Нежданная гостья
Зимняя вьюга хлестала в окна лимузина, превращая вечерний город в размытое полотно из света и теней. Алиса сидела на заднем сиденье, безучастно глядя на потоки снега, сползающие по бронированному стеклу. Позади был еще один изнурительный благотворительный вечер, где она, жена успешного инвестора Марка Сомова, как всегда, играла роль живой статуи: красивой, ухоженной, молчаливой. Ее собственные пожертвования — крупные, анонимные — были единственным островком смысла в этом море показной роскоши.
Шофер аккуратно заворачивал в ворота их загородного особняка, когда Алиса заметила у ограды сбившуюся в комок фигуру. Что-то дернуло ее за руку.
Остановите, пожалуйста, здесь.
Алиса, снег… — начал было шофер.
Я ненадолго.
Алиса вышла.
Под струями ледяным ветром, прислонившись к холодному камню ограды, сидела девушка. Лет двадцати, не больше. Продрогшая от холода. Посиневшие пальцы сжимали потрепанный рюкзак. Но не это поразило Алису. Поразили глаза. Не замутненные отчаянием, а ясные, острые, как осколки льда, и в них читалась такая дерзкая, вызывающая решимость, будто она не просила помощи, а оценивала обстановку для штурма.
Тебе помочь? — тихо спросила Алиса.
Девушка медленно подняла голову, оценивающе оглядела меховое манто Алисы, её идеальную прическу.
Вряд ли. Если только у вас в кармане завалялся лишний угол, — голос был хриплым от простуды, но в интонации сквозила неожиданная ирония.
Алиса улыбнулась. Эта дерзость была глотком свежего воздуха.
Угла в кармане — нет. Теплая ванна, еда и диван — пожалуйста. Пойдем.
Решение пришло мгновенно, импульсивно, как все, что она по-настоящему чувствовала в последние годы. Шофер, открыв рот, не посмел возразить. Девушка, назвавшаяся Ирой, молча, с достоинством, вошла в дом, словно переступала порог не резиденции миллионера, а нейтральной территории.
Марк вернулся под утро. Деловая поездка затянулась. Алиса уже не спала, пила в зимнем саду чай, наблюдая, как первый свет пробивается сквозь туман. Она слышала, как он снял в прихожей пальто, как его шаги замерли. Увидел чужую потрёпанную обувь.
Алиса? Что это?
Она вышла к нему. Марк стоял в центре холла, его лицо, обычно бесстрастное и собранное, искажала гримаса раздражения и усталости.
Это Ира. Бездомная. Замерзала у наших ворот. Я не могла её оставить.
Ты не могла? — его голос был тихим, отчего становился только опаснее. — Ты не могла вызвать соц.службы? Скинуть денег? Ты знаешь, что сегодня у меня подписывается контракт с китайцами на сто пятьдесят миллионов? Весь дом будет на ушах, охрана, повара… А ты тащишь в дом не знамо кого! Бродягу с улицы! У нее могут быть болезни, проблемы с законом, бог знает что ещё в голове!
Он говорил, не повышая тона, но каждое слово било, как хлыст. Алиса привыкла к этой холодной ярости, к тому, что её порывы всегда оказывались «неуместными», «несвоевременными», «эмоциональными». Она потупила взгляд, чувствуя, как привычная апатия снова сковывает ее. Возможно, он был прав. Как всегда.
И тут из-за поворота лестницы появилась Ира. Она стояла в чистых, но простых спортивных штанах и свитере Алисы, мокрые волосы были собраны в хвост. Она выглядела отдохнувшей, и те самые острые глаза теперь смотрели на Марка не с вызовом, а с холодным, почти профессиональным интересом.
Марк оборвал свою тираду, увидев её. Его взгляд выражал нескрываемое презрение и желание поскорее выдворить непрошеную гостью.
Я уйду после завтрака, — спокойно сказала Ира. Её голос звучал глухо, но чётко. И спасибо за ночлег. Но сначала, господин Сомов, у меня к вам вопрос.
Она сделала паузу, давая словам набрать вес.
Вы в курсе, что у вас по всему дому жучки натыканы? Во всех основных комнатах, включая кабинет и столовую. Довольно качественная работа, но не идеальная. Я их обнаружила, когда помогала горничной убрать гостиную. Просто стало интересно поковыряться в розетке от пылесоса.
