от всех «начал и концов», навязанных великими системами. Истина, по Шестову, рождается не в тиши кабинетов, а «на каторжных нарах» Достоевского, в отчаянии Иова, в бунте Ницше.
Шестов совершил переворот в прочтении русской литературы. Он увидел в Толстом, Достоевском, Чехове не просто писателей, а философов, которые мыслят «кровью сердца». Их опыт — столкновение с абсурдом, страданием, смертью — стал для него важнее всех учебников философии. Именно через них Запад открыл для себя русский экзистенциализм.
Но главная битва Шестова развернулась на поле всей европейской мысли. В эмиграции он вступил в диалог с титанами — от Лютера и Паскаля до Гуссерля и Хайдеггера. Его позднее творчество — это грандиозное противостояние Афин и Иерусалима, то есть разума и веры. Афины — это царство Разума, вечных идей, принудительной логики. Иерусалим — царство Веры, где говорит живой Бог, для которого «всё возможно».
Шестов обвинил всю европейскую метафизику в «эллинизации» библейской веры. Философы, вслед за Аристотелем, подменили свободного, непредсказуемого Бога Авраама — удобным «Богом философов», подчинённым закону противоречия. Даже богословие стало «служанкой» разума. Против этого Шестов выдвинул веру как второе измерение мышления — отчаянный прыжок в неизвестность, отказ от всех гарантий разума.
Философия Шестова - непрекращающийся бунт. Бунт против диктатуры «общеобязательных истин», против морали, которая утешает, но лжёт, против разума, который всё объясняет, но ничего не спасает. Он звал человека к духовной свободе, столь радикальной, что она страшна. В мире, где всё ищут почвы под ногами, Шестов провозгласил: наша сила — в беспочвенности. Шестов напоминает: подлинная философия начинается там, где кончаются уверенность и покой.
