Давно понял, что я не мужчина (за исключением, конечно, любовных дел). Слишком уж чувствителен и жалостлив я для этого высокого звания…
Но вот какая штука: жалость эта моя довольно своеобразная. Даже как-то и говорить неудобно, чтобы не подумали чего-то нехорошего.
Ну вот, скажем, такой свежий примерчик. Попросил меня мой приятель и коллега приютить у себя дома на пару недель его приезжего старенького папашу, поскольку тот не ладит-де с его супругой. А я человек малообщительный, погруженный нередко в себя, да еще и довольно брезгливый… Ну в общем, набрался духа и отказал ему, сославшись среди прочего на моего пугливого и нерадушного кота…
Но только он, не солоно хлебавши, понуро отошел от меня, как эта самая моя жалостливость с силой полоснула по мне, и я побежал за ним следом сдаваться…
Что это? Почему так? Еще минуту назад, глядя ему в глаза, я твердо, по-мужски отказал, а тут, увидев его удаляющуюся от меня фигуру, дал слабину.
И так было не раз. Несчастный, обиженный вид человека сзади действовал на меня почему-то особенно болезненно, тем более, если обидчиком оказывался я сам.
Спросил у знакомого бывалого фотографа, который профи во всяких таких визуальных вопросах: как это можно объяснить? И он с ходу, даже не задумавшись, словно давно уже это просек, ответил. Дескать, ракурс сзади более загадочен, дает волю воображению, особенно нездоровому, а в конкретной мордахе человека всегда можно узреть что-то лукавое, отталкивающее… Поэтому, дескать, в анфас его уже зачастую бывает и не жалко…
В общем, послушать его, так со спины люди теперь выглядят более симпатичными, нежели их лики. Во всяком случае, больше вызывают к себе сочувствия. Кстати, его собственная пройдошная физиономия это вполне подтверждает.
Вот такие бывают причуды в нашем сочувствии другим.
Ну, а тот говорливый папаша моего приятеля до сих пор живет у меня, уже третий месяц пошел.
И я, и мой кот терпим.