Вы наверняка слышали это расхожее выражение — «немытая Русь». Оно витает в воздухе, мелькает в псевдоисторических спорах, им щеголяют, пытаясь обозначить некое культурное превосходство. Но давайте начистоту: этот миф родился не на русской земле. Его привезли и бережно взрастили те, для кого сама мысль о регулярном омовении была чем-то между дикостью и самоистязанием.
Представьте себе Европу XVI-XVII веков. Париж. Лондон. Блестящие дворы, парфюмерные ароматы, шелест дорогих тканей. И — тотальная, абсолютная боязнь воды. Водопроводы римлян давно разрушены, бани объявлены рассадником греха и болезней. Умные доктора тех времен уверяли: вода, особенно горячая, открывает поры, через которые в тело проникает чума и прочая зараза. Знать мылась два-три раза в жизни — при рождении, перед свадьбой и после смерти. В промежутках — обильно пользовалась духами, чтобы заглушить «ароматы» тела и одежды. Вши в париках считались неизбежным злом, а некоторые благочестивые особы и вовсе называли их «божьими жемчужинами», знаком смирения.
А теперь перенесемся в ту самую «глухую русскую деревню». Каждую субботу — особый день. Дымок из бани, запах горячего дерева и дубового веника. Баня была не просто гигиенической процедурой. Это был ритуал, почти сакральный акт очищения — и тела, и духа. Здесь рожали, здесь лечили простуду, здесь отдыхали душой. Мылись все — от мала до велика. И делали это регулярно.
Когда иностранные послы и купцы (те самые, что лили на себя литры духов) попадали на Русь, их охватывал культурный шок. В своих дневниках они с неподдельным ужасом и брезгливостью описывали эти «варварские» обычаи:
«Сии русские добровольно истязают себя в раскалённых избах, а после, обнажённые, бросаются в снег или пруд, и хлещут себя мокрыми ветвями до красноты… Зрелище не для слабонервных».
Для них это была дикость. Для русского человека — норма жизни и залог здоровья.
Вот и получается парадокс: тот, кто сам панически боялся воды, создал миф о «немытой» стране, где мылись, возможно, чаще и усерднее, чем где-либо в тогдашней Европе. Ярлык «немытой» Русь казалась именно тем, кто сам был немытым в прямом смысле этого слова. Это был взгляд со стороны, проецирование собственных страхов и нечистоплотности на другую, непонятную культуру.
Миф оказался удивительно живучим. Он пережил века, сменил идеологии и въелся в подкорку даже самих потомков тех, кто парился в субботу. Мы до сих пор иногда оправдываемся этим стереотипом, даже не задумываясь о его абсурдном происхождении.
Так что в следующий раз, услышав про «немытую Русь», вспомните раскалённую баньку по-чёрному в снежной деревне и благородного европейского вельможу, обильно поливающего себя розовой водой, чтобы скрыть то, что проще было бы смыть. История часто выворачивает реальность наизнанку. И чистоплотность здесь — один из самых ярких примеров.
Правда в том, что Русь была немытой только в глазах тех, кто смотрел на неё через запотевшее от духов и предрассудков зеркало. А в реальности — там вовсю парили веники и знали толк в настоящей, а не показной чистоте.
Знаете, тут ведь самое интересное даже не сам миф, а то, как он работает. Как клеймо, которое прилепили со стороны, вдруг стало частью твоего собственного... ну, не скажу сознания, но какого-то фонового шума. И мы сами порой в него верим.
Вот смотрите. Есть такой психологический приём — проекция. Когда свои недостатки проще приписать другому. «Я не грязный, это вокруг все грязные». Европейский аристократ, в роскошном, но пропитанном потом и нечистотами камзоле, с зудящей головой, смотрит на русского мужика, который только что вышел из бани — красный, пропаренный, чистый, с запахом дубового листа. И что он чувствует? Непонимание. А потом — неприятие. «Это ненормально! Так не должно быть! Я — эталон цивилизации, а он — варвар. Значит, его чистота — это на самом деле дикость. А моя «ароматная» нечистоплотность — признак утончённости». И пишет в отчёте королю: «Местные имеют странный и отвратительный обычай мучить себя жаром и хворостинами».
И поехало. Путешественник рассказывает дома, его записывают, тиражируют. Рождается стереотип: «дикие русские». А про то, что в его родном городе мусор и нечистоты выливают прямо из окон на голову прохожим, он как-то забывает упомянуть. Или вспомнит, но скажет: «У нас это иначе, у нас так принято».
А теперь самое главное — почему этот миф прижился у нас самих? Думаю, тут два слоя.
Первый слой — внешний, политический. Когда Пётр I начал «прорублять окно в Европу», он ввозил не только технологии, но и моду, и идеи. И среди этих идей был и этот взгляд со стороны. Часть образованного общества, стремясь быть «как в Европе», приняла и этот миф тоже. Как признак собственной «отсталости», которую нужно преодолеть. «Да, мы были немытые, но Пётр нас цивилизовал». Удобная формула. Она списывала всё прошлое в одну кучу под названием «мрак и невежество». Простую, чистую, еженедельную баню как народную традицию — в эту кучу. А сложный, пахнущий, но очень «цивилизованный» быт европейских дворов — в прогресс. Ирония в том, что сам-то Пётр как раз строил бани везде, где мог!
Второй слой — внутренний, почти бытовой. «Немытая Россия» — это же очень выразительно. Это про лень, про распущенность, про надежду на «авось». Это стало метафорой. Когда мы говорим «ах, эта немытая Россия!», мы сейчас редко имеем в виду реальную грязь. Мы говорим о бюрократической волоките, о дураках и плохих дорогах, о той самой «загадочной русской душе», которую никто не понимает. Мы взяли чужое оскорбление и сделали из него самокритичную, грустную, а иногда и горькую шутку. Присвоили ярлык и стали использовать его по-своему.
Вот так и выходит, что простая баня, эта наша еженедельная «прачечная и спа-салон», оказалась в центре большой исторической игры. С одной стороны — её демонизировали те, кто мылся раз в жизни. С другой — её, как часть «тёмного прошлого», порой стеснялись свои же «европеизированные» интеллигенты. А она, баня-то, просто стояла себе на берегу реки, дымком потягивала. И всех, кто в неё заходил — и царя, и крестьянина — одинаково очищала.
Так что, когда в следующий раз кто-то кинется фразой про «немытую Русь», можно просто улыбнуться. Потому что знаешь простую правду: пока одни боялись воды как огня и маскировали последствия этого страха унциями духов, другие просто брали веник да шли париться. Без всяких сложных теорий. Просто чтобы быть чистым. И в этом, пожалуй, есть своя, очень здоровая и трезвая мудрость.