Тишина, воцарившаяся в холле, была абсолютной и густой, как смоль. Даже вечное тиканье напольных часов где-то вдалеке заглохло в сознании Алисы. Она видела, как лицо Марка, ещё секунду назад пылающее праведным гневом, резко побелело. Не просто побледнело — стало пепельным, восковым. Его рука, лежавшая на столешнице из оникса, непроизвольно сжалась в кулак, костяшки пальцев выступили белыми пятнами.
Что… Что ты сказала? — выдавил он, и его бархатный баритон дал трещину.
Жучки. Профессиональное оборудование для прослушки. Пять штук минимум. В розетке за диваном в кабинете, в цоколе бра в столовой, в вентиляционной решетке в холле… — Ира перечисляла места с таким же спокойствием, с каким говорила бы о погоде. — Последние модели, с передачей по защищенному каналу. Установлены недавно, пыли на них почти нет.
Марк молча развернулся и почти побежал в свой кабинет, забыв о приличиях, о гостье, о жене. Через минуту оттуда послышались приглушенные, но резкие голоса — он звонил начальнику службы безопасности.
Алиса смотрела на Иру, пытаясь переварить услышанное. Девушка пожимала плечами.
Я раньше… имела дело с техникой. И с нечистыми на руку людьми тоже.
Вернувшийся Марк был другим человеком. Паника в его глазах сменилась ледяной сосредоточенностью. Он подошел к Ире, медленно, уважительно.
Вы абсолютно уверены?
Да. Могу даже примерно сказать, откуда ведется запись. Сигнал уходит в сторону гостевого флигеля. Там, кажется, сейчас пусто?
Марк кивнул. Его взгляд скользнул к Алисе, и в нём мелькнуло нечто невероятное — стыд? Признание? Потом он снова посмотрел на Иру.
Вы… вы только что спасли меня от разорения. И не только. Этот контракт — вершина айсберга. На столе были документы по слиянию. Если бы информация утекла… — Он не договорил, провел рукой по лицу. — Прошу прощения за мой тон ранее. И бесконечно благодарен.
В особняке началась тихая, но стремительная операция. Прибывшие специалисты службы безопасности, мрачные и сосредоточенные, подтвердили слова Иры. Более того, с её помощью они быстро локализовали точку приема сигнала — действительно, в одном из дальних строений на территории усадьбы была оборудована импровизированная «прослушка». Подозрение пало на одного из недавно уволенных IT-специалистов, имевшего доступ к системам дома и затаившего обиду.
Алиса наблюдала за разворачивающейся драмой со смешанными чувствами. Шок от раскрытия слежки отступал, уступая место странному, щемящему волнению. Она смотрела на Иру, которая, сосредоточенно нахмурив брови, объясняла что-то главе охраны, чертя схемы в блокноте. Эта девушка, вчерашняя «бродяга с улицы», была здесь сейчас самой уверенной, самой нужной. Она была героем. А она, Алиса, хозяйка этого дворца, чувствовала себя лишь декорацией.
Когда шум утих, жучки были извлечены, а охрана начала прочесывать периметр, Марк пригласил Иру и Алису в малую гостиную. На столе дымился кофе, но атмосфера была иной. Марк отставил свою чашку.
Ира, я обязан вас отблагодарить. Назовите любую сумму.
Ира, отхлебнув из своей кружки, покачала головой.
Не надо денег. Ночлег и еда — уже оплата.
Но вы раскрыли промышленный шпионаж! — не унимался Марк.
Случайно. Мне просто стало интересно, почему розетка в гостиной слегка теплее, чем должна быть. — Она помолчала. — Но если вы настаиваете… Мне нужна работа. И не здесь. В городе. Что-то связанное с электроникой, системами безопасности. И гарантия, что меня не будут доставать вопросами о прошлом.
Марк задумался на секунду, затем кивнул.
Договорились. У меня есть друг, владелец компании по кибербезопасности. Он будет счастлив получить такого… интуитивного специалиста. Все формальности беру на себя.
Наступило затянувшееся молчание. Алиса набралась смелости.
Ира… а откуда ты всё это знаешь?
Девушка встретила её взгляд. Острый, пронзительный свет в её глазах на миг померк, уступив место усталой грусти.
Мой отец был блестящим инженером. Работал на оборонку. Его «съели» конкуренты, выставив виновным в утечке данных. Он умер, не выдержав позора. Мама не пережила. Официально — несчастный случай. Я училась, хотела пойти по его стопам, но после всего… после всего потеряла веру.И поступила учится в систему защиты. В систему, в справедливость. Ушла в себя, в странствия. Вчера я просто очень замерзла и села у вашей ограды, потому что она показалась крепкой. — Она усмехнулась. — Иронично, да? Ищу защиту у чужих стен, а нахожу вражеские микрофоны.
История повисла в воздухе. Алиса почувствовала, как комок подступает к горлу. Она смотрела на эту хрупкую, сильную девушку, которая прошла через ад, и на своего мужа, этого могущественного человека, которого чуть не сломали его же собственные стены. И впервые за долгие годы она увидела не партнера по безупречной, холодной сделке под названием «брак», а человека. Уязвимого, напуганного, способного на благодарность.
Оставайся, — тихо сказала Алиса, и её голос прозвучал твёрже, чем она ожидала. — Пока не устроишься. Пока не захочешь уйти. Этот дом… он слишком долго был просто красивой оболочкой. Может, пора наполнить его чем-то настоящим.
Марк взглянул на жену. Не оценивающим, привычным взглядом, а с удивлением, будто увидел её впервые. Он кивнул.
Алиса права. Вы — наш гость. Столько, сколько потребуется.
Ира смотрела то на одного, то на другого. Потом её лицо озарила не улыбка, а что-то вроде облегчения, будто она сбросила тяжелый груз.
Ладно. Еще на пару дней. Но я буду мыть посуду.
Прошла неделя. Ира все еще жила в особняке. Но теперь её статус был иным. Она не была ни приживалкой, ни служанкой. Она была… стражем. И талисманом. Она помогла перепроверить всю систему безопасности, найдя еще пару уязвимостей, о которых не подозревали дорогие специалисты. Марк, обычно скрытный и осторожный, стал советоваться с ней по вопросам защиты данных перед сделками. Он видел в ней редкий ум, обостренный тяжелым опытом.
Но главные перемены произошли между Марком и Алисой. Лед тронулся. Тот вечер стал трещиной в их идеальном, но безжизненном фасаде. Они начали говорить. Сначала осторожно, о делах, о Ире. Потом — о чем-то большем. О том, как они отдалились друг от друга в погоне за статусом, успехом, как Алиса похоронила себя в благотворительных гала-ужинах, а Марк — в бесконечных сделках. О том, что их дом стал музеем, а не жилым пространством.
Ира стала невольным катализатором этих перемен. Её присутствие, её прямая, лишенная светских прикрас речь, её иной взгляд на мир заставляли их обоих сбросить маски. Как-то за завтраком Ира, разглядывая огромную, но пустующую гостиную, сказала:
Здесь классно было бы сделать библиотеку. Или мастерскую. Место должно пахнуть жизнью, а не деньгами.
И Алиса, к собственному удивлению, с горящими глазами начала рассказывать, как всегда мечтала о домашней обсерватории на чердаке, потому что в детстве обожала астрономию. Марк, слушая её, понял, что не знает об этой мечте. Совсем.
Вскоре Ира устроилась на работу в компанию друга Марка. Ей дали небольшой, но перспективный отдел по стресс-тестированию физических систем защиты. Она сняла скромную квартиру в городе. Но по выходным она неизменно приезжала в особняк. Не как гостья, а почти как член семьи. Они вместе готовили ужин (Ира научила Алису готовить простой, но невероятно вкусный картофельный суп), спорили о книгах и новых технологиях, смотрели старые фильмы.
Однажды вечером, когда Ира уехала в город, а они с Марком остались одни в той самой малой гостиной, Алиса спросила:
Ты думаешь, мы взяли бы её в дом, если бы не жучки? Если бы она просто была замерзшей девушкой?
Марк долго смотрел в огонь камина.
Нет, — честно ответил он. — Я бы настоял, чтобы ты ей дала денег. Я видел бы только угрозу, проблему. — Он повернулся к жене. — А ты?
Я бы взяла, — так же честно сказала Алиса. — Но потом, под твоим давлением, чувствуя себя виноватой, скорее всего, нашла бы способ «пристроить» её подальше, успокоив совесть деньгами. Мы бы не узнали её. И не узнали бы друг друга с этой стороны.
Они молчали, понимая, что та осенняя ночь и дерзкая, продрогшая девушка у их ворот подарила им не просто спасение от финансового краха. Они подарила им шанс. Шанс пробить ледяную скорлупу, в которой они заточили сами себя, и обнаружить внутри не сделку, а начало чего-то нового, хрупкого и настоящего.
А Ира, сидя в своей новой, но уже уютной квартире с паяльником в руках и чертежами на столе, иногда думала о теплом свете окон того огромного дома. Она спасла их от разорения. Но в каком-то смысле они спасли её. Не от холода и голода — от одиночества и потери веры. Они стали для нее странной, неожиданной, но настоящей гаванью.